Ивовые слёзы

      Не знаю, как вам объяснить это ощущение… Хотя нет, скорее даже не ощущение, а предчувствие, которое охватило меня с первого же взгляда на посёлок. В тот день я ещё подумала, что не всё в этом месте так просто, как может показаться. И, скажу честно, я не ошиблась. Сейчас, оглядываясь в то время, ту неделю, что я провела среди этих людей, этой местности, мне сложно дать конкретную характеристику или описание произошедшему. Просто на ум приходит лишь одно…       «Ловушка».       Меня пытались предупредить, но я не сразу поняла что к чему и в чём тут, собственно, дело. А когда поняла, уже было слишком поздно, и я ничего не могла изменить. Никому не могла помочь.       Верите ли вы в привидений? В тот день, если бы мне кто-то сказал, что вскоре я поверю в нечто подобное, я бы скорее всего рассмеялась ему в лицо. И это искажённое насмехательское неверие сказалось на моей работе. На фоне бесплотных попыток написать хоть что-нибудь мистическое, я сама себя загнала в настоящее отчаяние и готова была любого, хоть слово сказавшего в мою сторону, задушить собственными руками.       Нет, кое-что я всё же умудрилась написать: небольшое введение с описанием красот природы, но на этом мой творческий энтузиазм иссяк. Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что это связано исключительно с непривычной для меня обстановкой. А раз обстановка так повлияла на написание текста, то какие-то события могут стать новым действенным толчком.       Стать самой героиней своей истории… Я не передумала следовать данному принципу, а наоборот — укрепилась в своём убеждении. Хотя сейчас это можно назвать заблуждением. Наивной и обречённой на провал надеждой, что всё обойдётся, что ситуация сложится лучшим для меня образом, потому что «ничего мистического не существует»!       Оставив попытки закончить хотя бы одну страницу текста, я поднялась с кресла, потянулась всем телом и прикинула, что бы приготовить на ужин. Но первостепенной задачей я всё же видела знакомство с посёлком. Учитывая непредвиденную встречу с Раду, мне всё-таки стоило показаться на глаза другим жителям, иначе велика вероятность, что слухи обо мне пойдут не совсем в правильном ключе.       Я выбралась из дома, закрыв предварительно дверь на замок — мало ли кто проживает в этом посёлке и с какими наклонностями, — и спустилась к тропе. Взяв курс на те дома, что видела по приезду, я задумалась над тем, как эти люди тут передвигаются и живут зимой. Если так подумать, сложно вести хозяйство на холмистой местности. Или мне так только кажется? Задумавшись, я не сразу заметила того мальчика, что наблюдал за мной сегодня днём.       Он снова прятался за деревьями в стороне, при этом следуя за каждым моим шагом. Притворившись, что не вижу его, я замедлилась, затем ускорилась — он в точности скопировал мой ритм. Усмехнувшись, я резко остановилась, заложив руки за спину и сделав вид, будто рассматриваю шелестящие зелёные кроны. Я выжидала, и мальчишка меня не разочаровал. Краем глаза удалось заметить, как он приблизился.       «Ну же, давай ещё немного», — мысленно подначивала его. На самом деле я не собиралась его пугать или что-то подобное. Мне хотелось просто, чтобы он был достаточно близко, если вдруг решит снова убежать, а мне придётся пуститься следом. В этот раз я не собиралась упускать такой источник информации, ведь кому, как не мелкому мальчугану знать все актуальные страшилки деревни?       Потянувшись было за телефоном в заднем кармане джинс, пальцы наткнулись на разговорник. Решив, что это наиболее удобный момент, я достала брошюру, быстро перелистывая страницы, пока не наткнулась на нужное мне предложение и зачитала вслух достаточно громко:       — Кум те кьамэ?       Кажется, я правильно произнесла, но времени рассуждать об этом не было. Я обернулась, чтобы проследить за реакцией мальчишки. Он встрепенулся, встретив мой взгляд, и, предсказуемо, бросился прочь. Не понимая причин его поведения, я мгновенно приняла решение и побежала следом, попутно размышляя, что пошло не так. Вроде, я просто спросила как его зовут, но показалось, будто он отреагировал не на вопрос, а на моё движение. Это было так странно…       Мальчик тем временем так ловко петлял между деревьями, что казалось, будто он вовсе бестелесен. «Как дух», — пронеслось в моей голове, заставив ускориться. Мысль о том, что я, возможно, гоняюсь за мистической дымкой только раззадорила меня. Пытаясь догнать мальчика, я с улыбкой продолжала рассуждать на тему будущей книги, того, как эту ситуацию можно в ней обыграть, но ребёнок неожиданно исчез из поля моего зрения, заставив остановиться.       Я обернулась кругом, не сразу понимая, куда он мог деться, пока не заметила в стороне амбар, сливающейся по цвету с густо растущими кустарниками. Нарочито медленно и спокойно я направилась к амбару, стараясь ступать как можно тише. Только шум ветра и тихий трескот, напоминающий звучание кузнечиков, разбавлял покой природы.       Пригнувшись, чтобы меня не было видно через небольшое отверстие, служащее окном, я обогнула строение, осторожно заглядывая за угол. То, что происходило там, мой разум сходу записал в разряд воображаемых, некого миража, так как я совершенно точно не ожидала увидеть всего в паре метров от себя огромную, развалившуюся на боку тушу коровы и большое тёмное пятно под ней.       Я пригляделась: в свете заходящего солнца пятно отливало красным, а туша, на боку перепачканная кровью, выглядела и вовсе инфернально. Будто кто-то нарочно убил её. Будто кто-то специально пустил ей кровь.       В этот момент в моей голове осталась лишь одна единственная связная мысль, пластинкой заевшая по кругу. Что за чертовщина творится в этом посёлке?       Спроси меня кто, что я испытала в тот момент, я бы затруднилась ответить. Это была помесь отвращения, иррационального ужаса и ещё более безрассудного интереса, но ни одно из этих чувств так и не одержало победу. Я попятилась прочь от амбара и отталкивающего зрелища, едва сдерживая охватившую меня из-за мерзости увиденного дрожь.       Это уже позже, когда я выбралась из посёлка и провела новое расследование, узнала, что такая смерть среди крупного рогатого скота вполне обыденна и нормальна, а кровь просто вытекает в землю, ибо — барабанная дробь — гравитация. Но в те времена мне такое не было доступно, потому что всю жизнь я провела исключительно в больших городах и о таких мелочах, как жизнь и смерть домашних животных, я прежде не задумывалась.       Труп коровы показался мне ни то актом вандализма, ни то проявлением сверхъестественных сил, ни то просто злой шуткой и роком судьбы. Однако стоило мне прийти в себя, как я поняла, что в погоне за мальчишкой заблудилась. Час от часу не легче… Я вздохнула, взяла себя в руки и попробовала вернуться обратно к тропе. Ориентиром мне должны были послужить верхушки крыш в стороне, но тут я подумала, что вместо того, чтобы пытаться вернуться домой, можно «одним выстрелом двух зайцев» — и направилась к ближайшей разноцветной черепице.       Как оказалось, всё-таки своя система в расположении здешних домов была, как и незримые границы, несмотря на отсутствие любых заборов. За столько лет соседства люди привыкли и научились разделять чужие владения невидимыми гранями. Это было настолько необычно для меня, что я невольно прониклась к этому народу симпатией, но сейчас не об этом…       До первого дома добралась я очень быстро, но во дворе никого не заметила. Хотела было постучаться, но и там никто не ответил. Я направилась к следующему дому — всё повторилось, и ещё один, и ещё. Это уже всерьёз меня озадачило, и я успела потерять ориентир, так как следующий дом в сгущающихся сумерках рассмотреть было сложно. Исходя из логики, я решила спуститься вниз по холму, в надежде, что наткнусь на тропу, по которой приехала.       Пока я блуждала по лесу, успела несколько раз поскользнуться, пару раз упасть и даже разодрала себе джинсы на коленке, чего уж говорить о чистоте ладоней или причёске. В общем, видок у меня был ещё тот. Но это меня волновало в последнюю очередь, ведь, если я не попытаюсь вернуться обратно к дому, то велика вероятность, что потом буду в потёмках продираться через кустовые заросли или вовсе придётся заночевать где-нибудь на дереве. Ведь, если верить Аните, в этой стране в таких местах диких зверей довольно много. Вот уж что-что, а становиться ужином для какой-нибудь живности мне тем более не хотелось, но будь проклято моё неуёмное любопытство!       Через полчаса я наконец-то вышла на тропу, но она явно отличалась от нужной мне. Это была узкая тропинка, протоптанная людьми, без единого следа от колёс. В этот раз я не стала строить предположений и просто пошла по тропе в противоположную от моего дома сторону, отгоняя доводы разума о беспечности подобного решения.       Вскоре впереди показался фасад какого-то строения, и я облегчённо выдохнула. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это не просто фасад, а целый ряд небольших домиков с плоской крышей. Я отряхнула джинсы и ладони, как смогла, поправила волосы, сжала в руке разговорник и направилась к единственному дому, из окон которого прямиком на тропу лился свет.       Через большие окна, напоминающие скорее магазинные витрины, я увидела с добрый десяток людей, которые сидели внутри за круглыми столиками и о чём-то оживлённо беседовали. Сначала мне стало неловко, вот так вот врываться к людям и пытаться что-то выяснить, но, с другой стороны, выбора у меня всё равно не было.       Глубоко вдохнув свежий воздух, я расправила плечи и нажала на дверную ручку, проходя внутрь. Тишина меня оглушила. Я уже себе представила, что сейчас, как в старых вестернах, начнутся подозрения, шепотки за спиной, а я, как бравый ковбой, пройду к бармену, закажу виски и выведаю у него, куда мне направить лошадь, чтобы выбрать из этого «богом забытого места».       Я встряхнула головой, чтобы избавиться от навязчивой сцены — воображение моё — враг мой, — и попыталась улыбнуться, силясь одновременно вспомнить, как звучит приветствие на их языке, но ничего, кроме привычного «Салю» выдавить не удалось. К счастью, среди этой кутерьмы оказался Раду, который тут же подскочил ко мне.       — Я знал, что ты найдёшь это место.       Что ответить на его слова, я так и не нашлась, но оно и не понадобилось. Уже через несколько секунд рядом с Раду встала рослая крупная женщина с чёрными волосами, собранными в высокую причёску и несколько грубоватыми чертами лица. Она что-то сказала, но из всего предложения, мне удалось понять только несколько слов: прийти, неизвестно, иностранка и интересно. Как и говорила Анита, многие слова в этом языке перекликаются с французским и, иногда, итальянским, но также многое и не было мне понятно.       Я потянулась за разговорником, но женщина накрыла своей ладонью мои пальцы, плотно их сжала и практически потащила меня за собой к одному из столиков. Обернувшись к Раду с абсолютно беспомощным видом, я хотела было попросить подсобить в общении с окружающими, но его уже и след простыл. Что ж, чего и стоило ожидать. Но я точно не ожидала того, что случилось со мной уже позже, всего через несколько часов после знакомства с жителями посёлка. Глубокой ночью на тропе меж двух лесов…

***

      — Вот идёшь этой дорога, — наставляла меня доамна Аурика: — там в конце будет вниз к дому.       Я молча кивала, потому что говорить связно у меня не было сил. В голове всё путалось: голоса, слова, языки. Хоть и смутно, но я всё же поняла, что речь идёт о той тропе, по которой я и добралась до сельского кафе, как оказалось. Аурика — хозяйка этого заведения, женщина со стальным характером, всех держала в ежовых рукавицах, что стало понятно с первых же фраз.       Кое-как, но мы всё-таки смогли найти общий язык, состоящий из фракских наречий и местами даже славянских выражений. Так, к концу вечера, я уже знала разницу между «доамнэ» и «домнишоарэ» — ибо дочка Аурики Марчела на меня обиделась из-за первого — и без зазрения совести могла попросить налить мне ещё.       Вообще, я не большая любительница выпить. Во Франции мы с друзьями не позволяли себе более двух — ну максимум трёх для самых храбрых — бокалов за вечер. Да и, по большом то счёту, учитывая происхождение друзей, мы старались следовать этикету высшего общества. Потому в этом сельском не то баре, не то кафе первые четыре стакана были влиты в меня без моего участия — я в это время пребывала в культурном шоке.       Однако ни нарочитая расслабленность во всём теле, ни «вата» в голове не преуменьшали моего желания докопаться до сути вещей. На мой вопрос о местных преданиях Аурика фыркнула, поджала губы едва ли не к самому носу и выдала больше бесполезных подробностей чем мне было нужно и чем я могла запомнить. Заканчивались её сумбурные и трудные для моего полноценного понимания рассказы размышлениями о соседях.       — Вот у нас с той стороны Прута тоже есть люди.       — С той стороны Прута? — Удивилась я.       — Вот за тем лесом, от дороги внизу, где лакул, то — второй лес, вот за ним граница.       Лакул — это озеро, я сразу вспомнила, так как его уже упоминали, а вот под дорогой внизу она явно подразумевала тропу, по которой я приехала. Анита, конечно, говорила, что этот посёлок очень близок к другому государству, но я и представить себе не могла, что настолько.       — В тот село водится ведьма, — Аурика перешла на шёпот, а затем махом под всеобщий гул опустошила свой бокал.       Стараясь быть своей «в доску», так сказать, я изо всех сил пыталась идти в ногу с окружающими, но получалось совсем плохо. А когда я только делала вид, что пью с остальными, а сама осторожно цедила домашнее вино, меня сразу же в этом упрекали — что упрекали, я понимала скорее по тону, чем по словам — и заставляли пить до дна.       Вы должны понять, что это вино, о котором я говорю, не относится ни к разряду «Де куалите супериер», ни к «Топ куалити уайн». Это домашнее необычайно крепкое вино, от которого голова начинает гудеть уже после первого бокала. Вспоминаю тот вечер исключительно с улыбкой, ибо это был единственный раз, когда я так сильно напилась. Но вернусь всё же к своей истории.       Едва я услышала про ведьму, сразу напряглась и подтолкнула Аурику локтём в бок, на что она никак не отреагировала. Тогда мне пришлось прижаться к ней сильнее и громким шёпотом у самого уха поинтересоваться:       — А что за ведьма?       — Штрига, — отозвалась Аурика.       — Штрига?       Я сразу вспомнила историю Аниты, которую сама же записала и издала, как отдельный роман. Так вот откуда подруга об этом знала… Дело в том, что слухи о ведьме ходили по её посёлку только из-за близости к другой стране. Я невольно задумалась. Выходит, что весь путь я проделала зря? Но, если так подумать, то в том селе, где обитает штрига, народу и того меньше — у кого узнать правду? А что, если те самые женщины, наследницы ведьмы, всё ещё живут там? Я прикусила нижнюю губу, с трудом пытаясь собрать мысли в кучу. Нужно было определиться с дальнейшими действиями, но в подобном состоянии это казалось просто нереальным.       — Ты в лес тот не ходи. — Голос Аурики вернул меня на землю. — Поймает… — Она показательно взмахнула руками. — Сожмёт… — И тут сделала вид, что заворачивает что-то узлом в воздухе. — И всю твою кровь выпьет!       Я не выдержала и рассмеялась, за что тут же получила тычок с другой стороны, но так и не поняла, кто именно из присутствующего десятка людей меня ткнул. Подавив оставшийся смешок, я снова обратилась к Аурике:       — А в этом селе ведьм нет?       — Нет, — мигом отозвалась она, но затем притихла, нахмурилась и добавила уже более уверенно: — Нет.       — Но есть морой, — встряла в диалог Марчела.       — Морой?       Вот оно! Вот та история которую я так жаждала! Неужели!       — Но сначала…       Марчела долила ещё вина в мой опустевший бокал и подняла свой. Остальные последовали её примеру. Со вздохом, я тоже подняла стакан, прекрасно понимая, что так просто мне не отделаться, остаётся лишь слиться с коллективом, стать частью коллектива. Стать частью этой истории.       Следующим, что я помню, была темнота, а затем — внезапно — тусклый свет и ужасная головная боль. Я оторвалась от стола, на котором уснула, протёрла глаза и осмотрелась: в помещении, освещенном лишь слабым светом луны, было пусто. Значит, осталась я одна. Вздохнув, я поднялась было с места, но ощутила сильную слабость, ко всему прочему меня жутко мутило. Пришлось присесть обратно и подумать над ситуацией.       С одной стороны, неразумно ночью отправляться домой, несмотря на то, что Аурика убеждала меня, будто в этом лесу дикие животные не водятся, в отличии от леса по ту сторону тропы. А с другой стороны — дикая мигрень и ощущение, будто голова взорвётся с минуты на минуту. Рассудив, что без таблеток мне никак не пережить эту ночь, я пересилила себя, встала и, вооружившись на всякий случай молоточком для отбивных, найденном на кухне, отправилась к выходу.       На столике сбоку от двери лежал ключ и записка. Естественно, понять, что там нацарапала Аурика, я не смогла, поэтому просто смяла листок и бросила в урну. Выйдя на улицу, я всё-таки замешкалась: стоит закрыть дверь или это единственный ключ? В конце концов, высока была вероятность, что тут все жители друг другу доверяют и дверь можно не закрывать — это я решила, исходя из их поведения вечером. А что, если какие-то животные всё же тут водятся и смогут пролезть внутрь? Голова загудела сильнее, и я, махнув рукой на всякие условности, вставила ключ в замок, закрыла дверь на два оборота и отправилась по тропе в сторону дома.       Прохладный ночной воздух немного привёл меня в чувства, дышать стало легче и перед глазами окружение не так сильно плыло. По крайней мере, я могла различать и дорогу, которую подсвечивала фонариком телефона, и силуэты деревьев, до этого казавшихся сплошным чёрным пятном, но больше всего меня впечатлило небо: чистое, тёмно-синее с россыпью звёзд всевозможных размеров и круглой луной, окружённой холодным сиянием. Прекрасное зрелище, которое можно так ни разу и не увидеть в большом городе.       Я даже остановилась, запрокинула голову и добрых несколько минут рассматривала эту красоту, пока голова вновь не закружилась. Дальше пришлось идти уже медленней. Вскоре тропа, как и предупреждала Аурика, запетляла и свернула вправо и вниз — значит, скоро я буду дома. Стараясь случайно нигде не поскользнуться, так как слетать с пригорка кубарем мне не улыбалось, я ещё больше замедлилась, спускаясь всё ниже. У меня создалось ощущение, будто под ногами не спуск, а чёрная бездна, но я быстро отогнала эту мысль.       Остановившись перевести дыхание, я постаралась присмотреться получше, чтобы прикинуть, сколько осталось до дома. На моё счастье, расстояние было совсем небольшое. Я облегчённо вздохнула и уже собиралась ускориться, как моё внимание привлек странный блеск вдалеке. Сощурившись, я попыталась рассмотреть, что же это вдали так интересно переливается, и тут же ахнула от восхищения. Вдалеке на земле отражалась вторая луна! Конечно, я понимала, что вовсе это не земля, а то самое озеро, про которое рассказывал Раду, но зрелище всё равно впечатляло и производило впечатление некого мистического явления.       Я снова замерла, любуясь «двойной луной», как я это окрестила, и мысленно уже представляя способы описать красоту ночи в будущей книге. Вполне может быть, что у меня получилось бы привязать такое зрелище к чему-то сверхъестественному и загадочному. Громкий вой, напоминающий даже больше визг, застал меня врасплох. Я вздрогнула и принялась осматриваться. Что за зверь мог издавать такой звук? Неужели Аурика солгала, и в этом лесу действительно водятся дикие животные? А может, это какая-то ночная птица?       Полувизг-полувой повторился уже громче, всё-таки заставляя меня внутренне подобраться. Я уже собиралась перейти на бег, чтобы быстрее добраться до дома, как увидела на луне чей-то силуэт. Нет, не на луне — на её отражении. Это был силуэт тонкого дерева, с двумя толстыми ветками, торчащими по бокам, одной сплошной кроной, устремлённой вверх, и стволом, исчезающем в воде. Но ведь только что его не было! Или я допилась до такой степени…       Дерево начало подниматься из воды, сужаясь к корням, и уже в следующий миг я поняла, как сильно ошибалась. Лунный свет озарил силуэт, позволяя мне в полной мере разглядеть длинные тёмные волосы, которые я приняла за крону, раскинутые в сторону руки-ветви и совершенно человеческие ноги вместо корней. Инстинкт велел мне бежать, и я сорвалась с места, запнувшись о что-то ногой и с трудом удержав равновесие.       Я не понимала, что это там в воде увидела на самом деле, действительно ли это был человек или всё-таки дерево, непонятно как там возникшее. Единственное, что я знала наверняка: нужно срочно спрятаться. Хватаясь руками за деревья, попадающиеся на пути для баланса, я вскоре оказалась на заднем дворе коттеджа. Ещё через несколько мгновений я подлетела к двери, больно впечатавшись в неё плечом, быстро вставила ключ в замок и повернула.       Совсем неподалёку от меня повторился этот визг — полностью похожий на женский крик — отчего у меня волосы на затылке дыбом встали. Рванув ручку, я буквально влетела внутрь и захлопнула за собой дверь, усевшись под ней и подперев спиной. Пару секунд я переводила дыхание, убеждённая, что теперь-то я точно в безопасности, и неважно от чего именно прячусь, но тут до меня дошло… Балкон! Я не закрыла балкон.       Быстро разобравшись с дверным засовом, я метнулась по лестнице на второй этаж в кабинет. Тонкие длинные занавески переливались в лунном свете, развиваясь по всей комнате, хотя я была абсолютно уверена, что ветра на улице нет. Переборов страх я на ходу отбросила их руками и рывком прикрыла дверь на балкон, только после этого разрешив себе выдохнуть.       И всё бы ничего, я могла бы успокоиться, решить, что увиденное — не более, чем просто реакция организма, не привыкшего к спиртному и свежему воздуху, что это игра воображения и только, но…       Сквозь тончайший шифон и через стекло я видела это. Видела, как по кованому балкону, так сильно понравившемуся мне, прогуливаются белые, практически прозрачные женские ноги.