Мерзавка

      Сердце бешено бьётся о рёбра, но так, будто не принадлежит Лине. Будто она проглотила живую рыбку из аквариума, и теперь та трепыхается у неё внутри. Главное не задумываться об этом сравнении слишком сильно, иначе имитация жизни в Лине снова сойдёт с ума и... — Лина?       Девочка поднимает голову и видит перед собой обеспокоенное лицо Скруджа. Осознав, что она снова диссоциирует, да ещё и у всех на виду, Лина нарочито широко зевает и берётся за ложку, воткнутую в тарелку овсянки перед ней. — Опять играла допоздна, простите. — небрежно кидает она и украдкой смотрит на отца. Судя по напряжению в его плечах, он не поверил. В очередной раз. — Ну что такого? — продолжает отыгрывать девочка, — Надо было заработать кристалликов и купить второй амбар до трёх часов ночи, чтобы дали подарок. Весёлая Ферма не поощряет слабаков, которые не протянут без лишних двух-трёх часов сна.       Скрудж многозначительно поджимает губы, будто пытаясь без слов сказать: "хватит нести бред. Тебе всё равно никто не верит".       Лина стучит ручкой ложки по деревянному столу и прикусывает щёку, утыкаясь взглядом в пустоту. Где-то на фоне наливают горячий чай в чью-то кружку, кто-то открывает шуршащую пачку печенья, а на окраинах сознания тихий шипящий голос нашёптывает какой-то бред на известном только ему одному языке.       В доме тепло. Немного сыро. Листья за окном продолжают гнить и выделять тепло. Это единственное знание, которое Лина вынесла из всех уроков в школе: при гниении в окружающую среду выделяется энергия в виде тепла. Может, поэтому ей так жарко? Или в этом виноват стыд за своё странное поведение, которое никак не объяснить семье?       Нет, так жить нельзя. Надо что-то придумать. — Я вижу галлюцинации.       Привычная утренняя суета в момент утихает. Лина не поднимает головы от тарелки, чтобы не наткнуться на чей-нибудь проницательный взгляд. Сейчас она не хочет жить, существовать, мыслить. Она лишь хочет, чтобы это побыстрее закончилось. Во рту появляется вкус крови – всё-таки прокусила щёку. Вкус крови тут же исчезает. — И... — плечу становится тепло – Скрудж положил на него свою ладонь, — Давно они у тебя? — С начала учебного года. Вижу везде. Во сне... Ну, то есть, во сне кошмары, а в реальности... — Лина делает вдох, чтобы рассказать всё как можно убедительнее, но, как оказалось, сейчас этого не требовалось. Ей верят. Без чётких описаний "проблемы". Почему Лина делает такой вывод? Потому что уже через мгновение она оказывается в объятиях Поночки и замирает. Лишь ноги, так и не достающие до пола, неловко болтаются из стороны в сторону. Но Лина, сама не зная, почему, не может остановить их. — Ты так долго скрывала это от нас... — бормочет ей в плечо Понка и разрывает объятия, — Но почему? — Я... Думала, что это просто какой-то побочный эффект после Магики. Ну, знаете там, злые тени и так далее... — в горле ком от отчаяния и какого-то странного сожаления. Лина так хочет, чтобы её слова были истиной. Чтобы это всё и в правду были галлюцинации, бред её больного сознания. Но заживший в мгновение ока порез на руке? Ситуация с "шейпшифтером"? Нет, это нельзя объяснить галлюцинациями. Лина точно знала, что и почему с ней происходит. — Я только недавно поняла, что это болезнь, а не реальность. Я сожалею, что не рассказала раньше, но... Поймите пожалуйста, мне было страшно.       В комнате воцаряется молчание. Над кружкой Хьюи уже давно нет пара, мысли о сегодняшней контрольной улетучились из головы Луи, а Дьюи не смеет пошуршать упаковкой от печенья ни секунды. Они все точно опоздают в школу, но раз уж такая ситуация...       Лину повели к психиатру в этот же день. Скрудж не терял ни минуты, пока собирал документы об опекунстве и ложную мед. книжку дочери. Лина просто игнорировала всё вокруг. Её подавленность, вызванную враньём, списали на стресс от признания своей слабости перед семьёй.       Лина, будто воздушный шарик, витала над своей оболочкой во время приёма у врача. Билась макушкой об потолок кабинета и, подлетая ближе к своему телу, подсказывала, что ответить на вопросы доктора.       Уже дома она без сил свалилась на кровать и накрылась одеялом с головой. Неправильно. Неуютно. Она не должна находиться в уличной одежде в кровати, да ещё и в столь раннее время. Это неправильно. Но сил на любое другое занятие просто нет, потому и выбор, что логично, отсутствует тоже.       День пролетел быстро. Ожидания в очереди Лина не помнит вообще, а сам приём начисто стёрся из памяти.       Она устала. Устала нервничать и врать. Враньё отнимает в два раза больше сил, чем обычные переживания. — Лина?       Опекун в дверях. Этого ещё не хватало.       Спустя мгновение он уже сидит на краю её кровати и будто по методичке зачитывает: — Мне так жаль, что тебе пришлось справляться с этим всем в одиночку... Но меня радует, что ты нашла в себе силы довериться нам. — он ласково берёт лицо дочери в ладони и потирает её скулу большим пальцем. Жаль только, что её печальный взгляд отведён в сторону... — Теперь всё будет по-другому. Мы сможем помочь, мы сможем быть рядом. Мы вытащим тебя из этой ямы.       Лина прикрывает веки и прикладывает все усилия, чтобы не разрыдаться перед Скруджем в эту же секунду как ребёнок. Большего позора она уже не выдержит. Преодолев приближающуюся глупую истерику, она выдавливает из горла слова: — Что... Мне поставил врач по итогу? — Ничего конкретного. Что-то похожее на шизофрению конечно, но чёткого диагноза пока нет. Ты узнаешь его после нескольких приёмов. Одного недостаточно. Главное – что тебе выписали лекарства. Мы сможем бороться с твоими галлюцинациями.

***

— Галлюцинации? Молодец. Хорошее оправдание для твоей "семьи". Да вот только жить так у тебя долго не получится.       Очередной визит Магики, и на этот раз он особенно неприятен для Лины – она прогнулась под тётушку, не рассказала семье правду, а выдумала ложное объяснение своему состоянию, чтобы не потерять шанса стать человеком по условиям ведьмы. — Почему? — не оборачиваясь на неё спрашивает Лина, всё так же уткнувшись лицом в скомканное одеяло. — Таблетки придётся выплёвывать, пока никто не видит, потому что они будут не лечить тебя, а калечить. "Галлюцинации" никуда не уйдут, а будут только сильнее доставать тебя, потому что они - не выдумка, а реальность. И человеком ты никогда не станешь, пока не перейдешь на мою сторону. Мне продолжать описывать все сложности твоей пластилиновой жизни, дорогуша?       Лина набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы заорать на тётушку и послать её к чёрту, но на выдохе из горла вырывается лишь нервный смешок. Девочка покачивает головой и проводит пятернёй по волосам. — Я жила только пока была нужна тебе. Когда ты обрела физическую оболочку и вернула свою власть, ты сразу забыла про меня. Почему я нужна тебе на этот раз? Почему я нужна тебе настолько сильно, что ты сводишь меня с ума? Почему ты никак не оставишь меня? — Ты снова путаешься, дорогая. — вздыхает Магика, — Ты сама сводишь себя с ума. Ты не умеешь обращаться со своим телом и сущностью. Тебя свожу с ума не я, а тени, которые хотят завладеть твоей силой быть осязаемой. Хватит винить меня во всех своих проблемах. Я тебе не враг, милая. Я люблю тебя, потому что ты - моя племянница, и я хочу вернуть тебя больше, чем я хочу завладеть властью над целым миром. — Если бы ты меня любила, сделала бы меня человеком уже сейчас!       Магика с насмешливым выражением лица пожимает плечами: — Что поделать, дорогая? Такие уж у меня условия. — Лина? — девочка подскакивает на кровати и видит перед собой обеспокоенное лицо Поночки. — Опять кошмары?       В ответ раздаётся Линино мычание. Что-то явно не так...       Глаза Лины расширяются от шока, когда та осознаёт, почему не может ответить внятно: у неё нет рта. На его месте лишь голая кожа, ни чем не отличающаяся от щеки или запястья.       Лину прошибает холодный пот. В панике она летит вниз по лестнице на кухню. В руках снова нож. Одно твёрдое движение и остриё сквозь кожу врезается в дёсна. Движение лезвия в сторону – рот готов. Только вот количество крови пугает ни на шутку. Девочка отплёвывается от неё как может, и за этим занятием она даже не замечает, как в кухню заходят Поночка и Скрудж. А кровь магическим образом меняется на слюну.       На утро она слышала, как Скрудж рассказывает врачу о ночном психозе дочери. О том как она подскочила с кровати и на глазах у сестры побежала на кухню за ножом, и в итоге опплевала стены и пол. Такого унижения Лина выдержать бы не смогла и вот-вот рассказала бы семье всю правду о Магике и том как её тело сходит с ума, но в тот момент, когда девочка уже собиралась отодвинуть от себя кружку чая и подойти к отцу, ведьма решила вновь её навестить и напомнить: — Расскажешь семье – и этот кошмар не прекратится.