Нулевая отметка света

Эпиграф: «И две тысячи лет война Война без особых причин Война — дело молодых Лекарство против морщин» — группа Кино

***

Синяк на запястье Варвары за ночь расцвёл — жёлто-фиолетовый, с тёмной серединой, где пальцы лысого сжимались особенно сильно. Сергей сидел на краю кровати, держал её руку в своей, рассматривал. Варвара нахмурилась и тихо произнесла. — Не надо. Уже не больно. — Не ври. Пауза. Потом Варвара тихо произносит: — Немного, — она расслабила руку. — Серёж, правда, всё нормально. Синяк — не перелом. Он не ответил. Встал, пошёл на кухню ставить чай. Варвара смотрела ему в спину — напряжённую, сведённую лопатками. Он злился. Не на неё. На себя, что не был рядом. На тех троих, которые посмели. На весь этот город, который с каждым годом становился всё злее. На кухне они не говорили о драке. Варвара спросила про слежку, Сергей ответил: «Ничего». Она не поверила, но не стала лезть. — Ой, Серый, это типичная Варя, — сказал Сашка, попивая из кружки горячий кофе. — Это не она. Это время такое... Голос Сергея был тихим, но с ноткой ярости.

***

Степанович вызвал его ближе к вечеру. Сергей зашёл, закрыл дверь. Полковник сидел за столом, перед ним лежала карта и несколько чёрно-белых фотографий — размытые, явно снятые издалека. — Костенко, — начал Юрий без предисловий. — «Волки» объявились. Завтра в пять утра они перевозят оружие со склада на складе. Точку знаем. Адрес — в конверте. — Кто идёт? — Группа захвата, ты, Петров. И ещё трое. Сергей взял конверт, не открывая. — Почему так срочно? — Потому что потом они могут пропасть, если узнают о слежке. И потому что Шах там будет. Лично. Сергей поднял глаза. Юрий смотрел на него пристально, без улыбки. — Петрова предупреди. Сбор в четыре утра, на первом этаже. Оружие получите на месте. — Так точно. Сергей вышел. В коридоре остановился, прислонился к стене. Шах. Тот, кто убил родителей Вари. Завтра утром — может быть, всё закончится. Или только начнётся. Он зашёл к Сашке, тот сидел в своём углу, перебирал бумаги. — Завтра в четыре, — сказал Серёжа. — Будет захват «Волков». Шах будет. Сашка поднял голову, посмотрел внимательно. — Ты готов? — Готов. — А Варя знает? — Нет, — Серёжа помолчал. — Не буду её нервировать. Сашка кивнул, отложив стопку бумаг. — Только обязательно вернись к ней, Костенко.

***

В три часа ночи Сергей открыл глаза. Темнота за окном была густой, декабрьской, с редкими фонарями, которые боролись с ней без особого успеха. Варвара спала рядом, свернувшись калачиком, — она всегда спала так, когда было холодно. Волосы разметались по подушке, лицо спокойное, без той вечной напряжённости, которая появлялась днём. Он смотрел на неё минуту, может, две. Потом бесшумно поднялся, натянул штаны, рубашку. Свет не вкучал, потому что боялся разбудить Варвару в такую рань и в такой момент. В прихожей он задержался у вешалки. Форма, куртка, ботинки. И красный шарф. Тот самый, который Варя подарила ему в академии — десять лет назад, в другой жизни, когда они ещё не знали, что такое авария на ЧАЭС, Барсов, потерянные дети и бандитские пули. Он взял шарф, повертел в руках. Красный, уже выцветший на сгибах, с парой зацепок — получились во время вышивки, а другие появились из-за того, что в прошлом году зацепился за гвоздь на работе. Варвара предлагала зашить, он сказал: «Не надо, будет как на память». Он намотал шарф на шею, затянул узлом. Не для тепла — для того, чтобы если что-то случится... чтобы хоть что-то от неё было рядом. Символ, идиотский, почти детский. Но он не мог его не надеть. На тумбочке в прихожей лежал листок бумаги, вырванный из блокнота. Сергей написал записку ещё вчера, перечитал три раза, выбросил, написал заново. Теперь положил на видное место — так, чтобы Варвара увидела сразу. «Моя Варя. Я уехал по делу. Постараюсь вернуться к обеду. Если что — не ищи. Твой Серёжа». Он взял ключи, открыл дверь и вышел. Замок щёлкнул тихо, почти бесшумно. Чтобы Варвара не проснулась раньше времени.

***

Рассветало медленно. Склад на окраине — заброшенный ангар с проржавевшей крышей, окружённый гаражами и редкими деревьями. Сергей лежал за бетонным блоком, сжимая автомат. Слева — Сашка, справа — двое из группы захвата. Мороз пробирал до костей, но он не чувствовал. — Заходят, — шепнул Сашка. Три машины, фары погашены, въезжают во двор. Сергей насчитал шесть человек. Шах — четвёртый, в чёрной дублёнке, с сигаретой в зубах. Сергей узнал его по фотографии из отдела — широкое лицо, тяжёлый подбородок, глаза-щёлочки. — Ждём сигнала, — сказал старший группы. Сигнал пришёл через минуту — из здания, где сидел ещё один человек. Сергей рванул первым. Перестрелка была короткой и грязной. Стреляли вслепую, в полумраке, пули визжали о металл. Сергей не думал ни о чём — только двигался, стрелял, уходил от выстрелов. В какой-то момент он увидел Шаха — тот бежал к машине, и Сергей рванул за ним. Сзади были слышны выстрелы, которые постепенно отдалялись от них. — Стоять! — заорал он, но Шах не остановился. Сергей выстрелил — в колесо. Машина вильнула, врезалась в столб. Шах вылетел из водительской двери, побежал пешком. Сергей догнал его через пятьдесят метров, сбил с ног, заломил руки. — Ты — Костенко? — спросил Шах, задыхаясь. — Тот самый? — Заткнись, — сказал Сергей, защёлкивая наручники. — А что не со своей женой? Надоела, да? Сергей ударил его. Один раз. В лицо. Сильнее, чем следовало. Шах затих. Сергей утащил Шаха за шиворот, до самого склада. В это же время всю банду успели задержать и отправить по машинам. Первая часть группы увозила их, другая осматривала склад. Взгляд Сергея постепенно искал Сашку, а потом и вовсе. Нигде его не было. Но вскоре он нашёл за деревом, выдохнул. А когда подошёл ближе — замер. Сашка стоял на коленях, прижимая руку к животу. Пальцы были красными. Очень красными. — Саша! — Серёжа рванул к другу. Сашка улыбался. Он всегда улыбался, даже когда было больно. — Глупо вышло, — сказал он. — Я же не на той стороне был. — Заткнись, — повторил Сергей, прижимая его руку к ране. — Сейчас, скорую... Он оглянулся — группа захвата заметила их двоих и уже вызвала подмогу. Сашка смотрел на него мутными глазами. — Красный шарф... — сказал он. — Твой... хороший. Передай Варе... пусть бережёт тебя. А ты... её. — Ты сам ей передашь. — Не успею, наверное. Сергей не ответил. Только сжал его плечо.

***

В это же время Варвара проснулась. Потянулась к Сергею — пусто. Села, оглядела комнату. Никого. Она не встревожилась сразу — он часто вставал рано, уходил на кухню, курил. Но на кухне никого не было. И в ванной. И в прихожей — ботинок нет, куртки нет, даже шарфа красного нет. На тумбочке — записка. Она прочитала её один раз. Потом второй. Потом села на стул в прихожей и уставилась в стену. «Если что — не ищи». — Серёженька...

***

Февральский снег падал крупными хлопьями, ложился на плечи, шапки, ресницы. Варвара стояла с Сергеем на крыше дома, курила — привычка, которую она подцепила в кафе и никак не могла бросить. Сергей стоял рядом, обнимая её за талию. Сашку похоронили в январе. На кладбище было много людей — из отдела, сослуживцы, даже Громов пришёл. Ира плакала, её Андрей держал за руку. Варвара не плакала, Сергей не проронил ни слезинки. До сих пор. — Замёрзла? — спросил он. — Немного, — она стряхнула пепел. — Но ничего. Они помолчали. Снег падал в воду, таял, исчезал. — Как же всё неудачно вышло... Столько надежд, и всё без толку... Сергей повернул голову в сторону Варвары, склоняя голову на бок. — А сейчас? Варвара помолчала, потом ответила: — Я хочу домой... Когда всё было хорошо. Когда родители, когда Сашка... Когда все были живы. Сергей грустно посмотрел на Варвару, поцеловал в макушку. — Я тоже. Но надежда остаётся теперь на нас двоих. — Нет. У нас нет ещё ни дочери, ни сына. Сергей тихо цыкнул, качая головой. Но с заметной улыбкой. — Ты умеешь подбадривать во время разговора на тяжёлые темы. И умеешь до сих пор светиться, как и в академии. — Даже сейчас? — спросила Варя с улыбкой, до сих пор держа сигарету в пальцах. — Даже сейчас... — ответил Серёжа, улыбаясь ей в ответ.

Продолжение следует...