Согреться в русские морозы

      На следующее утро Мэри заметила странное: Снейп не смотрел в её сторону. Вообще. Он проходил мимо, будто её не существовало. На завтраке сел на другом конце стола. В коридорах, завидев её издалека, сворачивал в другой проход — так стремительно, будто за ним гнались дементоры.       — Он что, меня избегает? — спросила она у близнецов, которые материализовались рядом с привычной внезапностью.       — Похоже на то, — кивнул Фред, грызя яблоко.       — После вчерашнего он, наверное, понял, что перегнул палку, — предположил Джордж. — И теперь делает вид, что ему всё равно.       — Или боится, что не сдержится, — добавил Фред с многозначительной усмешкой.       Мэри задумалась. Тактика избегания была новой. И невероятно раздражающей.       — Ладно, — сказала она, расправляя плечи. — Если он не хочет разговаривать, я не буду навязываться.       — Но Вы же не отступитесь? — с надеждой спросили близнецы.       — Конечно нет, — усмехнулась Мэри, и в глазах её зажглись знакомые опасные искорки. — Я просто изменю стратегию…       Мэри приняла правила игры Снейпа, но не стала его игнорировать. Она просто вела себя как обычно — только теперь не докучала. Каждое утро за завтраком она всё равно желала ему доброго утра — спокойно, без напора, будто ничего не случилось.       Северус не отвечал. Но его чашка с кофе каждый раз замирала на полпути к губам.       Её непосредственность раздражала его сильнее, чем если бы она устроила сцену. Он ждал обиды, ждал холодности, ждал, что она перестанет с ним здороваться. А она… она просто продолжала.       На четвёртый день он чуть не ответил на её приветствие — слово уже сорвалось с губ, — но он вовремя спохватился и сделал вид, что поперхнулся.       Мэри, заметив это, улыбнулась в свою чашку и не сказала ни слова.       Восьмого января, когда снег за окнами кружился в очередном безумном танце, к Северусу заявился незваный гость.       — Ну что, друг мой, — Люциус Малфой вальяжно расположился в кресле у камина. — Что нового в нашей альма-матер? Как поживает прекрасная Мисс Фрост? — он приподнял бровь с едва скрываемым ехидством.       Северус, сидевший напротив с неизменной книгой в руках, даже не поднял головы.       — Я тебе не барышня для сплетен. И я уверен, ты уже всё узнал от Драко.       — Ты прав, — Люциус не стал отрицать. — Но о преподавателях ты знаешь лучше. Вы же коллеги, как-никак.       Он многозначительно посмотрел на друга, делая глоток из бокала с Огневиски, который Северус молча ему налил.       — Ничем не могу тебе помочь, — отрезал Снейп, переворачивая страницу.       — Ну хорошо, — усмехнулся Люциус. — Сам всё узнаю.       Они немного посидели в тишине — каждый думал о своём. Огонь в камине потрескивал, где-то в глубине подземелий капала вода.       — Кстати, — спохватился Малфой, ставя бокал на столик. — Я не просто так зашёл.       Он достал из расширенного кармана чёрную бархатную коробку, перевязанную изумрудной лентой, и протянул Снейпу.       — И что это? — Снейп скептически выгнул бровь, но коробку принял.       — Действительно, Северус, — Люциус посмотрел на друга с мягким укором. — Завтра у меня дела, поэтому отдаю сегодня.       Северус хмыкнул и открыл коробку. На тёмном бархате покоились изящные серебряные запонки с изумрудами — в тон его факультету — и такая же брошь в форме змеи с изумрудными глазами. Вещи были дорогими, старинными, явно из фамильной коллекции Малфоев.       — Я, конечно, благодарен тебе, Люциус, — Снейп закрыл коробку, стараясь не выдать эмоций. — Но не стоило. Сам знаешь — я не люблю этот день и не считаю его праздником.       — Знаю, — Люциус отсалютовал ему бокалом. — Но не мог не поздравить своего лучшего друга. Даже если он считает день рождения обычной датой.       Они посидели ещё немного, и через пару часов Малфой начал собираться. Северус, повинуясь странному порыву, решил проводить его до выхода.       Они проходили мимо Большого зала, когда Люциус вдруг остановился.       — Мисс Фрост! Какая встреча!       Северус внутренне выругался. Он надеялся избежать этой встречи.       Мэри, шедшая по коридору с пачкой пергаментов, грациозно обернулась на голос. Увидев обоих мужчин, она нацепила на себя самую милую улыбку из своего арсенала.       — Добрый вечер, Лорд Малфой, — она легко кивнула блондину, затем перевела взгляд на второго спутника. — Профессор Снейп.       Голос её был ровным, спокойным. Ни тени обиды, ни намёка на недельное избегание.       — Что привело Вас в Хогвартс? — спросила она, приветливо улыбаясь.       — Да вот, решил навестить друга, — Люциус очаровательно улыбнулся в ответ. — Но и не терял надежды встретить Вас.       — Как интересно, — Мэри притворно удивилась. — А я Вам зачем понадобилась?       — Я бы хотел пригласить Вас завтра на ужин, — Люциус говорил мягко, вкрадчиво, как кот, почуявший сливки. — Обсудить успеваемость Драко… да и мне хотелось бы узнать Вас получше.       Северус всё это время стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и делал вид, что рассматривает узоры на потолке. Но при словах Люциуса он резко перевёл взгляд на собеседников — вопросительно, напряжённо, с той едва заметной вспышкой в глазах, которую Мэри научилась читать безошибочно.       Он ждал её ответа.       И она не заставила себя ждать.       — Спешу Вас огорчить, Лорд Малфой, — Мэри театрально вздохнула, разводя руками. — На завтра у меня уже запланирована встреча. В «Трёх мётлах». И, не в обиду Вам будет сказано, эта встреча будет интересна не только моему собеседнику.       Она мило улыбнулась, сверкнув глазами, и сделала паузу — ровно настолько, чтобы её слова успели засесть в головах обоих мужчин.       Реакция была предсказуемой.       Люциус не скрыл разочарования — он снова потерпел поражение с этой неуловимой женщиной, и это лишь разжигало его интерес.       А вот Северус…       Северус сначала облегчённо выдохнул — Мэри не купилась на уговоры его скользкого друга — но тут же снова напрягся, переваривая услышанное.       «Встреча в «Трёх мётлах». С кем? С тем самым загадочным собеседником, о котором она обмолвилась тем утром?»       Мэри, мысленно пробежавшись по эмоциям мужчин, осталась довольна произведённым эффектом. Она мило попрощалась с обоими, пожелала им приятного вечера и, легко покачивая бёдрами, упорхнула в сторону Астрономической башни.       Северус смотрел ей вслед дольше, чем следовало. Люциус заметил это, но благоразумно промолчал.       Возвращаясь в свои покои, Снейп был далеко не в духе. Настолько, что от его хлопка входной дверью со стен и потолка посыпалась вековая пыль, а где-то в коридоре жалобно звякнула картина.       Но гнев его испарился так же быстро, как и возник, когда он увидел на своём рабочем столе конверт.       Белый, плотный, без обратного адреса. С единственной подписью: «Северусу Снейпу. Лично».       Он узнал этот почерк. Слегка наклонный, с изящными завитками — почерк человека, который привык, чтобы его читали.       Северус поспешил разорвать конверт.

«Северус, здравствуй!

Как и обещал, пишу о нашей предстоящей встрече. Завтра, 9 января, в 18:00 я буду ждать тебя в Хогсмиде, в «Трёх мётлах».

Подойдёшь к хозяйке — она тебя проводит. Пока что я не хочу раскрываться перед общественностью раньше времени. Надеюсь на понимание.

До встречи,

Север.»

      Снейп перечитал письмо три раза. Потом отложил, прошёлся по комнате, снова взял.       Наконец-то. Мечта всей его жизни должна была сбыться. Он узнает, кто скрывается за именем Севера. Поговорит с ним — не через сов, не через строки книг и журналов, а лицом к лицу. Сможет задать все вопросы, что копились годами.       Он положил письмо на стол и усмехнулся собственным мыслям.       «А ещё, — подумал он, — смогу узнать, с кем у Фрост завтра встреча в «Трёх мётлах». Убью двух зайцев одним махом».       Девятого января Северус подошёл к зеркалу с особой тщательностью.       Гладко выбритый он смотрел на своё отражение и не узнавал себя. Чёрный костюм, безупречно сидящий, с серебряной искрой в запонках — тех самых, подаренных Люциусом. Изумруды поблёскивали при свете свечей, напоминая о факультете, которому он посвятил жизнь.       «Вырядился, как на бал, — мысленно усмехнулся он, поправляя воротник. — Для того, кто не считает день рождения праздником, ты слишком стараешься».       Он прибыл в «Три метлы» чуть раньше назначенного времени — ровно настолько, чтобы оценить обстановку. И, возможно, увидеть Фрост. Если она действительно собиралась на встречу.       Зайдя внутрь, Снейп по привычке просканировал помещение. Взгляд его скользнул по столикам — ничего подозрительного. И вдруг…       В самом дальнем углу, в тени, сидела пара.       Мужчина сидел лицом ко входу — по выправке, по осанке, по дорогому сюртуку с золотыми пуговицами было ясно: человек обеспеченный, возможно даже, из знатного Рода. Его лица Снейп не разглядел — мешали опущенные шторы и игра теней.       А вот девушку… девушку он узнал бы из тысячи.       Знакомые кудри цвета молочного шоколада ниспадали на изящную спину. Платье — дорогое, из тёмно-синего бархата, с вырезом, открывающим плечи.        Сердце Снейпа пропустило удар.       «Она здесь. С кем-то. На свидании.»       Тяжело вздохнув, он подошёл к барной стойке, заказал Огневиски и одним глотком осушил стакан, даже не почувствовав вкуса.       — Профессор Снейп! — раздался голос мадам Розмерты.       Он повернулся. Хозяйка заведения, пышнотелая женщина с вечной улыбкой на лице, смотрела на него с лёгким укором.       — Что же Вы тут стоите? Вас уже давно ждут. Пройдёмте.       Снейп удивлённо поднял бровь.       — Меня?       — Вас-Вас, — она взяла его под руку и повела вперёд — не к столикам, а к лестнице на второй этаж. — Там комнаты для особых гостей. Ваш знакомый сказал, что хочет уединения.       Северус последовал за ней, чувствуя, как где-то глубоко в груди разгорается странное, почти болезненное предчувствие.              Войдя в комнату, Снейп никого не увидел. Только на столе возле камина стоял графин с Огневиски и два пустых бокала. Камин потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени. Комната пахла деревом, дымом и чем-то неуловимо знакомым — кофе?       Он снял плащ, повесил на спинку стула и, помедлив, опустился в кресло напротив камина. Графин манил, но он не притронулся к нему — не хотел, чтобы его застали с бокалом в руке. Не в такой вечер.       Пять минут.        Десять.        Двадцать.       Тишину нарушало только потрескивание дров. Снейп уже начал подозревать, что его разыгрывают, когда в дальнем конце комнаты бесшумно открылась дверь — незаметная, сливающаяся с панелями. Должно быть, вела в спальню.       И на пороге появилась она.       Мэри Фрост шагнула в свет камина, и Снейп на мгновение забыл, как дышать.       На ней был дорогой костюм-тройка — строгий, идеально сидящий, тёмно-синий, почти чёрный. Пиджак с серебряной нитью в лацканах, брюки, подчёркивающие длину ног, и туфли на высоких шпильках, которые делали её ещё выше. Волосы, впрочем, остались в привычном творческом беспорядке — кудрявый ореол окружал голову, придавая облику что-то демонически-небрежное.        Она смотрела на него спокойно, с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, и в этом спокойствии было что-то завораживающе-опасное. Будто она знала нечто такое, чего он никогда не поймёт.       — Добрый вечер, Северус, — сказала она, проходя к креслу напротив и грациозно опускаясь в него.       — Что Вы здесь делаете, Фрост? — Снейп не скрывал раздражения. Голос его стал резче, чем он хотел.       — А у меня здесь встреча, — она пожала плечами, взяла графин и налила янтарную жидкость в один из бокалов. — Не хотите? Огневиски отличный.       — Я вижу, — процедил он, игнорируя предложение. — И с кем же? Мне показалось, Вы уже на ней. Там, внизу. С тем… мужчиной.       Снейп не узнавал себя. Он кипел. Он ожидал, что сейчас встретится с Севером — мудрым наставником, гением зельеварения, человеком, которым восхищался больше десяти лет. Приятная беседа, обмен мыслями, возможно, даже признание.       А вместо этого — она.              Эта несносная, взбалмошная, невероятно привлекательная женщина, которая умудрялась выводить его из себя одним своим присутствием.       — Я всё время была здесь, — Мэри сделала глоток, прикрыв глаза от удовольствия. — Какая ещё встреча внизу?       — Фрост, — он подался вперёд, стараясь сохранить остатки самообладания. — У меня здесь назначена очень важная встреча. Поэтому я бы попросил Вас…       — С Севером? — перебила она, глядя на него поверх бокала.       Снейп замер. Вопрос застал его врасплох.       — Откуда Вам это известно? — спросил он ледяным тоном.       — Потому что это я её назначила, — просто ответила девушка, не отводя взгляда. И сделала ещё один глоток, будто речь шла о погоде.       Снейп скептически выгнул бровь. Он даже рассмеялся — коротко и безрадостно.       — Да неужели?       — Представьте себе, — Мэри поставила бокал на стол, и голос её стал серьёзным. — И, спешу предупредить: Вы сейчас так себя ведёте и говорите с человеком, которым восхищались больше десяти лет.       — Кем я восхищался? Вами? — он усмехнулся, но в усмешке сплошной яд.       — Севером, — Мэри произнесла имя медленно, по слогам, будто вбивая гвозди. — Скажите, Северус, разве обычно Вы так встречаете кумиров?       — То есть, — Снейп подался вперёд, в его глазах загорелся опасный огонь, — Вы хотите сказать, что являетесь тем самым гением-зельеваром? Автором великих трудов? Непревзойдённым Мастером, которому, наверное, уже перевалило за сотню лет? — Он встал, возвышаясь над ней. Голос его звенел от гнева. — Вы — взбалмошная, безответственная, развязная девчонка, которая понятия не имеет, что такое настоящее зельеварение! И Вы смеете называть себя Севером?       Мэри не вздрогнула. Не отвела взгляд. Только в глазах её что-то дрогнуло — не боль, скорее разочарование.        Она поднялась. Медленно, плавно, поправила лацкан пиджака.       — Так, ладно, — сказала она ровным голосом. — Мне это всё надоело. — Она сделала шаг к выходу. — Я думала, что Вы уже готовы к этой встрече. Думала, что эти годы переписки, Ваши заметки, мои ответы… Но, вижу, Вам нужно ещё время.       — Фрост, — начал он, но она не остановилась.       — И напоследок, — девушка замедлилась, остановилась посередине комнаты. Пол-оборота — и она смотрела на него через плечо. Голос её был тих, почти безразличен, но каждое слово вонзалось, как кинжал. — «Состояние, Северус. Состояние, а не состав.»       Снейп застыл.       — Что Вы сказали?       — Вы прекрасно всё слышали, — она уже взялась за дверную ручку. — Ты так и не дошел до разгадки, — добавила она разочарованно.       Мир рухнул.       Рухнул в одну секунду.       Снейп не помнил, как оказался рядом. Наверное, просто рванул — потеряв остатки самообладания. Он схватил её за руку, развернул к себе, прижал спиной к двери. Палочка сама оказалась у горла Мэри — он не нажимал, просто держал.       — Откуда ты знаешь эти слова? — прошипел он. Вторжение на «ты» вырвалось непроизвольно.       Она смотрела на него. Спокойно. Ни тени страха. Ни тени удивления.       — А почему я не должна знать то, что сама написала?       — Не надо. Лгать. Мне, — каждое слово он чеканил отдельно. — Говори правду, Фрост.       — Мерлин, Снейп, — она вздохнула — тяжело, устало, будто несла непосильный груз. — Что ты хочешь от меня услышать?       Ей порядком наскучила вся эта ситуация, поэтому она не выдержала и щелкнула пальцами.       Это был не громкий звук — почти невесомый, как треск льда на весенней реке. Но Снейп почувствовал его всем телом. Что-то невидимое, но неодолимое сковало его мышцы, заставило замереть на месте. Палочка выпала из онемевших пальцев и покатилась по полу.       Он не мог пошевелиться. Ни рукой, ни ногой. Даже пальцем. Тело превратилось в статую, только глаза — бешеные, мечущие молнии — бегали по комнате, следя за каждым движением Мэри.       Она вылезла из его захвата — легко, будто он был не опасным врагом, а надоевшей мебелью, — и, не глядя на него, прошла к креслу. Села, откинулась на спинку, прикрыла глаза и потерла переносицу.       — Ты будешь стоять там и слушать, — сказала она устало. — Без палочки. Без заклинаний. Без истерик. Или я оставлю тебя здесь до утра.       — Ты не можешь… — начал он, но слова выходили с трудом — челюсть слушалась плохо.       — Могу, — перебила она, не открывая глаз. — Магия, что течёт в моей крови, старше и могущественней твоей в сотни раз. И если я решила, что тебе нужно заткнуться и послушать — ты заткнёшься и будешь слушать.       В её голосе не было злорадства. Не было торжества победительницы. Только усталость. Только та тяжёлая, вековая усталость человека, который слишком долго притворялся кем-то другим.       Тут неожиданно в кармане пиджака Мэри раздалась трель. Она поморщилась, вытащила маленькое блюдечко — серебряное, с выгравированными рунами, — и из него раздался голос Дамблдора.       — Мэри, — голос директора звучал обеспокоенно, но с мягкой настойчивостью. — Не хочешь объяснить, почему у меня в кабинете разбилась ваза? Та, что считывает магические импульсы в Хогсмиде? На тебя поступил сигнал о применении древней магии.       Мэри вздохнула — тяжело, как человек, которого отвлекли от самого важного разговора в жизни.       — Всё в порядке, Альбус, — ответила она, не отводя взгляд со Снейпа. — Мы тут с профессором Снейпом выясняем отношения.       — С Северусом? — в голосе директора послышалось удивление. — Он же должен был быть на встрече…       — Он на встрече, — перебила Мэри, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на горькую усмешку. — Со мной.       Тишина. Такая густая, что потрескивание камина показалось оглушительным.       — А, — сказал Дамблдор после долгой паузы. В этом коротком звуке уместилось всё: и понимание, и многолетняя усталость от их игр, и, кажется, лёгкое облегчение. — Ну тогда… не буду мешать. Только вазу не забудь склеить. Она была фамильная. Подарок от… впрочем, неважно.       Связь оборвалась. Блюдечко погасло, и комната снова наполнилась только треском дров и тяжёлым дыханием Снейпа.       — Ты вызвала у директора подозрения, — сказал он. Это получилось не вопросом — скорее, констатацией факта, чтобы хоть что-то сказать.       — Я — его старый друг, — устало ответила она, пряча блюдечко обратно в карман. — Он волнуется. Так. На чем я остановилась?       Она провела рукой по лицу, собираясь с мыслями.       — Вот Альбус, умеет с мысли сбить, как обычно.       Девушка снова наполнила бокал Огневиски, сделала глоток — долгий, жадный, будто надеялась утопить в алкоголе что-то, что не давало покоя. Потом продолжила, прикрыв глаза.       — Моё настоящее имя — Мария Кощеевна Морозовская, я — Хранительница Северных Земель, Владычица Вечной Мерзлоты.       Снейп почувствовал, как холод пробежал по спине — не от магии, а от звука этого имени. Кощей. Он слышал это имя. В старых трактатах, в пыльных хрониках, в тех книгах, куда даже ему доступ был запрещён. Кощеево царство. Северные земли. Владыки вечной мерзлоты.       — Моему Роду — тысячелетия, — продолжала она, и каждое слово падало на пол тяжёлым камнем. — Моя семья правила Северными Землями, когда твои предки ещё под стол пешком ходили. Я видела взлёты и падения империй. Я пережила войны, чуму, голод и смену эпох.       Она открыла глаза. В них больше не было усталости. Был лёд. Тот самый, северный, который не тает даже в самый жаркий день.       — И я — Север. Тот самый. Который написал «Северные этюды». Который читал твои заметки и гордился твоими успехами и исследованиями. Который… — её голос дрогнул, — …который полтора века прятался, потому что устал быть легендой.       Снейп молчал. Не потому, что не мог говорить — путы уже давно ослабли, он чувствовал, как магия отступает, — а потому что нечего было сказать. Каждое её слово врезалось в него, как нож в незаживающую рану.       — Я ждала, — продолжила она, вставая с кресла. Теперь она стояла перед ним, ровная, гордая, как та самая княжна, которую он едва мог себе вообразить. — Ждала годами. Смотрела, как ты растёшь, как становишься лучшим. Как ты переписываешь мои рецепты, как споришь со мной в заметках на полях…       Она отвернулась к окну, и в этом движении было что-то почти детское — желание скрыть лицо, спрятать ту боль, которую она так долго носила в себе.       — Когда Альбус предложил мне место в Хогвартсе, я согласилась. Не ради звёзд. Ради тебя.       — Ради… меня? — голос его сорвался. Путы ослабли еще больше — он чувствовал, как возвращается чувствительность в пальцы, как оживают онемевшие мышцы. Но он не двигался. Он боялся, что если сделает хоть шаг, то либо упадёт, либо убьёт её. Он не знал, что хуже.       — Да, — она повернулась к нему. В глазах её не было льда. Было что-то другое. Живое. Настоящее. Та самая «тёплая Мэри», которую он привык видеть по утрам, но без привычной игривости. Лишь правда. — Ради того, чтобы увидеть тебя. Живого. Не на пергаменте. Не в письмах. Не в чужих пересказах. Здесь. Рядом.       Она махнула рукой — и последние остатки пут развеялись окончательно.       Снейп пошатнулся, опёрся рукой о стену. Сердце колотилось где-то в горле. В голове был хаос: она — Север. Она — та, кого он искал. Она — древняя, как сама Вечность. Она — та, кто…       — Это слишком, — сказал он хрипло. — Слишком много за один вечер.       — Знаю, — она отвернулась к окну, и её силуэт на фоне заснеженного Хогсмида показался ему вдруг невероятно хрупким. Несмотря на все её титулы, несмотря на тысячелетия за плечами. — Потому я и не тороплю. Иди, Северус. Обдумай. Когда будешь готов — я здесь.       Он мог уйти. Дверь была рядом, всего в трёх шагах. Боги, как же он хотел уйти. Спрятаться в подземельях, сварить успокоительное зелье, выпить его и провалиться в забвение.       Но он не ушёл.       Он остался стоять, привалившись к стене, и смотрел на неё. На эту женщину, которая только что перевернула его мир с ног на голову. Которая была всем, чем он восхищался.       Мэри стояла у окна, спиной к нему, и смотрела на заснеженный Хогсмид.       Когда она заговорила снова, голос её изменился — пропала усталость, пропала горечь. Остался только холод. Тот самый, который она, видимо, носила в себе тысячелетиями.       — Северус Снейп, — произнесла она, и имя прозвучало не как обращение к коллеге, а как приговор. — Ты провёл последние десять лет, пытаясь разгадать тайну моего авторства. Ты писал мне письма — сотни писем. Ты раскладывал мои рецепты по косточкам. Ты мечтал встретиться со мной. И вот я здесь. Перед тобой.       Она повернулась. И Снейп впервые увидел не Мэри Фрост, преподавательницу Астрономии, вечно смешливую и взбалмошную. Перед ним стояла Княжна Морозовская. Наследница Кощеева Царства. Женщина, чей Род старше многих государств.       — Ты смел угрожать мне палочкой, — продолжала она, и каждое слово падало, как капля жидкого азота. — Ты смел называть меня лгуньей. Ты смел усомниться в том, кто я есть.       Она сделала шаг к нему — медленный, плавный, неумолимый.       — Я видела империи, которые рушились у моих ног. Я пережила королей, которые на коленях просили у меня мира.       Она остановилась в шаге от него.       — А ты… ты смеешь сомневаться?       Снейп молчал. Не потому, что не мог говорить — потому что впервые в жизни почувствовал себя маленьким. Не перед магией — перед её происхождением. Перед той тяжестью веков, что стояла за её плечами.       — Я… — начал он, и голос его сел.       — Что — ты? — перебила она, но мягче, уже не так холодно. Лёд в её глазах пошёл трещинами, и сквозь них проступило что-то живое, настоящее, то самое, что она так долго прятала. — Ты боишься? Хорошо. Страх — это честно. Но ты боишься не меня. Ты боишься того, что я тебе сказала. Что я — та, кого ты искал. Что я — не выдумка. Что я — живая, настоящая, и — да — я хочу быть с тобой.       Она протянула руку и коснулась его груди — прямо у сердца. Жест был почти невесомым, но Снейпу показалось, что его ударили заклинанием.       — Так что выбирай, Северус. Или ты принимаешь эту правду — и мы идём дальше вместе. Или ты отворачиваешься — и я исчезаю из твоей жизни навсегда. Но решение принимай сейчас. Потому что я больше не намерена ждать.       Он смотрел на неё. На эту женщину — ледяную принцессу, перед которой трепетали королевства. И на ту, другую — ту, что улыбалась ему по утрам, подкладывала в карманы леденцы, пряталась под столом в Большом зале и с абсолютно серьёзным лицом предлагала ему жениться.       Две личности. В одной женщине.       — Ты не оставляешь мне выбора, — сказал он наконец.       — Я оставляю тебе выбор. Ты просто боишься его сделать.       Он шагнул к ней ближе. Взял её руку — ту, что лежала у него на груди, — и поднёс к губам. Его пальцы дрожали — впервые за многие годы.       — Я принимаю, — сказал он. Голос его был хриплым, но твёрдым. — Всю тебя. Со всеми титулами. С магией. С твоим упрямством. С твоими тайнами. Я принимаю.       Она замерла. В её глазах, только что холодных и властных, мелькнуло что-то живое — удивление, надежда, страх. Ледяная княжна отступила, уступив место той самой Мэри — его Мэри, которая умела смеяться до слёз и злиться так, что искры из глаз летели.       — Не шути со мной, Северус.       — Я никогда не шучу, — он посмотрел ей прямо в глаза. — И ты это знаешь.       Она выдохнула — глубоко, шумно, будто всё это время задерживала дыхание. Напряжение, которое держало её всё это время наконец отпустило. Плечи её опустились, и она вдруг стала меньше, проще, человечнее.       — Значит, мы попробуем? — спросила она тихо. В её голосе не было ни вызова, ни холода. Только робкая, почти детская надежда.       — Мы попробуем, — ответил он.       И тогда она улыбнулась.       Той самой улыбкой — широкой, тёплой, с привычными бесенятами в глазах, — от которой у него внутри всё переворачивалось. Только теперь в этой улыбке не было игры.       Было обещание.       — Тогда, — сказала она, и её пальцы сжали его руку в ответ, — может, сядем? А то я, если честно, валюсь с ног. День был… насыщенный.       Снейп не ответил. Он просто молча опустился в кресло напротив, не выпуская её руки.       Камин потрескивал. Огневиски в графине мерцал янтарным светом. Где-то за окнами Хогсмида кружился снег.       И впервые за очень долгое время Северус Снейп чувствовал не пустоту, не боль, не гнев. Он чувствовал…спокойствие.       Рядом с ней.