Перевернутая цель. La mémoire détruite.

Наступала Лита – Проступала мгла.       Было хорошо.       Даже очень.       Ветер трепал мою шевелюру, запутав волосы ещё сильнее. Солнце совсем-совсем не слепило глаза, и я, не переставая, глядел на него, наслаждаясь погодой и тишиной. Разве что шелест травы и колышущихся цветов мелькал где-то на грани сознания, но он был очень тихим. Небо было таким голубым, словно я оказался в сказке. Солнечные лучи выглядели как нити и рассеивались сквозь пористые облака, которые придавали этому небу некую… изюминку?       Выдохнув, я и не заметил, как затаил дыхание. Склонив голову на бок, ближе к траве, чья текстура напоминала невероятно мягкую перину, я наткнулся на цветок. Ветер наклонил его бутон прямо в сторону моего лица. Неожиданным образом у меня не нашлось слов, чтобы его описать. Белый. Красивый. Этого достаточно. Прикрыв на мгновение глаза, я сорвал цветок, совсем не задумываясь, поднёс к носу и вдохнул. Запах ванили наполнил нос, дурманя голову нотками гари. Откуда бы здесь быть запаху гари? Поморщившись, отбросил цветок и поднялся.       Лазурная гладь надо мной тут же окрасилась в багровый. Солнце сменилось луной. Такой белой и холодной, что заболели глаза.       Что?       Подскочив, выпрямился, оглядывая небо. Сердце забилось быстрее, паника захлёстывала меня. Белоснежные облака, напоминавшие мне сахарную вату, вдруг потемнели и вслед за небом окрасились в алый цвет. Капля упала мне на лоб, и я вздрогнул. Запах металла наполнил всё пространство, не оставляя сомнений. Кровь.       И эта кровь лилась на меня градом. Припав к земле, я попытался закрыться кофтой, но её на мне не оказалось. Ветер, сбивший с ног, больше не создавал ощущения безмятежности. Уткнувшись лицом в траву, я ощутил лишь отвратительную слизь. Зажмурился и сжался прямо там. Шквалистый ветер нарастал, кровавый дождь продолжал лить, не останавливаясь не на миг.       Обтерев лицо рукой, я попытался открыть глаза, тут же жалея об этом: крупная капля упала прямо на радужку, вызывая зуд, который быстро перешёл в жжение. Крик вырвался сам собой — было невероятно больно — и пара капель упали в рот. Мысли путались, от осознания тошнило.       Мир перевернулся. Крепкие руки схватили за плечи, поддерживая на весу и к губам приставили что-то холодное. Чужие пальцы силой разжали челюсть и влили тёплую жидкость, заставляя закашляться. Вода. Я припал к стакану словно животное. Часть стекла по подбородку, падая на грудь, заставляя вздрагивать, но мне хотелось смыть этот ужасный привкус.       Тяжело дыша и опираясь о чужой торс, который вдруг показался мне невероятно приятным, я сел. Осознав, что творю, отпрянул от чужого тела и попытался раскрыть глаза. Яркий свет заставил вновь зажмуриться. Всё те же руки подхватили за талию и перетащили меня на что-то мягкое. Не задумываясь, я облокотился о него, роняя голову на чужое плечо. Румянец, наверное, заливал меня по самые кончики ушей, но было всё равно.       Воспоминания вдруг навалились разом. Резко вдохнув и подскочив, я открыл глаза, игнорируя боль, взглянул на запястье. Метка горела красным. Я… Доминант? Обернувшись на человека, что помог мне, я всмотрелся в его глаза. Совершенно серые, полные непонимания. Или это мои так отразились в его?       Мой доминант! То есть… уже сабмиссив… Голова шла кругом, и я рухнул на колени мужчины, сидящего рядом.       — Как вы себя чувствуете? — голос, раздавшийся надо мной, был низким, с бархатистыми нотками, что ещё больше вогнало меня в краску. О, Боже, что я творю. — Помните что-нибудь? Для многих явление Покровителя является потрясением.       Покровитель. То существо?.. Голова вспыхнула, словно в неё воткнули огромную иглу и тут же вытащили, не сдержавшись, я завыл, жмурясь.       Я раскрыл глаза и вдохнул воздуха. Нос заполонил запах мяты. Было темно, и я лежал на чём-то мягком, вероятно, это была кровать. Свернувшись вокруг подушки, принялся обдумывать. Мне было… хорошо? Я не чувствовал своего сабмиссива. В груди кольнуло, как только я вспомнил о нём. Однако, всё было нормально. Словно позабыв обо всём, что он со мной сделал, я двинулся по своему внутреннему компасу.       Пол оказался тёплым. Халат на мне оказался довольно мягким, я завернулся в него сильнее. Дверь нашлась быстро, я раскрыл её и, не думая, шагнул наружу, оказываясь в большом помещении, напоминающим гостиную. Она пустовала. Сквозь большие окна лился лунный свет, но он почти ничего не освещал, словно в издёвку, стал тусклее, наверное, облака заслонили…       Двигаясь по тёмным коридорам вдоль стен, я всё четче ощущал состояние своего доминанта. Блин. Помотав головой, продолжил шагать дальше: коридор, поворот, коридор, очередной поворот… Я сбился со счета, когда наконец достиг тупика.       Прислонившись к углу, стоял мужчина. Кажется спал. Стараясь его не тревожить даже мимолётным взглядом, я проскользнул в комнату, которая слабо, но освещалась парой свечей.       Сердце забилось сильнее.       Мой сабмиссив. Я, кажется, сорвался? Всё смазалось в единое пятно, становясь чётче лишь когда его тело оказалось в моих объятиях. Совсем позабыв о вопросах разума, я забрался к нему под одеяло и, прижав к себе, кажется, тут же уснул.       Плевать на всё. Мой Том наконец-таки рядом со мной.

***

      Было от чего-то невероятно холодно: дрожь не останавливалась, одеяло не грело. Я сжался сильнее, кутаясь ещё больше, но это не помогало от слова совсем, кажется, стало даже холоднее. Он не был чем-то из вне, а скорее зарождался прямо под грудью меж костей, расползаясь все дальше и дальше, впитываясь в ткани, смешиваясь с кровью. Тело онемело, а метка вдруг вспыхнула. Не метафорически, а натуральным огнём. Зажмурившись сильнее, я пытаться потушить её, бья о постель, трепыхаясь в одеяле прежде, чем осознал, что боли нет. А пламя продолжало гореть.       Жар опалил меня. Это не было подобно обычному огню, который имел свойство пожирать всё, что может, не останавливаясь, игнорируя всякие преграды.       Страх, на миг подавленный удивлением, разросся с новой силой, заполоняя меня так же, как этот огонь, расползающийся вокруг. Не оставляя ожогов, но, выжигая изнутри ту ледяную дрянь, которая вцепилась мне под рёбра в самое сердце, он совсем не останавливался. В глазах потемнело, тело не слушалось, хотелось убежать, забиться в самый дальний угол.       Как же жарко. Жарко-жарко-жарко!       Мысли путались, во рту стало сухо, губы, наверное, обтрескались... А потом жар схлынул так же внезапно, как и появился. Осталась только пустота: там, где ещё пару секунд назад необъятное и непонятное пламя изжигало холод, покрывший кости с органами, теперь зияла тишина. Ни боли, ни холода или жара, ни облегчения.       Я медленно поднёс дрожащую руку к лицу — кожа была целой, губы, однако, влажными, словно ничего и не случилось. Я выдохнул, когда всё стихло, оставляя меня лежать в луже пота, и наступившей тишине... и это у меня в ушах звенит?       Тело знобило без остановки. Чёрт-чёрт-чёрт!..       Еле-как сел, конечности совсем не слушались. Мир поплыл, голова закружилась и, повалившись на бок, я свалился с кровати. Грохот, раздавшийся в ушах, оглушил меня. Горячая, явно вязкая жидкость потекла с ушей по виску. Пол под щекой был гладким и холодным. Приятно. Не о том ты думаешь, Гарри. Поверхность подо мной вдруг затряслась, заставляя поморщиться. Открытие хотя бы одного глаза оказалось непосильным делом. Грохот усиливался, Голова гудела, В груди, чёрт, вновь похолодело. Шорох, шаг и шарк: Перед глазами встал мрак...