Ивовые слёзы

      Я думала над словами преота Васыле весь остаток дня: и пока добиралась до дома, и когда готовила, и во время обеда, а затем, сидя за рабочим столом перед ноутбуком. Чай давно остыл, а текста на экране так и не прибавилось. Я просто не могла продолжить писать эту историю, не собрав все кусочки этой мозаики воедино, а слова священника только подлили масла в огонь, как бы возмутительно это не прозвучало.       Плюнув на всё, я решила действовать по-старинке, как ещё во время студенчества, когда наши преподаватели во французском колледже заслушивались моими изложениями и эссе. Поднявшись, я направилась к сумкам, нашла блокнот и ручку, а затем вернулась на место и принялась за дело. Название для списка выбрала простое: «Морой», и начала его заполнять.       Первым следовало отметить местность, что я уже сделала. В принципе, только это я пока и сделала, описывая красоты природы и здешнюю атмосферу. Поставила напротив галочку.       Второе — это выяснение истории города. Тут прочерк, хоть и наполовину, ведь я знала об исчезновении девушек.       Третьим пунктом была тайна. Туда я смело историю об исчезновениях и записала.       Четвёртое в моём списке — мистика. Сюда я отнесла легенду о морое и провела стрелочку к предыдущему пункту. Как бы там ни было, соотнести историю о жертве с похищениями или исчезновениями мне показалось наиболее логичным.       Итак, я перешла к пятому пункту и снова «подвисла». Это такое состояние, когда в голове крутится так много мыслей, но ты ни за одну не можешь ухватиться, так как они мелькают по кругу, сливаясь в один сплошной ком. Мне это чем-то напоминало всегда состояние перегруженности у компьютера. Я вздохнула, взъерошила волосы ладонью и снова попыталась напрячься.       Пятый пункт…       Мне показалось, или где-то неподалёку я услышала звук мотора? В этом-то посёлке? Я подскочила, открыла дверь на балкон и высунулась наружу. Услышанное подтвердило догадки: кто-то точно завёл машину совсем рядом. Но где? Чью? Мою? Мою! Я едва не зашипела от негодования и, побросав все дела, ринулась прочь из дома. Бегом спустившись к тропе, я подошла к краю того спуска, возле которого припарковалась, и ужаснулась: машины на месте не было. Но свет от фар блеснул между деревьев неподалёку, и я ринулась следом.       Аккуратно спустившись с пригорка, чтобы не зацепиться за что-то и не упасть, как в прошлый раз, я кинулась в лес. Если на тропе и у спуска было достаточно светло благодаря луне, то дальше ветвистые кроны полностью блокировали малейшие проблески света. Я двигалась скорее наугад, пытаясь не потерять из виду красное свечение задних фар, и всё думала о том, как вообще машина может тут проехать, если я на своих двоих едва продвигаюсь через заросли?       Но больше всего меня волновал вопрос о том, кто за рулём. Неужели кому-то из местных хватило наглости своровать чужую машину? Кто вообще знал, что она там находится? Раду постарался и растрезвонил? Не успела я прийти к какому-то умозаключению, как у меня мурашки пробежались по телу, и я не сразу поняла почему, но вой повторился. Тот самый вой… Морой!       Я уже собралась бежать обратно, но беспокойство за арендованный автомобиль вперемешку с жутчайшим желанием узнать правду об этом «духе-вампире» одержали победу. Ещё через несколько шагов, я поняла, что проблем у меня куда больше, чем казалось изначально. Земля под ногами была мягкой, слишком мягкой, необычайно скользкой, и я поняла. Болото.       Подняв взгляд, я постаралась вглядеться вдаль, но споткнулась, ухватилась за ближайший ствол дерева руками и постаралась вытянуть ноги из вязкой жижи. Как я не заметила, что зашла настолько далеко? Нечеловеческий крик, животный вой раздался в паре метров от меня, и тут я испугалась по-настоящему. Велика вероятность, что сказки про мороя возникли из-за этого воя, скорее всего принадлежавшего волкам. Кстати, их присутствие в здешних лесах могло объяснить и гибель той коровы, хотя это объяснение я притянула за уши.       С трудом выдернув ноги из грязи, я различила неподалёку небольшую кочку и постаралась дотянуться до неё, наступая сначала кончиками пальцев одной ноги, а затем целиком ступнёй. Едва я ощутила что-то твёрдое под собой, сразу дышать стало несколько проще, но на смену облегчению явилась новая беда. Моя головная боль вернулась, причём с новой силой. Теперь я точно знала, что источником бесконечного стрекота, всюду меня преследовавшего, было болото. Я хотела было убежать, но не могла. Стрекот становился всё громче и громче, просто оглушающе громким, будто сотни мелких кузнечиков или саранчи пытались облепить меня со всех сторон.       Я взмахнула руками, пытаясь отогнать несуществующее видение, не удержала равновесие и всё-таки поскользнулась. Перед тем, как погрузиться в вязкую холодную тьму я смогла разглядеть как впереди уходит в болото, мигая фарами, моя машина.

***

      — Доамне фереште! Раду! Щи са ынтымплат?!       Эти акцент и интонации я узнала сразу: Аурика. Затем кто-то прямо над моим ухом ответил слегка нервным, запыхавшимся голосом:       — Да еу ну штиу…       Дальше я уже не слушала, всё равно понять что-либо из сказанного в моём состоянии было бы сложно. А вот в том, что состояние у меня как раз-таки не очень — я была уверена на все сто процентов. Я прислушалась к собственному телу, пытаясь понять, что со мной не так. Для начала удалось осознать, что я в невесомости: меня несут на спине. Это ладно, это объясняло голос Раду над головой. Теперь было ясно, что это он меня нёс. Но откуда? Куда? И тут я вспомнила…       Болото, машина, утопающая в тине, громкий стрекот, моя неловкость и чёрная жижа опасно близко к моему лицу. Точно, так всё и было. Я не удержалась и упала в болото. Но как там оказался Раду? Любопытство в очередной раз меня спасло и придало сил: я подняла голову и попыталась разлепить веки, что не очень получалось, учитывая грязь на них. Тогда я потянулась к лицу рукой и протёрла его, краем уха услышав очередное восклицание Аурики, а затем она повторила уже понятнее:       — Не двигай. Скоро придём.       Я не совсем поняла, куда это я должна или не должна что-то двигать, поэтому поспешила открыть глаза и заметила неподалёку алиментару. Видимо, это туда мы все и направлялись. Но вот что меня удивило, так яркий солнечный свет, и это навело на определённые мысли. Если я упала посреди ночи, то почему меня нашли только сейчас? Я бы захлебнулась там! Неужели Раду столько тянул, чтобы принести меня сюда? Нет, что-то определённо не складывалось.       Аурика отпёрла дверь и сразу указала на длинную деревянную скамью. Раду уложил меня на неё, но я пыталась встать, из-за чего хозяйке заведения пришлось шикнуть в мою сторону:       — Лежи спокойно.       Пришлось повиноваться. Пока Аурика ушла на кухню, Раду стал поодаль в стороне и больше не пытался ко мне приблизиться. Затем Аурика вернулась с кастрюлей, полной воды и тряпкой, смочила её и принялась протирать мне лицо. Я хотела было возмутиться, что этого не нужно, мол, сама справлюсь, но просто не успела.       — Ещё в крови вся, — приговаривала Аурика, цокая языком и продолжая протирать мне щёки и лоб. — Как ты вообще так вышла?       — Я так не выходила, — попыталась протестовать я, видимо, не поняв вопроса, так как Аурика нахмурилась.       — Где ты так? — В этот раз она тщательнее подобрала слова.       — В лесу. — Тут я опомнилась и добавила: — А где меня нашли?       Аурика подняла голову, глядя в сторону Раду, и ему пришлось вступить в разговор:       — На тропе, что ниже дома.       — Это как идти к спуску, что ты мне показал? — Раду кивнул в ответ. — А машину мою там видел?       Он только отрицательно покачал головой, а я вздохнула. Значит, не привиделось, машина и правда утонула. Подтверждение этого факта намекало, что и всё остальное этой ночью было правдой. Но почему я оказалась на тропе, а не в болоте? Раду что-то умаливает? Я подозрительно нахмурилась , и тут же правую бровь пронзило острой болью.       — Болит? — Заметила Аурика.       — Да. Что там?       — Царапина!       Она улыбнулась, достала из фартука странный флакончик и открыла его. По запаху я поняла, что это зелёнка, но запротестовать не успела. Аурика быстрыми точными движениями нанесла эту гадость прямо на царапину и также быстро подула на неё. У меня на глазах выступили непрошенные слёзы, а она поднялась, погладила меня по макушке и пошла на кухню, бросив напоследок:       — Сделаю тебе обед.       — Тебе бы помыться, — с сочувствующими интонациями заметил Раду.       Что ж, с этим нельзя было поспорить, я и правда была вся в грязи, по крайней мере, моя передняя часть. Тут же в голове всплыло воспоминание, как я ночью летела лицом прямо в болото, и громкий-громкий стрекот вокруг. И вой.       — Раду?       — Да?       — А ты веришь в мороя?       Раду усмехнулся, покачал головой и направился к выходу.       — Глупости всё это, не слушай отца Васыле.       Он ушёл, а я пыталась найти объяснение его осведомлённости. Откуда он знает, что мне про мороя рассказал преот? Почему не упомянул Марчелу? Но все эти вопросы блекли перед самым важным и загадочным: кто спас меня из болота?       После того, как Аурика от души накормила меня, напоила сладким чаем, который я, к слову, терпеть не могу, и предложила провести до дома, от чего я тоже успешно отвязалась, я наконец вернулась в коттедж. Хотя пришлось признать, что следовало послушать Аурику и позволить ей довести меня до дома, потому что то ли от шока, то ли от переутомления, всю дорогу меня штормило из стороны в сторону, как кленовый лист в ураган.       Уже в коттедже я приняла душ и переоделась, но легче всё равно не стало. В ванной я смотрела на отражение и не могла понять, что со мной не так. Пластырь на брови раздражал своей ярко-голубой расцветкой с розовыми цветочками — и откуда у Аурики такое добро? — а под глазами залегли глубокие тени. В общем, в любом случае в этом посёлке мне некого покорять своей красотой. Я вздохнула и вернулась мысленно к насущным проблемам, ко всем тем вопросам, которые мучили меня с того момента, как очнулась. Мне нужно было что-то наглядное. Я вернулась в комнату и снова принялась чертить схему.       Нарисовала длинную прямую линию: слева в начале подписала «Ночь», а справа у самого конца обозначила «Утро». Что ж, теперь у меня была импровизированная шкала времени, оставалось только её заполнить. Я попыталась поэтапно вспомнить, что случилось ночью, фиксируя это чёрточками на линии: звук машины за окном, мой спуск, фары за деревьями, вой, стрекот, машина в болоте и моё падение.       Я едва наполнила шкалу до половины, подумала ещё и ближе к финалу до отметки утра написала «Тропа», а под ней добавила ещё и имя Раду. Что ж, каким-то образом я там оказалась. Раду наверняка признался бы, если это он нашёл меня. Аурика тоже была удивлена. Священник? Нет, этот вариант исключался. Если бы кто-то из сельских меня нашёл, я бы стопроцентно оказалась в алиментаре, а в случае с преотом — в часовне или пристройке. Не выбралась ли я сама? Можно ли вообще о таком забыть?       Эти домыслы начали меня раздражать. Ну как так, влипнуть в неприятности и не помнить, как из них вывернулась? Я ведь точно летела лицом в болото! Прямо в самую жижу… Я могла захлебнуться! Если только не… — пришлось напрячься, чтобы закончить предложение, — если только меня тут же оттуда не вытащили. Это должно было случиться сразу же и на месте, а значит кто-то шёл за мной следом. Все эти умозаключения были логичными, оставалось выяснить лишь кто мог быть там в такое время суток. И я снова вернулась к изначальной точке, как в уроборосе: змея, кусающая сама себя за хвост.       А что, если… Нет, я тогда ещё решила, что моё воображение окончательно разгралось или я настолько сильно ушиблась, что серьёзно повредилась головой, но… Единственным, кто мог оказаться ночью на болоте со мной, был тот, чей вой я слышала. Единственное создание — я даже мысленно уже не называла слова «человек» — могло быть исключительно одним существом.       Тот, кому некуда меня относить. Тот, кто не общается с местными жителями. Тот, у кого нет дома в посёлке. Тот, кто не говорит, а только кричит, чьё присутствие сопровождается или предзнаменуется стрекотом. Кто мог бы меня убить, если б захотел, но отчего-то спас. Морой.