Ангел с грязными рукавами

После встречи с Ситлали Бина вернулась другой. Флинс чувствовал это кожей — она стала тише, жёстче, собраннее. В глазах появилось что-то новое. Не страх. Решимость. — Я иду к ним, — сказала она за утренним чаем. — Сама. Кадзуха поднял голову от кружки. — Мы обсуждали. — Обсуждали, когда я была приманкой под вашей защитой. — Бина отставила чашку. — А теперь я буду приманкой без защиты. Они хотят меня — пусть получат. Но если я не вернусь, вы будете знать, где они. — Нет. — Флинс вскочил. — Нет, Бина, даже не думай. — Думаю. — Она посмотрела на него в упор. — Если с тобой что-то случится, я не прощу себе. Ты и так уже влез в это по уши из-за меня. — Я влез, потому что люблю тебя, дура! ДеАда кашлянула. — Милые, вы закончили? У нас план, между прочим. И никто никуда один не пойдёт. — Я иду с тобой, — отрезал Флинс. — Нет. — Бина... — Флинс. — Она подошла к нему, взяла за руку. — Если ты будешь рядом, я буду думать о тебе, а не о том, что делаю. Ты меня отвлекаешь. — Она усмехнулась. — Ты моё слабое место, понял? Он смотрел на неё долго. Потом выдохнул. — Если ты не вернёшься, я их всех найду и убью своими руками. — Знаю. Из угла раздался тихий голос: — Я с вами. Все обернулись. Ягода стояла в дверях с контейнером печенья, но в глазах у неё было что-то новое. Не страх. Злость. — Ты серьёзно? — спросила ДеАда. — Серьёзно. — Ягода поставила контейнер на стол. — Я устала бояться. Устала приносить еду и уходить. Если Бина идёт в пекло, я пойду рядом. Не как боец, но... я буду там. Бина смотрела на неё и не узнавала. Ягода, которая её ненавидела. Ягода, которая молчала и терпела. Ягода, которая теперь стояла здесь и говорила такие слова. — Спасибо, — тихо сказала Бина. — Не за что. — Ягода отвернулась. — Это не ради тебя. Ради нас всех. ДеАда хлопнула в ладоши. — Ну что, команда собралась. Кадзуха, объясняй план. Он заговорил спокойно, будто о погоде: — Они хотят не просто тебя, Бина. Я их знаю. Это люди моего прошлого. Они хотят вернуть меня. А ты — способ надавить. — То есть я разменная монета? — усмехнулась Бина. — Мы все тут разменные монеты. — Кадзуха посмотрел на неё. — Вопрос в том, кто кого разменяет. --- ДеАда работала быстро. Через свои каналы она вышла на тех, кто искал Бину. Назначила встречу — старая промзона за городом, полночь. Условие: Бина приходит одна, без подстраховки, и они «просто поговорят». — Врут, конечно, — сказала ДеАда. — Там будет засада. И они знают, что я с вами. — И что ты им скажешь? — Что я прикрываю мужа. А они пусть не лезут. — ДеАда усмехнулась. — Но они полезут. Им Кадзуха нужен. — Мы будем рядом. — Кадзуха проверил что-то в телефоне. — ДеАда поставила жучки на подходах. Как только они появятся — мы узнаем. Флинс подошёл к Бине, взял её лицо в ладони. — Только вернись. — Вернусь. — Она поцеловала его. — Я теперь всегда возвращаюсь. Привыкай. Он не улыбнулся. --- Промзона встретила Бину тишиной и запахом ржавчины. Она шла между старых цехов, освещённых редкими фонарями, и считала шаги. Сто. Двести. Триста. Где-то здесь должна была быть встреча. — Стоять. Голос из темноты. Холодный, спокойный. Бина замерла. Из тени вышли трое. Высокие, в чёрном, с лицами, которые ничего не выражали. Профессионалы. — Ты одна? — спросил тот, что в центре. — Одна. — Бина подняла руки, показывая, что пустая. — Умно. — Он кивнул. — Но глупо. Ты думала, мы просто поговорим? — Я думала, вы дадите мне шанс объяснить, что я ничего не видела. — Не видела? — Он усмехнулся. — А кукла твоя в крови — это что, мираж? Бина молчала. — Мы знаем, что ты была там. Знаем, что видела. И знаем, что ты связана с Кадзухой. — Он шагнул ближе. — А он нам нужен. Давно нужен. — Он не вернётся. — Это мы ещё посмотрим. — Мужчина кивнул, и второй достал нож. — Где он? — Не знаю. — Врёшь. Мы знаем, что ты с ним. И знаем, что его девчонка — наша, — он кивнул куда-то в сторону. — ДеАда думает, что мы не в курсе? Думает, что она может играть на две стороны? Бина похолодела. Они знали про ДеАду. Знали про всё. — Мы можем сделать больно. Очень больно. А потом пойти к твоей сестре. У неё мальчик, кажется? Бина почувствовала, как внутри закипает ярость. — Не трогайте их. — Тогда говори. И в этот момент тишину разорвал звук мотора. Машина влетела на территорию промзоны, фары ослепили убийц. Дверь распахнулась, и из темноты вышли Кадзуха, ДеАда и Ягода. — Стоять! — крикнула ДеАда. — Это мои! Главный усмехнулся. — А, Каэдэхара. И ты, предательница, — он посмотрел на ДеАду. — Думала, мы не знаем, что ты спишь с врагом? — Я сплю с мужем, — отрезала ДеАда. — А вы, ребята, забыли, кто вам информацию сливал последние два года? Без меня вы бы давно в тюрьме сидели. — Поэтому мы тебя и не тронули. Пока. — Главный перевёл взгляд на Кадзуху. — А ты... ты наш. Бросай эту игру, возвращайся. И мы забудем про девчонку. Кадзуха молчал. Потом шагнул вперёд. — Я не вернусь. — Жаль. --- Дальше всё смешалось. Убийц было больше, чем казалось. Из темноты вышли ещё трое. Семеро против четверых. Кадзуха двигался как в старые времена — жёстко, быстро, без жалости. ДеАда прикрывала его спину, работая с холодной эффективностью профессионала. Ягода не пряталась. Она схватила кусок арматуры и со всей силы опустила на голову одному из нападавших, который подкрадывался к ДеАде сзади. Тот рухнул как подкошенный. Ягода смотрела на него, трясясь, но не отступала. А Бина искала Флинса. Потому что Флинс был здесь. Он не послушался. Приехал на старой развалюхе, врезался в толпу, выскочил и теперь дрался, отвлекая на себя двоих. — Флинс! — заорала Бина. Он обернулся на секунду — и этой секунды хватило. Удар. Нож. Кровь. Флинс осел на землю, схватившись за бок. Бина закричала. Она не помнила, как оказалась рядом, как подобрала что-то тяжёлое с земли, как ударила человека, который стоял над Флинсом. Раз. Другой. Третий. Он упал. Бина стояла над ним, тяжело дыша, сжимая в руках окровавленный кусок металла. Флинс лежал в луже крови и не двигался. — Нет, — прошептала Бина. — Нет, нет, нет... Она рухнула рядом, прижала руки к его ране, пытаясь остановить кровь. — Флинс, пожалуйста, Флинс, не надо, ты не можешь, ты обещал... Где-то кричала ДеАда. Где-то Кадзуха добивал последних. Где-то Ягода вызывала скорую дрожащими руками. А Бина сидела в луже крови и смотрела, как жизнь уходит из самого дорогого человека. --- Скорая приехала через семь минут. Казалось, через вечность. Флинса грузили на носилки, а Бина не могла разжать рук. Её оттаскивали, а она цеплялась, кричала, не понимая слов. — Бина! — Кадзуха схватил её за плечи, встряхнул. — Бина, смотри на меня! Он жив! Его спасут! Но ты должна отпустить! Она посмотрела на свои руки. Красные. Липкие. Его кровь. — Я убила человека, — сказала она тихо. — Я убила человека, Кадзуха. — Знаю. — Он прижал её к себе. — Я знаю. — Я не хотела. — Знаю. — Он умрёт? — Не сегодня. --- В больнице было бело и холодно. Бина сидела в коридоре, сжимая в руках пакетик из-под конфет — тот самый, что дала Лаума. Пустой. Она съела их все, пока ждала. Ягода сидела рядом, молчала, иногда протягивала воду. Кадзуха и ДеАда говорили с полицией. Их не трогали — ДеАда знала, кого подключить. Лаума примчалась через три часа, несмотря на запреты. Села рядом, обняла, не спрашивая. А потом в коридоре появилась женщина. Средних лет, усталая, в старой куртке, с глазами красными от слёз. Она подошла к Бине и остановилась. — Ты — Бина? Бина подняла голову. — Я мать Флинса, — сказала женщина. — Мне позвонили из больницы. Бина встала, не зная, что сказать. Что она может сказать женщине, чей сын сейчас лежит на операционном столе из-за неё? — Я... — начала Бина. Мать Флинса смотрела на неё долго. Потом села рядом. — Он тебя любит, — сказала она просто. — Я знаю. Он мне всё уши прожужжал про свою Бину. Какая она красивая, какая умная, как он её спасёт. — Я не... я не хотела, чтобы так вышло. — Знаю. — Мать вздохнула. — Ты не виновата. Он сам выбирал. Он всегда сам выбирает, дурак. — Она вытерла глаза. — Только ты уж... если он выкарабкается... будь с ним. Ладно? Бина смотрела на неё и чувствовала, как ком подступает к горлу. — Буду, — прошептала она. — Обещаю. --- Через пять часов вышел врач. — Операция прошла успешно. Он потерял много крови, но молодой, сильный. Будет жить. Бина заплакала. Мать Флинса обняла её. Впервые за долгое время Бина плакала не от боли, не от страха, не от ломки. От облегчения. И от того, что её не прогнали. Что приняли. Что есть люди, которые просто... рядом. --- Флинс лежал в палате, весь в трубках и проводах. Лицо белое, как простыня. Бина сидела рядом, держала его за руку и смотрела на монитор, где билось его сердце. — Дурак, — шептала она. — Просто идиот. Я же просила не лезть. А ты... ты всегда лезешь. Он не отвечал. — Только попробуй не проснуться, — сказала она. — Я тебя из-под земли достану. Понял? Монитор пикнул ровно. Бина вздохнула, прижалась щекой к его руке. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Ситлали. «Жива? Слышала шум. Если что — приходи. Погадаю на того, кто тебе дорог. Бесплатно» Бина усмехнулась. Написала в ответ: «Жива. Он жив. Спасибо» Ответ пришёл через минуту: «Не за что. Ты теперь не такая, как мы. И это хорошо. Цени» Бина убрала телефон. Посмотрела на Флинса. — Только просыпайся, — прошептала. — Мы ещё на остров поедем. Барри тебе еще сто рисунков нарисует. Мама твоя пельменей налепит. Я... я тебе столько всего скажу. Только живи. Монитор пикал ровно. Жизнь продолжалась.