Нулевая отметка света

Эпиграф: «Огни на арене гаснут. А память — никогда».

Пролог

Прошло полтора года. Восемнадцать месяцев, которые растянулись в вечность и сжались в короткие письма, исписанные знакомым почерком. Варвара уже знала наизусть все его фразы: «рад, что у тебя всё хорошо», «устал от работы», «скоро увидимся». Она научилась читать между строк — там, где он не дописывал, где ставил многоточия, где вдруг спрашивал: «Помнишь нашу крышу?» За это время Ира трижды ездила в Ленинград к Полянскому и дважды возвращалась счастливая и заплаканная одновременно. Сашка получил повышение и теперь звал всех «на банкет». А Варвара всё ждала. Ей казалось, что она уже научилась ждать так, как не умел никто.

***

Московское утро в феврале выдалось морозным, но солнечным. За окном поблескивал снег, на стекле расцвели ледяные узоры. Варвара сидела за столом в своей комнате, заваленным рабочими бумагами. Отчёты, сводки, документы — центральный аппарат не давал расслабляться. Она тёрла переносицу, пытаясь сосредоточиться на очередном отчёте, но взгляд то и дело падал на конверт, лежащий отдельно. Письмо из Припяти пришло вчера, она уже перечитала его трижды. Она взяла конверт в четвёртый раз. «Варь, здравствуй. Устал от этой диверсии на ЧАЭС. Полгода уже с этим делом вожусь — надоело до чёртиков. Бумаги, слежка, подозрительные типы, а толку чуть. Иногда кажется, что мы топчемся на месте. Но есть новость, которую я давно хотел тебе рассказать: Сашка звонил, говорил, что есть возможность перевестись в Москву. Думаю, может, и правда стоит? Хочется уже нормальной жизни. И к тебе поближе. Как ты? Что у вас? Пиши. Твой Костенко». Варвара перечитала последние строчки. «К тебе поближе». Она невольно улыбнулась и прижала письмо к груди, будто это могло сократить расстояние между Москвой и Припятью. В комнату влетела Ира — раскрасневшаяся, шапка уехала набок. За ней, чуть медленнее, вошёл Сашка с довольной ухмылкой. — Варька! — крикнула Ира с порога. — Ты не поверишь! Билеты в цирк! На премьеру! Сашка достал! Говорят, там новые артисты, двойняшки, все в восторге! Идём сегодня! Сашка бросил на стол два билета: — Держите. Места лучшие. Я знаю, как делать подарки. — Спасибо, Саш, — улыбнулась Варя, пряча письмо в ящик стола. — Не за что, — он подмигнул. — Мне тут знакомый сказал, что эти двойняшки — огонь. Особенно брат, Алёша. Все девчонки от него млеют. Ира тут же подхватила: — Вот и проверим! Варь, ты как? Варвара вздохнула, глядя на гору отчётов: — Ир, может, не сегодня? У меня работы полно. — Работа подождёт! — Ира уже стаскивала шапку. — Тебе надо развеяться! А то сидишь тут, читаешь письма, грустишь. Кстати, что пишет Костенко? — Пишет, что устал от работы. И что думает переводиться в Москву. — В Москву?! — Ира подскочила. — Варька, это же отлично! Наконец-то вы будете вместе! — Пока только думает, — осадила её Варвара, но в глазах у неё было тепло. Сашка усмехнулся: — Думает — значит, приедет. Костенко если что решает — делает. — Всё равно! — Ира схватила билеты. — Надо отметить! Пошли в цирк! Варвара посмотрела на бумаги, потом на подругу и сдалась: — Ладно, уговорили. Она быстро собралась, накинула пальто. Через десять минут они уже выходили на улицу. Сашка, на прощание подмигнув, пожелал хорошего вечера и ушёл по своим делам.

***

В цирке на Цветном бульваре яблоку негде было упасть. Ира тащила Варвару сквозь толпу, уворачиваясь от продавцов мороженого и воздушных шаров. В воздухе пахло попкорном, опилками и чем-то праздничным. Оркестр настраивал инструменты, публика рассаживалась по местам. — Скорее, скорее! — Ира нашла их ряд и усадила Варвару рядом с собой. Представление началось с яркого номера акробатов, за ним последовали жонглёры, дрессированные собачки. Ира хлопала, Варвара тоже постепенно оттаивала, но по-настоящему замерла, когда объявили: «Внимание! На арене под куполом цирка! Воздушные полотна. Дуэт двойняшек — акробатов, Алёна и Алексей!». На арену вышли двое. Парень и девушка, похожие как две капли воды. Светлые волосы, лёгкие движения, одинаковые улыбки. Они поднялись под купол, и началась магия. Варвара смотрела, не дыша. Они двигались синхронно, будто одно целое — перелетали с полотна на полотно, замирали в воздухе, держась за руки. В какой-то момент свет погас, и только один луч выхватил их из темноты. Они парили, глядя друг на друга, и в этом взгляде было столько доверия, что у Варвары защемило в груди. Она вдруг подумала о Сергее. О том, как они работали в паре — тоже без слов, тоже с полуслова. О том, как он дарил ей веточку цветов на праздники, как она подарила ему шарф. О том, как они сидели на крыше и молчали. Номер закончился громом аплодисментов. Ира хлопала так, что ладони покраснели: — Варь, это невероятно! Надо с ними познакомиться! Через пять минут, через кровь и пот, они уже были за кулисами. Из-за ширмы вышли близнецы. Алёна — живая, с горящими глазами. Алёша — чуть сдержаннее, но с такой улыбкой, что у Иры дыхание перехватило. — Привет! — Алёна подошла первой. — Вы на нашем номере были? Понравилось? — Это было потрясающе! — выпалила Ира. — Я так хлопала, что руки болят! — Спасибо! — засмеялась Алёна. — Это Алёшка всё придумал. Алёша перевёл взгляд на Варвару. Подошёл ближе. — А вы, вижу, не просто впечатлились, — сказал он мягко. — У вас взгляд такой... будто вы сами летали. Варвара чуть смутилась, но ответила ровно: — Красиво очень. Вы молодцы. — Спасибо. — Алёша не отводил глаз. — Меня Алёша зовут. А это моя сестра-тиран Алёна. — Варвара. — Красивое имя. Подходит вам. — Он улыбнулся. — Вы часто в цирк ходите? — Не часто. Подруга затащила. — Значит, судьба, — легко сказал Алёша. — Мы тут после представлений ходим обычно в кафе напротив посидеть. Заходите, если захотите. Будем рады. Алёна, стоявшая рядом, внимательно посмотрела на Варвару, потом на брата, и мягко ответила: — Алёш, не приставай к людям с порога. — Я не пристаю, — парировал он. — Я приглашаю. Ира тут же согласилась. Варвара кивнула из вежливости, но чувствовала на себе его взгляд ещё долго после того, как они вышли на улицу.

***

Через несколько дней Ира уговорила Варвару зайти в кафе, где обычно собирались циркачи. Алёша и Алёна уже сидели за столиком у окна. Увидев девушек, Алёша привстал и отодвинул стул для Вари. — Проходите. Я уже заказал вам кофе. — Он пододвинул к Варе чашку. — Чёрный, без сахара, правильно? Варвара удивлённо подняла бровь: — Вы наблюдательный. — Только когда интересно, — ответил он с лёгкой улыбкой. Разговор пошёл легко. Алёна рассказывала о гастролях, о том, как они начинали в цирковой школе, как впервые вышли на арену. Ира поддакивала, Варвара слушала, иногда вставляя короткие реплики. — А ты, Варь, — вдруг спросила Алёна, — чем занимаешься? У тебя вид такой... серьёзный. — Работаю, — уклончиво ответила Варя. — Бумажная работа. — Скучная, наверное, — улыбнулась Алёна. — А у нас вот каждый день — праздник. Ну, почти. Алёша, сидевший напротив, не сводил с Варвары глаз. Он расспрашивал о жизни в Москве, о том, чем она увлекается. Она отвечала коротко, но он не отступал. — Знаете, Варь, у вас удивительные глаза, — вдруг сказал он. — В них есть глубина. Такие редко встречаются. Ира хихикнула. Алёна закатила глаза: — Алёш, ты опять за своё? — Я просто говорю правду, — парировал он. — Не виноват, что она правда красивая. Варвара почувствовала неловкость, но ответила твёрдо: — Спасибо, Алёша. Вы очень милы. — «Милы» — это комплимент или отмазка? — усмехнулся он. — И то, и другое, — улыбнулась Варя. Алёша понимающе кивнул, но не отступил. Когда они вышли из кафе, он догнал её: — Варь, можно проводить? — Я с Ирой, мы вместе живём. — Я провожу вас обеих. Мне не трудно. По дороге он рассказывал забавные истории из цирковой жизни, смешил Иру, но то и дело поглядывал на Варвару. У общежития он задержался, глядя на неё: — Надеюсь, увидимся ещё. Вы очень... светлая. Варвара кивнула: — Спасибо за компанию. В комнате Ира вздохнула: — Варь, он же прямо втюрился! Как он на тебя смотрел! — Он просто общительный. — Ага, ага. Ты ему нравишься, это ж видно. Варвара промолчала, но в глубине души знала, что Ира права.

***

В тот же вечер, за сотни километров от Москвы, в Припяти, Сергей сидел в своём кабинете. На столе перед ним лежала папка с делом о диверсии на Чернобыльской АЭС. Фотографии, схемы, рапорты — всё это было изучено вдоль и поперёк. Он устало потёр лицо, откинулся на спинку стула. Взгляд упал на фотографию в рамке, стоящую на столе. Та самая, с выпускного. Варвара улыбается, он стоит рядом, плечом к плечу. Он вдруг вспомнил, как они тогда, после вручения дипломов, были в одной комнате с компанией друзей. Сидели молча, слушали игру на гитаре. И как он, после посиделок, не договорил то, чего хотел сказать. Сергей провёл пальцем по стеклу, прикрывающему снимок. В дверь постучали, вошёл сослуживец: — Костенко, начальство вызывает. По твоему вопросу. Сергей поднялся, одёрнул китель. В кабинете начальника разговор был коротким и по-военному сухим. — Костенко, по поводу твоего рапорта о переводе. Рассмотрят, но не быстро. Бюрократия, сам знаешь. — Понимаю. — А пока работай. Дело с диверсией не закрыто. Сергей кивнул и вышел. На лице — усталость, но в глазах — надежда. Вечером, вернувшись в свою холостяцкую квартиру, он долго сидел у окна, глядя на заснеженную улицу, но при этом до сих вспоминал все проведённые дни в Москве с Варварой.

***

В выходной Ира снова уговорила Варвару зайти в цирк — на этот раз на репетицию. «Это не то же самое, что представление, гораздо интереснее», — убеждала она. Варвара подозревала, что Ира снова что-то задумала, но согласилась. В пустом зале было тихо и прохладно. На арене Алёна и Алёша отрабатывали новые элементы. Когда они заметили девушек, Алёша спустился с полотна и подошёл к ним. — Варя! Какими судьбами? — он сиял. — Хочешь попробовать? Она покачала головой, но он уже взял её за руку, подводя к полотну. — Давай, я подержу. Не упадёшь. Она нехотя позволила подвести себя к полотну. Он помог ей ухватиться, поддерживая за локоть, — вежливо, не касаясь лишнего. Она взялась за ткань, повисла на руках, ощутив непривычную тяжесть. Алёша тут же подхватил её под плечи, помогая спуститься. — Видишь, ничего страшного, — сказал он, отступая на шаг. — В следующий раз получится дольше. Варвара, чувствуя, что он ждёт большего, чем просто репетиция, мягко отстранилась: — Спасибо, Алёша. Наверное, не моё. — Всё дело в доверии, — заметил он. — Без него и в цирке нечего делать. — Я знаю, — ответила Варвара. — У меня уже есть человек, которому я доверяю. Он посмотрел на неё, понял и не стал настаивать. В глазах мелькнула лёгкая грусть, но он только кивнул. Позже, в раздевалке, Ира шепнула: — Он тебя чуть не обнял! Я видела! — Он просто помогал, — осадила её Варвара. — Я ему сразу сказала, что жду другого человека. Ира вздохнула, но больше не заговаривала об этом.

***

Ночью они не спали. Ира сидела на кровати, обхватив колени, Варвара — у окна, глядя на заснеженный двор. — Варь, — тихо сказала Ира, — а ты не думаешь, что зря отшиваешь Алёшу? — Не думаю, — ответила Варя. — Он хороший, но я жду другого. — А если тот не приедет? Вдруг что-то случится? — Приедет. Он обещал. Ира вздохнула, подошла к подруге, обняла за плечи: — Ладно. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. — Я буду. Когда он будет рядом. — Я сейчас что? Варвара поджала свои губы в одну линию, продолжая смотреть на Иру: — А сейчас дыра. Хоть и маленькая, но ужасно глубокая..

***

На следующий день Варвара села за стол и взяла чистый лист. Писала не торопясь, подбирая слова, как привыкла за полтора года разлуки: «Костенко, здравствуй. Получила твоё письмо. Устал? Понимаю. Работа есть работа. Но про перевод в Москву — это отличная новость. Надеюсь, всё получится. Тут в цирк ходили с Ирой, познакомились с двумя артистами, близнецами. Алёша — брат — очень милый, пытается ухаживать. И его сестра — Алёна, тоже хорошая. Ребята не плохие, но всё равно не хватает только тебя. Приезжай. Ира передаёт привет. Варя». Она перечитала, чтобы убедиться в правильности слов и в грамматических ошибках, а потом аккуратно сложила лист, вложила его в конверт и написала адрес.

***

Через несколько дней Сергей получил конверт с московским штемпелем. Он открыл его, пробежал глазами строчки, потом перечитал ещё раз — медленно, вчитываясь в каждую фразу. На словах про Алёшу чуть нахмурился, но потом отложил письмо, достал из ящика стола стопку её прежних писем, перевязанную бечёвкой. Подержал в руках, улыбнулся чему-то своему, убрал обратно. Взял чистый лист. «Варь, здравствуй. Спасибо за письмо. Рад, что у вас всё хорошо. Про перевод — бумаги пока ходят, но, надеюсь, скоро решу. Цирк — это хорошо, развлекайся. Ире привет. Костенко». Он запечатал конверт, отложил до утра.

***

Поздним вечером Сергей сидел у окна своей квартиры. За стеклом — зимняя Припять, огни, тишина. На столе стояла фотография Варвары — та самая, с выпускного, где они стояли плечом к плечу. Рядом — стопка её писем, которую он уже доставал сегодня. Он долго смотрел на снимок, потом аккуратно положил его на верх письма, погладил уголок рукой. — Скоро, — сказал он тихо, сам себе. После погасил свет. В Москве, в своей комнате, Варвара тоже смотрела в окно. Снег падал крупными хлопьями, двор был пуст. Она думала о его письме. «Бумаги пока ходят», — это означало, что он не передумал.

Продолжение следует...