Нулевая отметка света

Эпиграф: «До скорой встречи, до скорой встречи Моя любовь к тебе навечно..» — группа Звери

***

В коридоре душно — окна распахнуты настежь, но ветра нет. Пот течёт по спине, рубашки прилипают к телу. Пахнет мелом, потом и ещё чем-то тревожным — последним экзаменом. Варвара выходит из аудитории. Лицо раскрасневшееся, на лбу испарина. Она прижимает зачётку к груди, выдыхает так, будто весь экзамен не дышала. Сергей сидит на подоконнике. Увидев её, спрыгивает — резко, даже слишком. Подходит. — Ну? — коротко спрашивает он. Варвара поднимает на него глаза. Улыбается — устало, но довольно. — Пять, — говорит она. — Представляешь? Пять, Костенко! — Я знал, — отвечает он. И улыбается краем губ. — Знал он, — фыркает она. — А сам небось переживал больше моего. Он пожимает плечами, отводит взгляд. — Немного. — Ага, немного. — Она толкает его в плечо. — Ладно, садись давай, готовься. Твоя скоро очередь. — Успею. Он не садится. Стоит рядом и просто смотрит на неё. Из аудитории выходит ещё один курсант, вытирает лоб платком. — Костенко, следующий! — кричит преподаватель из дверей. Сергей вздыхает, поправляет китель. — Ну, давай, — говорит Варя. — Не подведи. — Так точно. Он смотрит на неё с заметной улыбкой. На секунду задерживает взгляд. После он заходит в аудиторию. Варвара остаётся в коридоре. Садится на подоконник, где только что сидел он. Смотрит на закрытую дверь. Подходит Сашка, становится рядом. — Кого ждём? — спрашивает он. — Костенко сдаёт. — А, ну этот сдаст. Куда денется. — отвечает Сашка. — Слушай, Фролова, а вы с ним... ну, это... — Что? — Да ничего, — Сашка отмахивается. — Я просто спросил. Варвара смотрит на него. — Петров, иди готовься лучше. — Уже иду. Он отходит, но ухмыляется. Варвара снова смотрит на дверь. Ждёт.

***

Через полчаса Сергей выходит. Спокойный, как всегда. Варвара встаёт с подоконника. — Ну? — Пять, — коротко отвечает он. — Я же говорила. — Говорила. Она улыбается. — Пошли отсюда, — говорит она. — Душно. — Пошли. Они выходят из академии в летний вечер.

***

На следующий день Сашка организует «вылазку» в город. — Так, народ, — командует он, когда они встречаются у входа. — План такой: сначала мороженое, потом гуляем, потом ещё мороженое, потом я домой, а вы как хотите. — И как мы всё успеем? — спрашивает Ира. — Успеем. Я быстро. Полянский рядом с Ирой. Он несёт её лёгкую сумку, хотя она не просила. Выходят на набережную. Солнце печёт, вода блестит, чайки кричат. Город живёт своей летней жизнью. Сашка покупает всем мороженое — пломбир в стаканчиках. — Держите, пока не растаяло! Все рассаживаются на парапете. Смеются, болтают. Сашка травит байки из жизни общаги, Ира смеётся, Полянский смотрит на неё и тоже смеётся вместе с ребятами. Варвара и Сергей сидят чуть поодаль. Он ест мороженое молча. Она тоже. — Вкусно? — спрашивает она. — Ага. Потом все идут гулять дальше. Полянский тащит Иру смотреть какие-то памятники. Сашка плетётся за ними, делает вид, что ему интересно. Варвара и Сергей снова остаются позади. Идут медленно, не спеша. — Костенко, — вдруг говорит она, глядя вперёд. — М? — Ты знаешь... — она замолкает, подбирает слова. — Я рада, что мы вместе учились. Что ты был рядом. Все эти годы. Даже несмотря на то, что мы познакомились только в прошлом году. Он смотрит на неё. Она идёт, глядя на реку, на солнце, на облака. Щурится. — Ты чего это? — спрашивает он осторожно. — Ничего. Просто сказала.. правду. Она останавливается у парапета, облокачивается на него. Смотрит на воду. Он останавливается рядом. — Варь, — тихо говорит он. — Ась? Она поворачивается к нему. Солнце освещает её лицо, ветер шевелит волосы. Она улыбается — просто так, потому что день хороший. — Почему я раньше не замечал, что ты так... светишься? — сказал Серёжа. Варвара с удивлением и непониманием посмотрела на него. Потом улыбается — чуть смущённо, чуть растроганно. — Костенко... — начинает она. — Эй! — орёт Сашка откуда-то спереди. — Вы там чего? Идите быстрее! Варвара смеётся, трогает Сергея за рукав: — Пошли, а то нас уже заждались. — Пошли, — отвечает он. Они догоняют компанию. Но оба знают — этот момент останется с ними.

***

Через несколько дней — выпускной. Зал украшен красными флагами, портретами, цветами. Родители, преподаватели, гости — все в парадном. Духовой оркестр играет марш. Курсанты в идеально вычищенной форме строятся у сцены. Кто-то нервничает, кто-то пытается шутить. Сашка дёргает галстук. — У меня он как удавка, — жалуется он Ире. — Терпи, — отвечает она. — Это ж последний раз. — Сказал бы я, что последний раз... — Петров! — Молчу. Спустя короткое время объявляют начало. Все выстраиваются. Громов выходит на сцену, произносит речь — короткую, сухую, по делу. Потом начинается вручение. — Костенко Сергей! — вызывают. Он идёт к сцене. Громов пожимает руку, вручает диплом. — Костенко. Хорошо учился. Служи достойно. — Служу Советскому Союзу! — Фролова Варвара! Она выходит и подходит к сцене. Громов смотрит на неё. — Фролова. Молодец. Не подведи. — Служу Советскому Союзу! После вручения — общее фото на ступенях. Все толкаются, строятся. Сашка орёт: — Варька, Костенко, станьте рядом! Вы ж у нас звёзды! Они становятся. Плечом к плечу. Она чувствует тепло его руки через ткань костюма. Он стоит ровно, не шевелится. Вспышка. — Всё, готово! — кричит фотограф. Все расходятся. Варвара и Сергей оказываются рядом в толпе. — Ну вот и всё, — говорит она. — Да, — отвечает он. — Пойдём, Громов ждёт. — Пойдём.

***

В кабинете натоплено, пахнет махоркой и старыми бумагами. Громов сидит за столом, перед ним стопка документов. — Костенко, заходи. Сергей заходит, садится на стул. Громов даже не поднимает головы — листает бумаги. — Припять. Пятый отдел. Явиться десятого июля. Вопросы? — Никак нет, товарищ полковник. Громов поднимает глаза. Смотрит на него долгим взглядом. — Пять лет тут проучился. Из мальчика в мужчину превратился. — Он протягивает бумаги. — Распишись. Сергей расписывается, возвращает. — Иди. Следующую зови. Сергей встаёт, идёт к двери. У порога останавливается. — Товарищ полковник... — Чего? — Спасибо. Громов смотрит на него. Кивает. — Иди. Сергей выходит. В коридоре стоит Варвара. — Ну? — спрашивает она. — Припять, — коротко отвечает он. — Ясно. Он смотрит на неё. Хочет что-то сказать, но не решается. — Иди, — говорит она. — Громов ждёт. — Ага. Он уходит. Она заходит. — Садись, Фролова. Громов протягивает ей бумаги. — Москва. Центральный аппарат, второй отдел. Явиться восьмого июля. Она кивает, берёт бумаги, расписывается. — Вопросы? — Никак нет, товарищ полковник. Громов забирает документы, смотрит на неё. — Пять лет... — Он качает головой. — Ладно, иди. Она встаёт, идёт к двери. У порога оборачивается: — Спасибо, товарищ полковник. Громов уже смотрит в окно. Не оборачиваясь, бросает: — Служите. Она выходит. В коридоре пусто. Сергей уже ушёл. Она стоит секунду, потом идёт к выходу.

***

Последний вечер перед отъездами. Комната забита народом. Сашка достал где-то лимонад и печенье — настоящий пир. Все сидят кто на кроватях, кто на полу, кто на подоконниках. — Давай, наливай! — командует кто-то. Сашка разливает лимонад по стаканам, расплёскивая половину. — Эй, аккуратнее! — кричит Ира. — Я аккуратный, — обижается Сашка. Полянский сидит рядом с Ирой. Он незаметно кладёт руку на её спину. Она замечает, но молчит. Только улыбается чуть-чуть. Варвара и Сергей — на подоконнике. Она свесила ноги, он стоит рядом, опершись плечом о стену. — Костенко, — говорит Сашка, — ты там в своей Припяти не заскучай. Пиши. — Буду. — А ты, Фролова, в Москве не загуляй. А то знаю я вас, москвичек. — Куда мне, — усмехается Варвара. — Ой, смотрите, она скромничает, — подкалывает кто-то из ребят. Все смеются. Полянский берёт гитару, перебирает струны. — Что сыграть? — Давай что-нибудь грустное, — предлагает Ира. — Зачем грустное? — возмущается Сашка. — Давайте весёлое! Выпуск же! — Давай и то, и другое, — говорит Варя. Полянский начинает что-то тихое, мелодичное. Ира кладёт голову ему на плечо — легко, будто случайно. Он замирает на секунду, потом продолжает играть. Варвара смотрит на них, улыбается. Потом переводит взгляд на Сергея. Он смотрит на неё. — Красиво играет, — говорит она. — Ага. Он протягивает ей стакан с лимонадом. Она берёт, их пальцы касаются. Он не убирает руку сразу — чуть задерживается. Она замечает, но молчит. — Костенко, — тихо говорит она. — Что? — Ты правда будешь писать? — Правда. — Часто? — Как смогу. Она кивает. Смотрит на стакан, на свет от лампы, отражающийся в лимонаде. — Я буду ждать, — говорит она просто. Он смотрит на неё. Ничего не говорит. Песня заканчивается. Все хлопают. Сашка кричит: «Давай ещё!» Полянский смотрит на Иру. Она улыбается. — Давай, — говорит она. Он начинает снова. Под утро все начинают расходиться. Варвара и Сергей выходят вместе. — Проводишь? — спрашивает она. — Ага. Идут по коридору. Тишина. Только лампы гудят. У двери в её комнату останавливаются. — Костенко... — тихо начинает она. — Варь, — перебивает он. — М? Он смотрит на неё. Долго. Потом говорит: — Ничего. Просто... счастливо. Она кивает: — И ты. Он уходит. Она смотрит ему вслед, потом заходит в комнату. Иры нет — она ещё с Полянским. Варвара ложится на кровать и смотрит в потолок.

***

Перрон залит солнцем. Поезд Москва — Киев уже подали, пассажиры толпятся у вагонов. Носильщики с тележками, объявления по громкоговорителю, запах дыма и лета. Компания провожает Сергея. Сашка суетится, таскает чемодан, хотя Сергей несколько раз говорит, что сам справится. — Да ладно, — отмахивается Сашка. — Дай хоть раз в жизни полезным быть. Ира стоит рядом с Варварой, но видно, что она немного рассеянна. Она уже проводила Полянского вчера вечером, и тот уехал в Ленинград. Всё прошло быстро: поцеловал в щёку, пообещал писать, сел в поезд. — Ты как? — тихо спрашивает Варя, заметив её состояние. — Нормально, — отвечает Ира. — Он обещал писать каждый день. — Будет, я чувствую это, — уверенно говорит Варя. Сашка подбегает к ним: — Всё, чемодан в вагоне. Костенко сейчас придёт. Сергей подходит к ним. Останавливается напротив Варвары. Сашка и Ира отходят чуть в сторону, давая им возможность попрощаться. — Костенко, — говорит Варя. — Варь. Она смотрит на него. Он на неё. — Ты пиши, ладно? Желательно, чтобы часто, — говорит она. — Мгм. — Не "мгм", а точно. Он усмехается: — Хорошо. Она протягивает руку, чтобы поправить ему воротник. Он замирает. — Воротник кривой.., — тихо объясняет она. — Спасибо. Пауза. Он смотрит на неё долгим взглядом. — Варь... — начинает он. — Я знаю, — перебивает она. — Я тоже буду писать. Он кивает. — Всё, иди, — говорит она. — Поезд уйдёт. Он идёт к вагону и оборачивается у двери. Она стоит на перроне, ветер слегка треплет её волосы. Рядом Сашка машет рукой, Ира улыбается сквозь грусть. Варвара машет. Он машет в ответ. И заходит в вагон. Поезд трогается. Варвара идёт вдоль перрона, потом бежит. Затем останавливается. Поезд уходит вдаль. Сашка подходит, кладёт руку на плечо: — Варь, пошли. Она кивает, но не двигается. Ира берёт её за руку: — Пойдём, Варь. Пора. Они уходят с перрона втроём.

***

После вокзала Варвара забрала свои документы с академии, а после этого садится на скамейку около фонтана в парке. Солнце уже низко, вода блестит оранжевым. — Варь! Она оборачивается. Ира. Идёт быстрым шагом, размахивая сумкой. — Ты чего тут сидишь? Я тебя обыскалась! — Извини, просто прогулялась, — отвечает Варя. — Гуляет она, — Ира плюхается рядом на скамейку. — Ты никуда больше не уходи, а то и так немного одиноко. Полянский вчера уехал, Костенко сегодня... тоска. Варвара кивает. — Понимаю. Некоторое время они сидят молча, глядя на воду. Потом Ира вздыхает: — И что теперь делать будем? — Работать, — пожимает плечами Варя. — Устраиваться. Жить. — Скучно звучит. — А что не скучно? Ира задумывается. Потом говорит: — Я буду каждый день письма писать. Полянскому. Он обещал отвечать. — А ты хотя бы веришь? — Верю. — Ира улыбается. — А ты? Будешь Костенко писать? Варвара молчит. Потом кивает. — Буду. — Часто? — Надеюсь на это. Ира смотрит на неё внимательно. — Варь, а у вас с ним... ну, серьёзно? Варвара поворачивается к ней: — Что значит «серьёзно»? — Ну, ты понимаешь. Варвара отводит взгляд. — Не знаю, Ир. Мы всего лишь напарники. Он... — она замолкает, подбирая слова. — Он свой. Понимаешь? Свой. — И всё? — А что ещё? — Варвара смотрит на неё. — Мы не в кино. Ира вздыхает, откидывается на спинку скамейки. — Ладно. Наверное, ты права. Будем ждать писем. — Будем. Они сидят ещё немного. Потом Ира встаёт: — Пойду я. Завтра на работу оформляться. — Удачи. — И тебе. — Ира наклоняется, обнимает её быстро. — Не скучай. — Не буду. Ира уходит. Варвара остаётся одна. Она смотрит на фонтан, на закат. Думает о том, что сейчас Сергей уже где-то далеко, в поезде, едет к себе в Припять. Что он будет делать завтра? О чём думать? — Фролова. Голос знакомый. Варвара оборачивается. Воронцова. Стоит в нескольких метрах, держа папку с документами. Варвара смотрит на неё. Молчит. Воронцова подходит ближе. Останавливается, смотрит на реку. — Тоже проводила? — спрашивает она, не глядя на Варвару. — Проводила. — Костенко? — Да. Воронцова усмехается: — А я никого не провожала. Никого.. Варвара молчит. Не знает, что сказать. Воронцова садится на другой конец скамейки. Достаёт сигарету, закуривает. — Знаешь, Фролова, — говорит она, пуская дым, — я тебе всегда завидовала. Варвара смотрит на неё удивлённо. — Чему? — Всему. — Воронцова усмехается, но без злости. — Друзьям. Костенко. Тому, что ты всегда знаешь, кто ты есть. А я... — она замолкает. — Ты тоже знаешь. — Знаю? — Воронцова поворачивается к ней. — Я всю жизнь притворялась. То папиной дочкой, то стервой, то ещё кем-то. А кто я на самом деле — не знаю. Варвара смотрит на неё. Впервые видит её такой. — Ты уезжаешь? — спрашивает она. — Да. К родственникам. В другой город. Надоело здесь. — Воронцова тушит сигарету о подошву туфли, прячет окурок в карман. — Ты не думай, я не за покаянием пришла. Просто... сказать. Чтоб ты знала. — Зачем? — Не знаю. Может, чтоб и мне легче было. Она встаёт, поправляет пальто. — Прощай, Фролова. Больше не увидимся. Варвара тоже встаёт. — Счастливо, Воронцова. Та смотрит на неё долгим взглядом. Потом кивает и уходит. Варвара остаётся одна. Смотрит на закат, на реку, на пустую скамейку рядом. Потом тоже идёт домой. В Москве и в Припяти зажигались огни. Кто-то смотрел на них с набережной, кто-то — с крыши. Но общей крыши у них больше не было. Теперь у каждого была своя. Они ещё не знали, что однажды встретятся на новой крыше. Совсем в другом месте, совсем в другое время. И что эта встреча изменит всё. Но всё это будет потом. А пока — просто лето, просто письма, просто свет, который они успели разглядеть друг в друге.

Продолжение следует...