ночные брифинги

Вес Кими, прижимающий его сверху, создаёт особое давление — то самое, которым Джордж наслаждается, пожалуй, больше, чем мог бы признать. Он наблюдает сквозь полуприкрытые веки, как молодой человек ищет ритм, как его стройные мышцы напрягаются и перекатываются под покрытой потом кожей. Кими сосредоточен, его челюсть сжата в упрямую линию, которую Джордж часто замечает на разборе полётов после сложных заездов. Он пытается взять ситуацию под контроль, найти темп, но руки предательски дрожат, цепляясь за плечи Джорджа. — Давай, малыш, — хрипло произносит Джордж, его ладони скользят вниз от талии Кими к упругим ягодицам. Он впивается пальцами, удерживая его, подталкивая двигаться быстрее, глубже. — Ты можешь лучше. Резкий звук шлепка о разгорячённую кожу разносится по тихой комнате, внезапно и остро перекрывая все остальные звуки. Спина Кими выгибается, из его горла вырывается испуганный, высокий стон. Полное отсутствие привычной итальянской сдержанности — музыка для ушей Джорджа. — Джордж… — задыхается Кими, его ритм сбивается, голова запрокидывается назад. — Моя очередь, — отвечает Джордж. Одним плавным движением он хватает Кими за бёдра и переворачивает так, чтобы матрас принял на себя удар от падения на спину. Перемена подобна тектоническому сдвигу — внезапное изменение гравитации, от которого Кими растерянно моргает, глядя снизу вверх широко раскрытыми глазами. Джордж не даёт ему времени опомниться, хватая за лодыжки, и закидывает его ноги себе на плечи, фиксируя молодого человека в глубокой, уязвимой позе. Изменение угла мгновенное и сокрушительное. Джордж всем весом наклоняется вперёд, давя грудью на колени Кими. Когда он начинает двигаться, то это не про ритм, а про силу. Каждый толчок — тяжёлый, неумолимый удар, от которого Кими издаёт бессвязные звуки, цепляясь пальцами за спинку кровати. Ему некуда деться, нечего противопоставить этой поглощающей силе обладания. — Ну посмотри на себя, — шепчет Джордж, и его голос словно проникает в самое нутро. — Уже не такой дерзкий, да, Антонелли? Он наблюдает, как закатываются глаза Кими, как его рот остаётся открытым, будто умоляя о глотке воздуха и наклоняется, задевая зубами чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. Кими мотает головой, его волосы разметались по подушке тёмным ореолом, дыхание срывается на короткие, прерывистые вздохи. — Слишком… много, — с трудом, едва слышно выговаривает он. — Я не могу… — Хорошо, — выдыхает Джордж в ответ, наращивая темп. — Именно там я тебя и хочу. Его движения превращаются в горячий вихрь, полностью поглощённый тем, как тело Кими сжимается вокруг него в отчаянных спазмах. Он мягко берёт младшего за щёку, проводит тыльной стороной ладони по скуле, подбородку, а потом обхватывает пальцами шею, властно сжимая. Глаза Кими широко распахиваются. — Смотри на меня, — одними губами произносит Джордж, опуская вторую руку вниз, вдоль живота. Давление большого пальца на горло — твёрдая точка опоры. Боли не причиняет, а лишь утверждает контроль. Широко раскрытые глаза Кими встречаются с взглядом Джорджа. Каждый толчок пронзает тело дрожью, но именно намеренно медленные движения другой руки полностью лишают его самообладания. Ласка мучительно легка, создающая резкий контраст с жёстким ритмом, пригвоздившим его к матрасу. Из горла Кими вырывается прерывистый, стонущий звук, приглушённый захватом, его тело — натянутая струна, разрывающаяся от противоречивых импульсов. Джордж наклоняется ниже, его дыхание учащается, в воздухе витает густой запах смешанного пота. Он следит за тем, как мышцы живота Кими сжимаются и трепещут при каждом движении его пальцев. Бёдра Кими пытаются дёрнуться вверх, навстречу дразнящему прикосновению, стремясь к разрядке, которую Джордж так тщательно держит вне досягаемости. — Пожалуйста… — хриплый шепот где-то на грани отчаяния. Джордж в ответ качает головой. — Ещё нет. Кими облизывает пересохшие губы. Его ноги, всё ещё закинутые на плечи Джорджа, бесконтрольно дрожат. Решительный гонщик исчез, уступив место податливому телу, которое движется только по чужой воле. Зрелище, действующее, как быстровоспламеняющееся топливо, от которого темп Джорджа становится глубже. Он замечает точный момент, когда выражение лица Кими начинает рассыпаться, достигая невыносимого пика, и останавливает руку. Отказ — словно электрический разряд. Спина Кими выгибается над кроватью, а из горла вырывается отчаянный крик. В глазах — дикая мольба, безмолвный вопрос. Губы Джорджа трогает напряженная улыбка. Он отпускает горло Кими лишь для того, чтобы захватить его рот в жадном поцелуе, проглатывая судорожные вздохи. Язык требовательно проникает внутрь и, как только Кими отвечает, он отстраняется, оставляя его задыхаться. Рука возобновляет медленные, мучительные движения, теперь синхронизируясь с ритмом бёдер. Он чувствует последнюю, неизбежную дрожь и как мир превращается в размытый калейдоскоп статического шума. Взгляд Кими, стеклянный и переполненный абсолютной отдачей, послушно прикован к его лицу. С губ срывается высокий, прерывистый стон, когда тело наконец содрогается от первой волны разрядки обрушивающейся откуда-то сверху. Джордж не сбавляет обороты, погружаясь в это трепещущее тепло, пока зрение не затуманивается, а его собственный глухой стон не теряется в изгибе шеи Кими. Тишина в комнате густая и тяжелая. Кими лежит, чувствуя, как его ноги медленно сползают вниз и безвольно ложатся на простыни. Грудь вздымается в неровном ритме, повторяющем дыхание Джорджа, застывшего над ним. Он смотрит в потолок рассеянным взглядом, наблюдая, как за веками медленно меркнут звёзды, и четко ощущает момент, когда губы Джорджа нежно прижимаются к его щеке. Это аккуратное прикосновение после той смеси жестокости и расчёта, с которыми Джордж обращался с ним минутами раньше, заставляют душу Кими мгновенно обгореть. Он зарывается лицом в плечо Джорджа, когда тот притягивает его к себе, переворачиваясь на спину. Только здесь можно без последствий позволить увидеть себя таким. — Кими, — шёпотом произносит Джордж, скользя пальцем по линии подбородка. Прикосновение нежное, но наполненное тяжестью их общей близости. Тёмные волосы Кими беспорядочно рассыпаны по белой наволочке, а усталые карие глаза поднимаются, сосредотачиваясь на острых очертаниях чужого лица. — Люблю, когда ты становишься таким, — продолжает Джордж. — Намного более честно. Он меняет положение, скользнув рукой по ноге Кими с затяжным теплом, и наблюдает, как учащённо бьётся пульс в выемке на шее. В его глазах читается удовлетворённый блеск водителя, который довёл высокопроизводительную машину до предела, точно зная, где металл начинает плавиться. Кими глубоко вздыхает в ответ. — Наслаждайся, пока можешь, — хрипло бормочет он. В его голосе звучит мягкий итальянский акцент, усиленный пережитым напряжением. — Завтра на трассе я не дам тебе расслабиться. Уголки губ Джорджа слегка приподнимаются, но в его взгляде по-прежнему проскальзывает сосредоточенность. Он наклоняется, едва касаясь носом виска Кими, и гладит его подбородок, а потом перемещает руку с лица на шею, осторожно обхватывая её пальцами, в безмолвном напоминании, кто держал всё под контролем в темноте. — До завтра ещё далеко, Кими, — выдыхает он бархатным шёпотом. — А сейчас ты никуда не денешься.