Согреться в русские морозы

День бала.

      Большой зал изменился до неузнаваемости: все столы убрали, вместо них организовали фуршетную зону вдоль одной стены, а вдоль другой стояли небольшие столики, чтобы можно было отдохнуть. По центру оставили свободное пространство для танцующих, а на месте преподавательского стола разместился оркестр.       Преподаватели стояли в дальнем углу зала, чтобы не мешать веселящимся ученикам.       Профессор Снейп, как всегда в черном, стоял в отдалении от общей массы, в тени колонны, обводя сканирующим взглядом весь зал. Могло даже показаться, что он искал кого-то особенного среди этой цветной массы.       Когда двери Большого зала снова распахнулись, на мгновение показалось, что все звуки стихли: музыка остановилась, ученики перестали шептаться. Даже свет как будто по-особенному упал на то пространство, где появилась преподавательница Астрономии.       Мэри Фрост вошла в Большой зал так, как входят в историю — не торопясь, с королевским достоинством и лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, будто говорила: «Да, я знаю. Можете смотреть».       Платье было того самого оттенка, который невозможно забыть — глубокого, насыщенного, цвета тёмной вишни или закатного солнца перед самой долгой ночью. Ткань струилась, как жидкий огонь, облегая фигуру ровно настолько, чтобы подчеркнуть каждую линию, но не переступить грань дозволенного.       Декольте — смелое, но не вульгарное, открывало плечи и ключицы.       Талию стягивал широкий корсет, инкрустированный рубинами, но это не смотрелось вызывающе, лишь еще больше подчеркивая ее утонченность.       Юбка ниспадала тяжёлыми волнами до самого пола, и при каждом шаге открывался дерзкий разрез — высокий, но не откровенный, позволяющий мельком увидеть стройную ножку в туфельках того же оттенка, что и платье.       Волосы Мэри уложила в замысловатую причёску: локоны, собранные на затылке, оставляли несколько непослушных прядей, которые игриво вились у висков и падали на шею. В шоколадных кудрях мерцала золотая шпилька — крошечная звезда.       Глаза — подведённые так, что казались бездонными, — лучисто смотрели на зал. Губы тронула тёмная помада, почти сливающаяся с цветом платья.       Она сделала шаг. Второй. Каблуки цокали по каменному полу, и каждый звук отдавался в наступившей тишине.       Первыми опомнились близнецы Уизли.       — Мерлинова борода… — выдохнул Фред, забыв про бокал с тыквенным соком. — Джордж, ты тоже это видишь? — прошептал он брату, глядя в одну точку.       — Я пытаюсь понять, не галлюцинация ли это.       — Если это так, то мы галлюцинируем одинаково.       К ним подлетела Гермиона и отвесила подзатыльник обоим:       — Рты закрыли! Вы на преподавательницу смотрите!       — Грейнджер, — трагически прошептал Фред, не отводя взгляда, — если ты сейчас не замолчишь, я лишу тебя возможности любоваться этим чудом.       Гермиона фыркнула, но тоже засмотрелась.       Драко Малфой, стоявший у стены с бокалом шампанского, забыл, что хотел сделать глоток. Он просто смотрел, и на его лице боролись восхищение и ужас от того, что он вообще способен так смотреть на преподавателя.       Пэнси Паркинсон толкнула его локтем:       — Малфой, слюни подбери.       — Я не… — начал он, но не закончил, потому что Мэри в этот момент улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у студентов подкашивались колени.       Среди преподавателей разговор тоже перешел к обсуждению новоприбывшей. Флитвик даже попытался подпрыгнуть, чтобы лучше рассмотреть коллегу.       — Какая… какая элегантность! — воскликнул он. — Минерва, Вы только посмотрите!       МакГонагалл, обычно сдержанная на эмоции, позволила себе лёгкую улыбку:       — Впечатляюще. Очень впечатляюще. Помона, Вы видели фасон? Это же чистая магия портновского искусства.       Спраут кивнула, не сводя глаз с платья:       — Ткань явно зачарована. Смотрите, как переливается. И этот разрез… Мерлин, в моё время мы такое не носили.       — В Ваше время, Помона, Вы носили мешковатые балахоны, — хихикнул Флитвик.       — А в Ваше, Филиус, Вы вообще в платьях не ходили, так что молчите.       Но главный зритель стоял в тени. Снейп не заметил, как его пальцы сжали бокал так, что тонкое стекло жалобно хрустнуло. К счастью, не разбилось — только трещина побежала по краю.       Он смотрел.       Не мог оторваться.              Это платье. Этот цвет. Эта женщина.       Она была огнём. Живым, тёплым, опасным огнём, который пришёл сжечь все его защитные барьеры дотла.       Бордо — цвет страсти, цвет вина, цвет королевской крови. Он шёл ей так, будто всю жизнь только этого оттенка и ждала её кожа, её волосы, её глаза.       «Фрост, — подумал он почти с отчаянием. — Что ты со мной делаешь?»       Она шла через зал, и все расступались перед ней, как море перед пророком. Кто-то шептался, кто-то просто смотрел, разинув рты, кто-то (Паркинсон, например) завидовал так, что позеленел.       А Мэри, кажется, даже не замечала этого эффекта. Или делала вид, что не замечала.       Она плыла по залу, как корабль под полными парусами, и каждый её шаг был выверен, каждое движение — плавно и грациозно.       Наконец она достигла других преподавателей.       Дамблдор вышел ей навстречу с бокалом в руке.       — Моя дорогая, — сказал он с неподдельным восхищением в голосе, — ты затмила сегодня даже звёзды. А я, поверь, знаю, о чём говорю.       Мэри рассмеялась — легко, искренне, и этот смех разбил оставшееся напряжение.       — Альбус, ты слишком добр. Или слишком пьян?       — И то, и другое, — подмигнул он. — Но это не отменяет правды. Ты прекрасна.       Она чмокнула его в щёку и прошла вглубь их компании. И встала рядом со Снейпом.       — Добрый вечер, профессор, — пропела она, поворачиваясь к нему. — А Вы сегодня без традиционной чёрной хламиды? Прогресс.       Снейп сглотнул.       На нём был строгий чёрный костюм, безупречно сидящий, с серебристой искрой в запонках — единственная уступка празднику. Он выглядел… опасно привлекательно. Но Мэри, конечно, не собиралась ему этого говорить.       — Мисс Фрост, — выдавил он, и голос его прозвучал хрипло. — Вы довольно… эффектны.       — Эффектна? — она приподняла бровь. — Профессор, от Вас я ждала более изысканных комплиментов. Хотя бы «ослепительна» или «сногсшибательна». Я разочарована.       — Я не делаю комплиментов, — автоматически ответил он.       — А это уже был комплимент, — усмехнулась Мэри. — Так что поздравляю, Вы только что сломали систему.       Снейп открыл рот, чтобы ответить, но передумал. Потому что Мэри поправила прядь волос, и этот жест — такой простой, такой женственный — ударил его под дых сильнее любого заклинания.       А потом пришёл запах.       Кофе. Тёплый, густой, как первый глоток на рассвете. И цитрус — резкий, бодрящий, почти дерзкий.       Это был ее запах. Тот самый, который теперь будет преследовать его даже во снах.       Вместо язвительной фразы вырвался только тихий, сдавленный выдох.       — Профессор, — позвала она тихо, и он вздрогнул.       — Что?       — Вы будете танцевать?       — Я не…       — Я помню. Вы не танцуете. — Она улыбнулась, и в её глазах заплясали те самые искорки, от которых у него внутри всё переворачивалось. — Но сегодня Вы сделаете исключение. Потому что я приглашаю Вас. Лично. Прямо сейчас.       Она протянула руку ладонью вверх.       Весь зал затаил дыхание. Близнецы Уизли повисли на плечах друг друга в ожидании. Драко Малфой выронил бокал. МакГонагалл замерла с кубком у губ.       Снейп смотрел на её руку. Тонкие пальцы, изящное запястье, мерцание колец в свете свечей.       — Я… — начал он.       — Вы можете, — перебила Мэри. — Просто поверьте мне. Один танец. Никто не умрёт.       Она ждала.       И он, сам не веря в то, что делает, вложил свою ладонь в её.       Зал ахнул.       А Мэри Фрост просто улыбнулась и потянула его за собой в круг танцующих.       — Если я отдавлю Вам ноги — не обессудьте, — Мэри подняла на Снейпа глаза, в которых плясали смешинки. — Мои танцевальные таланты явно уступают Вашим.       Снейп не удостоил её ответом — только хмыкнул и положил руку ей на талию.       Музыка поплыла над залом, и Мэри, повинуясь мгновенному импульсу, шагнула ближе. Её ладонь легла на его плечо, пальцы переплелись с его — и она чуть заметно вздрогнула.       «Мерлин, у него правда тёплые руки! Кто бы мог подумать.»       Северус, напротив, замер на долю секунды дольше, чем следовало. Под его пальцами, сквозь шёлк и жёсткое кружево корсета, пульсировало живое тепло. Тонкая талия, которую, казалось, можно было обхватить лишь одной рукой. И спина — на удивление сильная, гибкая, неожиданная для астронома.       Мэри, будто читая его мысли, податливо прогнулась, доверчиво откидываясь на его руку.       У Снейпа перехватило дыхание. Он мысленно выругался и начал танцевать.       Музыка лилась мягко, обволакивающе, но Северус Снейп чувствовал только одно — тепло её руки на своём плече и жар собственных мыслей, которые отказывались подчиняться.       Они двигались в танце почти идеально — он вёл жёстко, уверенно, она следовала с удивительной для её слов грацией.       — Расслабьтесь, профессор, — мурлыкнула Мэри, когда они сделали первый круг. — У Вас такое лицо, будто Вы ведёте не даму, а ядовитую змею.       — Сходство очевидное, — парировал Снейп, не глядя на неё.       — Лестно. И давно Вы коллекционируете сравнения? Или только для меня исключение делаете?       — Для Вас, мисс Фрост, — он всё-таки посмотрел на неё сверху вниз, — я готов делать исключения каждый день. Жаль, что только в негативном ключе.       Мэри театрально вздохнула и прижалась чуть плотнее.       — А вот это уже обидно. Я, между прочим, достаточно долго выбирала это платье. Очень старалась Вас поразить.       — Я заметил, — сухо ответил Снейп, и его взгляд на долю секунды задержался на декольте. — Очень... красноречиво.       — А Вы всё больше удивляете меня. Очень непривычно слышать от Вас столько комплиментов за один вечер       — Это был не комплимент.       — А что же?       — Констатация факта.       Мэри рассмеялась, запрокинув голову, и Снейп поймал себя на том, что не может отвести взгляд от её шеи.       — Вы говорили, что не умеете танцевать, — тихо заметил он, склоняясь ближе, чем требовали правила.       — Я говорила, что могу отдавить Вам ноги, — поправила Мэри, глядя ему прямо в глаза. — Пока, кажется, целы.       Он резко крутанул её в повороте, притягивая обратно даже ближе, чем следовало.       — Вы невыносимы.       — Знаю, — выдохнула она ему почти в губы. — Но Вам же нравится.       Снейп не ответил. Только стиснул её талию чуть сильнее и повёл в следующем па, молясь, чтобы музыка никогда не кончалась.       — Знаете, профессор, — Мэри коварно прищурилась, когда они разошлись в очередном па и сошлись снова, — а ведь это мог бы быть наш свадебный танец.       Снейп споткнулся. Буквально. На ровном месте.       — Что?!       — Ну, если бы Вы согласились на моё предложение тогда, под столом, — она невинно похлопала ресницами. — Представляете, какая была бы свадьба? Дамблдор — свидетель, близнецы — шаферы, МакГонагалл плачет в углу...       — Фрост, — прошипел Снейп, приходя в себя, — Вы невыносимы.       — Это я уже слышала. Новенькое что-нибудь будет?       — Несомненно. — Он резко остановился прямо посреди танца, заставляя её замереть. — Если Вы не замолчите, я поцелую Вас прямо здесь. При всех. И тогда свадьба действительно станет неизбежной.       Мэри замерла. Её глаза расширились — и в них загорелся азартный огонёк.       — Вы блефуете.       — Проверьте.       Она смотрела на него долгих пять секунд. Потом медленно, очень медленно улыбнулась.       — Знаете, Северус... я, пожалуй, проверю. Но не здесь. И не при всех.       Она высвободилась из его рук, сделала шаг назад и, развернувшись, упорхнула в толпу, оставив Снейпа стоять посреди зала с бешено колотящимся сердцем.       — Мисс Фрост! — донеслось вслед, но она даже не обернулась.       Только на выходе из зала бросила через плечо:       — До следующего танца, профессор. И готовьтесь — я выбираю дуэль. Но не сегодня.       Снейп стоял один среди кружащихся пар и чувствовал, как рушатся все его защитные барьеры.       Не дойдя пару метров до выхода из Большого зала, Мэри неожиданно столкнулась с кем-то. Чуткий нос девушки уловил запах дорогого мужского парфюма.       — Прошу прощения, — начала Мэри и подняла глаза на "помеху".       — Что Вы, это я должен извиняться перед такой очаровательной леди, — донеслись бархатные нотки от собеседника.       На почти неприличном расстоянии от Мэри стоял высокий статный блондин. Безупречный костюм, платиновые волосы, дорогая трость в холёной руке и улыбка человека, привыкшего получать всё, что он пожелает. Другой рукой он уже подхватил кисть Мэри и невесомо поднёс к своим губам.       — Разрешите представиться, Люциус Малфой, — соблазнительно улыбнулся Лорд, задерживая её руку в своей чуть дольше этикетного.       Мэри позволила этот жест ровно настолько, насколько требовала вежливость, после чего мягко, но уверенно высвободила ладонь.       — Мэри Фрост, — она склонила голову с идеально выверенной степенью уважения — не меньше, чем положено Лорду, но и не на сантиметр больше.       Глаза Люциуса блеснули интересом. Такая сдержанность интриговала.       — Так это про Вас мне мой сын пишет в каждом письме. — Он сделал паузу, изучая её лицо. — Признаться, я ожидал увидеть кого-то… другого.       — Менее очаровательного? — поддела Мэри с лёгкой улыбкой.       — Более.... предсказуемого, — парировал Люциус, не скрывая восхищения её смелостью. — Драко обычно не тратит чернила на преподавателей. А тут — целые абзацы. Мне стало любопытно.       — Надеюсь, абзацы были хвалебными?       — Исключительно. — Люциус чуть склонил голову, разглядывая её уже откровеннее. — Хотя должен признать: сын сильно преуменьшил Ваши достоинства. Он писал о Вашем уме. О Вашей нестандартности. Но ни слова о том, что Вы ещё и… — он сделал многозначительную паузу, — так чертовски хороши собой.       Мэри выдержала его взгляд с невозмутимостью человека, который за довольно большое количество лет насмотрелся на всякие приёмы обольщения. Ни тени смущения, ни капли кокетства — только спокойная, чуть насмешливая уверенность.       — Мистер Малфой, — мягко начала она, — Вы, безусловно, мастер комплиментов. Но, боюсь, Ваш талант пропадёт зря. Я слишком устала от подобных игр за столько лет.       — Дорогая моя, Вам от силы двадцать пять, — Люциус усмехнулся, окидывая её взглядом с головы до ног. — Когда Вам довелось получить столько опыта, что он Вам надоел?       — Вот так получилось, — загадочно улыбнулась Мэри. — И потом, — она слегка склонила голову набок, — я знаю одну миссис Малфой, которая вряд ли оценит, что её супруг тратит своё обаяние на преподавательниц астрономии.       Люциус замер на мгновение, а затем рассмеялся — искренне, открыто, совсем не так, как подобает чопорному Лорду.       — Браво, мисс Фрост! — воскликнул он, прижимая руку к сердцу. — Вы первая за долгие годы, кто отказала мне так грациозно и твёрдо, что я даже готов принять поражение и отступить.       — Ну что Вы, — тепло улыбнулась Мэри. — Я просто напомнила о фактах. Нарцисса — прекрасная женщина, и я бы очень хотела с ней познакомиться. Если, конечно, она не решит, что я опасная соперница.       — О, она решит, — усмехнулся Люциус. — И будет совершенно права. Но, к счастью, — он чуть склонил голову, — у неё отличный вкус на людей. Думаю, вы подружитесь.       — Это угроза или обещание? — прищурилась Мэри.       — И то и другое, — парировал Люциус. — А теперь, если позволите, я всё же хочу пригласить Вас на танец. Чисто платонически. Просто чтобы убедиться, что Драко не преувеличивал Вашу грацию.       Мэри рассмеялась — легко, мелодично, заразительно.       — Мистер Малфой…       — Для Вас — просто Люциус. Я настаиваю, — прервал ее Малфой и улыбнулся уже не соблазнительно, а проще, по-дружески.       — Хорошо. Люциус, — его имя сорвалось с ее губ легко, и в её голосе не было ни капли подобострастия, только дружеская теплота, — Вы невероятный льстец. Но танец… пожалуй, откажусь. У меня сегодня уже был один танец, после которого мне нужно прийти в себя.       Люциус усмехнулся и протянул ей руку — не для поцелуя, а для дружеского пожатия.       Мэри пожала его руку — твёрдо, по-деловому.       — Что ж, не смею задерживать. Надеюсь, мы ещё увидимся, мисс Фрост. И при следующей встрече я всё же добьюсь от Вас обещания хотя бы одного танца.       — Посмотрим, — улыбнулась Мэри. — Приятного вечера, Люциус.       — Взаимно, — кивнул Люциус и, развернувшись, направился в зал.       Мэри уже собралась выйти, когда на неё буквально налетели два рыжих вихря.       — Профессор! — Фред возник слева, сияя как начищенный галлеон. — А мы Вас искали!       — Вы только что разговаривали с самим Люциусом Малфоем! — Джордж подхватил справа, округляя глаза. — Это было эпично!       — Вы ему так лихо отказали! — восхищённо затараторил Фред. — Мы стояли за колонной и всё слышали!       — Ну, почти всё, — поправил Джордж. — Кое-что пришлось додумать, но это даже интереснее!       Мэри рассмеялась, глядя на их сияющие лица.       — Мальчики, у вас что, нет других дел, кроме как подслушивать за преподавателями?       — Дела подождут, — отмахнулся Фред. — А такое зрелище — раз в жизни!       — И вообще, — добавил Джордж, понижая голос до заговорщицкого шёпота, — мы теперь Ваши официальные телохранители. Если этот Малфой ещё раз подойдёт — мы его…       — Превратим в хорька? — подхватил Фред.       — Или в жабу!       — Или в хорька-жабу!       Мэри смотрела на них и чувствовала, как на душе становится тепло и светло. Рыжие, шумные, абсолютно бесстрашные — они напоминали ей о том, что жизнь всё ещё может быть весёлой.       — Ладно, телохранители, — она потрепала их по взъерошенным макушкам. — Я помню, что обещала вам танец, но сегодня у меня было достаточно внимания. Однако, чтобы скомпенсировать мой отказ, предлагаю вам проводить меня до башни. И по дороге расскажете, что ещё интересного я пропустила.       Троица, хохоча и перебивая друг друга, двинулась к лестницам.

***

      А в это время в Большом зале Люциус Малфой неторопливо приблизился к Северусу Снейпу, который с каменным лицом наблюдал за удаляющейся фигурой в огненном платье.       — Северус, — бархатисто протянул Люциус, останавливаясь рядом. — А твоя новая коллега… прелестна.       Снейп медленно перевёл на него взгляд — холодный, ничего не выражающий.       — Ты уже познакомился, я вижу.       — О да, — Люциус довольно улыбнулся. — И получил решительный отпор. Это было… освежающе. — Он выдержал паузу. — Ты не говорил, что она такая интересная штучка.       — Я вообще о ней ничего не говорил, и даже не собираюсь начинать, — отрезал Снейп.       — Вот как. — Люциус внимательно посмотрел на друга. — А зря. Такая женщина… — он мечтательно закатил глаза. — Знаешь, если бы не Нарцисса…       — Люциус, — перебил Снейп тоном, не предвещавшим ничего хорошего.       — Молчу-молчу. — Малфой поднял руки в примирительном жесте. — Но, Северус… — Он склонился ближе и понизил голос до доверительного шёпота. — Если ты сам что-то к ней чувствуешь — не тяни. Такие женщины долго не ждут.       Снейп промолчал. Только пальцы, сжимающие бокал с Огневиски, побелели.       Люциус усмехнулся, хлопнул его по плечу и, посвистывая, направился к выходу.

***

      А в башне астрономии, в компании двух рыжих оболтусов, Мэри Фрост распивала чай и даже не подозревала, что внизу, в подземельях, один мрачный зельевар уже час смотрит в одну точку и не может выкинуть из головы их танец и ее улыбку.