Согреться в русские морозы

      Каникулы в Хогвартсе тянулись медленно, как застывший мёд. Студентов осталось всего ничего — те, кто не уехал к семьям, бродили по замку тихими тенями, не нарушая его векового покоя. Занятий не было, и Хогвартс жил своей размеренной, зимней жизнью: потрескивали камины, завывала вьюга за окнами, а коридоры, обычно полные голосов и топота, теперь спали глубоким сном.       Мэри устроилась в своей башне с чашкой горячего кофе и принялась разбирать работы учеников — те самые задания, что она отправила им перед отъездом. Она перелистывала пергаменты с растущим удовлетворением: дети не подвели. Всё было выполнено на совесть — аккуратно, вдумчиво, с той старательностью, которой она от них и не ожидала. Никакой халтуры, никаких отписок. Можно сказать, она даже гордилась ими.       Только она отложила последнюю проверенную работу, как в кабинет нетерпеливо постучали.       — Заходите уже! — крикнула Мэри, поняв, кто явился по ее душу.       В ту же секунду в класс залетел рыжий ураган, который вскоре разделился на двух громогласных парней.       — Профессор! Вы вернулись!!! — прозвучало в унисон. — А мы так скучали!       — Представьте себе, — улыбнулась Фрост. — Но что вы здесь делаете, молодые люди? Разве вы не должны быть дома с семьей?       — Дом — там, где нас ценят, — философски заметил Фред, плюхаясь в кресло без приглашения.       — А дома нас ценят недостаточно, — добавил Джордж, усаживаясь на подлокотник. — Мама сказала, что если мы ещё раз устроим взрыв в сарае, она превратит наши мётлы в швабры.       — Мы решили переждать, пока она остынет.       — И заодно проведать Вас. Мэри покачала головой.       — Ну что с вами поделаешь… Хотите чаю? Я сладости привезла из дома.       — О да! — хором ответили близнецы.       Она разлила чай по чашкам, и они уселись прямо на пол, у камина. Мэри взмахнула рукой, и из буфета вылетели, мягко покачиваясь в воздухе, несколько вазочек из тёмного хрусталя. В них, словно драгоценности, лежали привезённые с родины лакомства — засахаренные «Царские яблоки», янтарные соты с морозной клюквой, тающие во рту «Сказочные шишки» — крошечные пирожные с хвойным ароматом, — и целая гора «Кощеевых леденцов» с ягодной начинкой, которые пахли зимним лесом.       — А Вы, оказывается, владеете беспалочковой магией, — заметил Фред.       — Да, но не так профессионально, как Дамблдор, — отмахнулась Мэри. — Ладно, выкладывайте. Что в замке слышно? Меня не было два месяца, а потом я еще сидела и проверяла ваши работы, между прочим.       — О, наши работы — это отдельная песня, — Джордж прижал руку к сердцу. — Мы старались.       — Я заметила, — снисходительно сказала Мэри. — Кстати, я бы хотела посмотреть на те приборы, которыми вы делали вычисления о влиянии звезд на ваши вредилки, — вдруг с интересом поинтересовалась профессор.       — Вам правда интересно? — прозвучало в унисон.       В глазах близнецов вспыхнул знакомый азарт — тот самый, что сопровождал рождение каждой их «штучки». Но теперь к нему примешивалось нечто более хрупкое: надежда. Надежда, что кто-то старший, кто-то, кого они уважали, наконец-то взглянет на их творения без снисходительной усмешки.       Они не заплакали, но были близки к этому. Мэри Фрост, их любимая профессор, сделала им лучший подарок — она отнеслась к ним всерьёз.       — Дурики, конечно мне интересно, — с умилением глядя на них улыбнулась астроном. — Думаю, мы сможем даже их улучшить и запатентовать, — чуть более серьезно продолжила она.       — Ура! — воскликнули Уизли. — Тогда завтра принесем Вам все, что у нас есть.       — Так, ладно. С этим мы разберемся. — Мэри облокотилась на стоящее за ее спиной кресло. — Что по сплетням? Мне нужно знать все подробности!       — О, сплетен хватает, — Фред понизил голос до заговорщицкого шёпота.       — С чего лучше начать? С учеников или преподавателей? — галантно поинтересовался Джордж.       — Давайте по возрастающей, — решила Мэри. — Начнём с учеников.       — Итак, первое, — торжественно возвестил Джордж. — Наш братец в порыве чувств подарил Гермионе коробку шоколадных лягушек. На скопленные деньги, между прочим.       — Она так растрогалась, — подхватил Фред. — А тут выясняется, что лягушки-то зачарованные!       — И они начали прыгать ему на голову и квакать, — Джордж изобразил трагедию в голосе.       — «Я тебя люблю-ю-ю-ю!» — пропели близнецы в унисон и дружно рассмеялись.       — И вы, конечно же, тут ни при чём, — прищурилась Мэри, едва сдерживая улыбку.       — Что Вы, профессор!       — Да за кого Вы нас принимаете!       — Чтобы мы…       — Да испортили братишке романти́к?       Братья принялись наперебой возмущаться, а Мэри наконец не выдержала и рассмеялась — звонко, заливисто, до слёз.       — Я ничего такого и не сказала, — выдавила она сквозь смех. — А что там ещё?       — Драко Малфой, — объявил новую тему Фред.       — О, это было и глупо, и смело, — мечтательно улыбнулся Джордж.       — Малфой — и «глупо»? — удивилась астроном.       — Именно! — воскликнули братья хором.       — Они с Забини заключили пари, что хорёк достанет из каморки Филча «Запретный список зелий».       — Малфою это удалось. Но вместе с книгой он прихватил ведро со шваброй!       — Во шуму-то было!       — И, естественно, прибежал наш достопочтенный завхоз, начав своё эпическое преследование. С криками: «Ах ты паршивец!», «Сейчас ты у меня получишь!» — ну и так далее, по списку.       — Погоня, конечно, не увенчалась успехом. Зато теперь мы знаем, на что способны слизеринцы! — с неожиданной гордостью закончил Фред.       — Получается, Драко пополнил ваш список возможных союзников по проказам? — поинтересовалась Мэри. Близнецы переглянулись.       — Мы ещё не решили, — ответили они в унисон.       — А теперь перейдём к любимым преподавателям.       — И начнём с самого главного — директора.       — Он очень странно вёл себя эти два месяца Вашего отсутствия.       — Несколько раз по утрам приходил сильно раньше обычного, сидел в своей пижаме с дракончиками — необычайно сонный, представляете? И всё время смотрел на окна, куда влетают совы с почтой. А профессору МакГонаглл отвечал, что ждет письмо от особенного человека.       — Сразу скажем — мы не следили! Просто… наблюдали.       — Верю-верю! — Мэри подняла руки в примирительном жесте.       — А потом он вообще перестал есть свои лимонные дольки!       — Дамблдор! Лимонные дольки!       — И вместо них заказал у домовиков клюкву в сахарной пудре.       — Сказал при этом, что «решил вспомнить молодость, приключения юности…» или что-то в этом роде…       — Ох, Альбус… тоже мне, любитель поностальгировать… — мечтательно улыбнулась девушка.       — Кстати, профессор, — в глазах близнецов зажглись привычные огоньки интереса.       — Раз уж у нас сегодня вечер сплетен — поделитесь и Вы с нами информацией!       — И что же вы хотите узнать, господа? — Мэри не подала вида, но слегка напряглась.       — Про Ваши отношения с директором!       — Вы общаетесь так, будто знаете друг друга больше ста лет!       Мэри иронично усмехнулась на это замечание.       — А вы хотите узнать правду? — она прищурилась. — Или вам просто нужна ещё одна сплетня для вашей коллекции? Потому что если первое — я, так и быть, расскажу. Но только когда вы научитесь хранить секреты. А пока… — она подмигнула, — пусть это останется маленькой загадкой Хогвартса.       — Нет, профессор, это только для нашего знания!       — Мы просто так Вас любим, что хотим узнать получше!       Братья наперебой принялись оправдываться, стараясь вернуть доверие преподавателя.       — Ну-ну, давайте без лести, — Мэри попыталась слегка остудить их пыл — она терпеть не могла подхалимства, будь то ради выгоды или от чистого сердца.       Но тут она заметила, как в глазах Фреда и Джорджа мелькнула искренняя обида. Она достаточно хорошо разбиралась в людях, чтобы отличить неподдельные чувства от притворства. И тогда она смягчилась, задумавшись: а стоит ли быть такой категоричной? Может, настало время приоткрыть завесу?       А они действительно не лукавили. Мэри Фрост стала для них настоящим образцом. Мальчики были неимоверно рады, что преподавательница Астрономии воспринимает их не как гриффиндорских проказников, а как достойных собеседников. Кроме того, они никому и никогда не рассказывали об этих посиделках — ни слова о том, что на них обсуждалось. С профессором Фрост близнецы Уизли были такими, какими их не знала даже собственная семья. Поэтому намёк на то, что они могут проболтаться, задел их за живое.       Повисла пауза — напряжённая, но не враждебная. Каждый в кабинете обдумывал свои мысли. Наконец Мэри произнесла:       — Хорошо, мальчики. Я расскажу вам немного из своей жизни.       Близнецы вмиг оживились, но Фрост жестом сбавила их боевой настрой:       — Однако сначала вы дадите мне Непреложный Обет, что обо всём, что узнаете, вы никому и ни при каких обстоятельствах не расскажете, не напишете и даже не намекнёте. До определённого момента — пока я сама не решу, что об этом может узнать кто-то ещё.       Парни переглянулись, молча кивнули друг другу и ответили в унисон:       — Мы согласны.       — В таком случае, первое, что вам следует узнать — моё полное имя. Иначе клятва будет недействительна.       — Ну, мы вроде его и так знаем… — протянул Фред.       — Или… — глаза Джорджа осветило озарение. — Оно ненастоящее?       — Нет, настоящее. Но только для международных поездок, — уточнила Мэри. — Итак, Фредерик и Джордж Уизли, готовы ли вы принести Непреложный Обет?              Она выпрямилась, и голос её зазвучал торжественно:       — Моё полное имя: Мария Кощеевна, Наследница Кощеева Царства, Княжна Морозовская.