Глава 24
«Северус.
Сначала — о деле. Твои заметки я изучил досконально. Ты хорошо поработал.
Начну с «Тишины в голове». Ты близок к истине, но по-прежнему пытаешься решить задачу сложными методами там, где можно проще. Твой вывод о том, что зелье требует абсолютного ментального покоя, верен на 80%. Но ты упустил один фактор: «Тишина» не отключает мысли, она отключает их источник. Это разные вещи. Подумай над этим.
Что касается «Ледяного сердца» — здесь ты превзошел сам себя. Твое предложение добавить в рецепт вытяжку из полярного мха вместо корня мандрагоры — гениально и так очевидно, что я злюсь, почему сам до этого не додумался. Я сварил по твоему рецепту. Получилось. Снимаю шляпу.
«Чужие слёзы» — здесь ты провалился. Прости, но это так. Ты слишком усложнил. Иногда простые решения — лучшие. Подумай о воде. Просто о воде. Когда поймёшь — пишите.
И последнее. «Обратный отсчёт». Твое предложение по смене порядка ингредиентов — блестяще. Работает. Зелье стало стабильнее на 60%. Но твой метод стабилизации (ступенчатое охлаждение) — ошибка. Зелье расслаивается. Попробуй ровный нагрев. Дольше, зато результат есть.
Теперь о личном.
Мне надоело писать письма. Я хочу увидеть тебя. Поговорить. Посмотреть в глаза тому, кто столько лет изучал мои рецепты, а теперь сам создаёт формулы лучше моих.
9 января я буду в «Трёх мётлах». В восемь вечера. Если ты захочешь встретиться — я буду ждать.
С Рождеством, Северус. Не сиди в подземельях один — это вредно для психики. Хотя кому я это говорю…
С уважением и рождественским теплом (как бы странно это ни звучало от меня),
Север.
P.S. Та книга, которую ты ищешь («Травник северных земель»), лежит в библиотеке Астрономической башни Хогвартса. Ты её видел сотни раз, но не замечал. Подсказка: она не там, где ты ищешь.
P.P.S. И да — та женщина, на которую ты смотришь за завтраком, знает о зельях больше, чем любой из нас. Присмотрись повнимательнее.»
Снейп перечитал письмо. Затем еще раз. Потом отложил, встал, прошёлся по комнате, вернулся, взял снова и перечитал третий раз. В груди колотилось что-то большое, горячее, совершенно неуместное для человека, который привык контролировать каждую эмоцию. 9 января я буду в «Трёх мётлах». Он смотрел на эти слова и не верил своим глазам. Север. Легендарный Север, который прятался полтора века, который не показывался никому, который отвечал на письма загадками и исчезал на десятилетия — этот Север хотел встретиться. Лично. С ним. Я буду ждать. Снейп машинально провёл пальцами по постскриптуму, где упоминалась книга, которую он разыскивал последние десять лет, а потом — где говорилось о женщине за завтраком. Мэри Фрост. Её лицо всплыло перед глазами само собой. Улыбка. Кудряшки. Взгляд, которым она всегда смотрела на него— тёплый, насмешливый, знающий. Присмотритесь повнимательнее. Снейп нахмурился. Что Север имел в виду? Как Мэри Фрост связана с зельями? Или это была просто провокация? Он не знал. Но впервые за долгое время он чувствовал не раздражение, не подозрение, а странное, почти детское нетерпение. 9 января. Он будет ждать.***
— Альбус, как жизнь молодая? Готовь чашки! Я иду! — с лестницы послышался веселый голос Фрост. Плащ развевался за ней, щёки раскраснелись от быстрой ходьбы, а в глазах плясали привычные бесенята. Дамблдор, не поднимая головы от бумаг, лишь устало вздохнул — но в этом вздохе слышалась давняя, почти привычка. — Дорогая моя, почтение к должности и возрасту никто не отменял. Как и базовый стук в дверь. — Он поднял на неё глаза поверх очков-половинок, и в его взгляде читалось то самое хитро-выжидательное выражение, которое она знала с юности. — А что у тебя горгулья не на месте? — парировала Мэри, отмахиваясь от упрёков. — Она меня всегда пропускала. И потом, про возраст тут еще поспорить можно. Дамблдор усмехнулся в бороду, но ничего не ответил. Мэри наконец подняла голову и оглядела помещение — и тут же сбавила скорость. — А ой… Она чуть не споткнулась на ровном месте, резко затормозив посреди кабинета. Потому что в кресле у камина, полускрытый тенью, сидел он. Северус Снейп. Он смотрел на неё с лёгким прищуром — в его ониксовых глазах застыло странное выражение: удивление пополам с любопытством. И ещё что-то, чему она не решалась дать название. — У вас тут, оказывается, сабантуйчик, — Мэри попятилась к двери, стараясь сохранить остатки достоинства. — Я тогда попозже загляну. Она уже почти скрылась за дверью, когда её остановили: — Останьтесь, Фрост, — голос Снейпа прозвучал резче, чем он хотел. Она замерла. — Что-то срочное? — Нет, — он сделал шаг в её сторону. — Но я устал от того, что Вы постоянно от меня убегаете. — Я не убегаю, — твердо ответила Мэри. — Я отступаю. — Разница? — Отступление — это стратегия. А побег — это трусость, — она гордо выдержала его взгляд. — Я не трусиха. — Тогда останьтесь. Дамблдор, сидевший за столом, медленно поднялся и начал неслышно перемещаться к выходу. — Я только проверю… — начал он. — Сиди, Альбус, — ледяным тоном припечатала Мэри. Дамблдор вздохнул — и, к немалому изумлению Северуса, послушно опустился обратно в кресло. Снейп мысленно взял на карандаш: подобный тон в адрес директора требовал либо безграничной наглости, либо давнего знакомства, о котором он пока не догадывался. — Вы невыносимы, — сказал Снейп. — А Вы — повторяетесь, — парировала Мэри, приподнимая левую бровь. — Когда же Вы научитесь изобретательности? Снейп смотрел на неё, и вдруг уголок его губ дрогнул. — Вы красивая, когда злитесь, — сказал он тихо. Мэри моргнула. Потом ещё раз. — Что? — Я сказал: Вы красивая. Когда злитесь. И когда не злитесь — тоже, — он развернулся и направился к выходу, не дожидаясь ответа. — Доброго вечера, Фрост. Доброго вечера, директор. Дверь за ним закрылась. Мэри стояла посреди кабинета с открытым ртом. — О-он… — начала она. — Да, — кивнул Дамблдор. — Он только что… — Да, — повторил директор, пряча улыбку в бороду. — Он сделал тебе комплимент. — Мерлин… — выдохнула Мэри и опустилась в кресло. — Альбус, что это было? — Дорогая моя, — Дамблдор протянул ей лимонную дольку. — Это было начало.
