Ангел с грязными рукавами

Полицейский участок пах канцелярией, потом и чужим страхом. Бина сидела на жёстком стуле, сжимая в кармане пустой пакетик из-под конфет — тот самый, который дала Лаума на кладбище. Она носила его с собой как талисман, сама не зная зачем. Пальцы машинально теребили целлофан, рвали его в невидимые полоски. — Ещё раз, — сказал следователь, усталый мужчина с мешками под глазами. — Вы утверждаете, что действовали в целях самообороны? — Да. — Тот мужчина, которого вы... — он замялся, — которого вы ударили, он угрожал вам? — Он занёс нож над Флинсом. — Бина говорила ровно, хотя внутри всё дрожало. — Флинс уже лежал на земле. Истекал кровью. Если бы я не вмешалась, он бы убил его. — Вы уверены, что нож был? — Я его видела. Он блестел. Следователь вздохнул, отложил ручку. — Ваш парень подтверждает. И двое других свидетелей тоже. — Он помолчал. — Адвокат у вас хороший. Очень хороший. Такие просто так не появляются. Бина молчала. — Идите, — сказал следователь. — Пока свободны. Но из города не уезжайте. Она встала. В дверях обернулась. — Те люди... которые напали... с ними что? Следователь посмотрел на неё долго. Потом сказал: — Те двое, что выжили, исчезли. Как сквозь землю провалились. А те, кто их нанял... — Он пожал плечами. — Скажем так, у них свои разборки. Вряд ли они теперь до вас доберутся. Бина кивнула и вышла. --- В коридоре её ждали. Флинс сидел на скамейке, бледный, с палочкой в руке. Рядом — его мать, Лаума, Кадзуха и ДеАда. Ягода стояла чуть поодаль, сжимая в руках контейнер с бутербродами. Увидев Бину, Флинс попытался встать, сморщился от боли. — Сиди, — Бина подбежала, села рядом, взяла за руку. — Я же сказала ждать дома. — Дома я бы с ума сошёл. Мать Флинса смотрела на них. Потом перевела взгляд на Бину. — Ну что? — Отпустили. Под подписку. Мать выдохнула. Лаума подошла, обняла крепко. — Я говорила, что всё будет хорошо. — Ты всегда говоришь, — Бина уткнулась ей в плечо. ДеАда кашлянула. — Мы там пошевелили кое-что. Те, кто остался, больше не сунутся. Им сейчас не до того. — Она посмотрела на Кадзуху. Тот кивнул. — Спасибо, — сказала Бина. — Не за что. — ДеАда усмехнулась. — Ты теперь наша. Семья. Ягода протянула контейнер. — Пожуй. А то зелёная вся. Бина взяла бутерброд, откусила. Есть не хотелось, но она заставила себя. — Спасибо, Ягод. --- Через три дня Бина снова стояла у общаги на Глухой. Она долго смотрела на облупившуюся дверь, на грязные окна. Потом поднялась на пятый этаж и постучала — три коротких, пауза, два длинных. Ситлали открыла не сразу. Вид у неё был помятый. — О, — сказала она. — Явилась. Живая? — Живая. — Проходи. В комнате всё было по-старому. Благовония, подушки, на столе — книга по шаманизму, свечи и аккуратно свёрнутый косяк. Ситлали плюхнулась на подушки, кивнула на место рядом. — Садись. Рассказывай. Бина села. Смотрела на свои руки. — Я убила человека, — сказала она. Ситлали молчала долго. Потом усмехнулась. — И как? — Страшно. — Бина подняла глаза. — Но он бы убил Флинса. — Значит, правильно сделала. — Я не за этим пришла. — А за чем? Бина посмотрела на неё. — Попрощаться. Ситлали замерла. Потом отвела взгляд, взяла косяк, покрутила в пальцах, но не зажгла. — Думаешь, больше не придёшь? — Не знаю. — Бина помолчала. — Но если приду — то просто чай попить. По-хорошему. — По-хорошему, — повторила Ситлали. — Ну давай. Попрощаемся. Она встала, подошла к окну, открыла форточку. Закурила обычную сигарету. — Ты теперь не наша, Бина. — Она говорила в окно, не оборачиваясь. — Ты с теми, кто живёт, а не выживает. Это хорошо. — А ты? — А я как-нибудь. — Ситлали обернулась. — Иди. И не возвращайся. Если только чай попить. Бина встала. Подошла к ней. Обняла. Ситлали замерла, потом медленно подняла руку, обняла в ответ. — Иди уже, — сказала она тихо. Бина вышла. --- Через месяц, когда Флинс уже ходил без палочки, они собрались на крыше дома Кадзухи. Кадзуха сидел на парапете с гитарой, перебирал струны. ДеАда пристроилась рядом, положив голову ему на плечо. Ягода расстелила плед и разложила контейнеры с печеньем. Лаума приехала специально, оставив Барри с Хиторе. Стояла чуть в стороне, смотрела на закат. Бина и Флинс сидели на старой скамейке. Он обнимал её одной рукой. Ягода подошла, протянула печенье. — Новый рецепт. С шоколадом и мятой. Оценивайте. — Ты когда-нибудь перестанешь нас кормить? — спросил Кадзуха, беря печенье. — Когда перестанете жрать, — ответила Ягода. — А вы не перестаёте. ДеАда подняла голову с плеча Кадзухи. — Мы тут с этим молчуном решили... — Она ткнула мужа локтём. — Снимем квартиру побольше. Чтобы и нам, и гостям место было. Вы, — она кивнула на Бину и Флинса, — если что, всегда заходите. — Будем, — ответил Флинс. Лаума подошла, села рядом с Биной. — Ну что, — спросила тихо. — Как ты? — Нормально. — Бина посмотрела на неё. — Странно, но нормально. — Это хорошо. — Спасибо тебе. За всё. За то, что забрала тогда. За то, что ждала. За конфеты. — За конфеты отдельное спасибо, — вставил Флинс. — Я половину съел. — Я знаю. — Лаума улыбнулась. — Барри новые рисунки передал. Флинс улыбнулся в ответ. --- Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжевый и розовый. Бина достала из кармана пустой пакетик из-под конфет. Измятый, выцветший, с оторванным уголком. Смотрела на него долго. — Выбросишь? — тихо спросил Флинс. — Наверное. Она встала, подошла к краю крыши. Посмотрела на город, на огни, которые начинали зажигаться в окнах. Разжала пальцы. Ветер подхватил пакетик, закружил, унёс в темноту. — Всё? — спросил Флинс, подходя сзади, обнимая за талию. Она повернулась к нему, посмотрела в глаза. — Я боюсь, — сказала она. — Что сорвусь. Что не справлюсь. Что будет тяжело. — Будет, — ответил он. — Но мы вместе. Ты обещала всегда возвращаться. — Помню. — Я тоже обещаю. Всегда. Она прижалась к нему. Кадзуха тихо заиграл на гитаре что-то грустное и светлое одновременно. Ягода раздавала печенье. ДеАда курила, пуская дым в небо. Лаума смотрела на них и улыбалась. Впереди было много всего. Срывы, боль, таблетницы по утрам, ночные кошмары, бессонные ночи. Но сегодня — сегодня они выбрали жить. Вместе. И этого было достаточно.