2. «На спор»
10 мая 2026 г., 20:30
Примечания:
Она вышла больше чем первая глава, но в целом мне нравится 💃
Утро встретило Фаенона холодом.
Он лежал на кровати, укрытый новым спальником, и смотрел в потолок, где причудливыми узорами расползалась знакомая трещина. За окном было пасмурно — небо затянуло облаками, и первые признаки осени настойчиво стучались в стекло моросящим дождём.
Фаенон пошевелился и поморщился. Спина затекла, но уже не от жёсткой поверхности, скорее из-за непривычно мягкого матраса. Вчера он уснул только под утро, проворочавшись с мыслями о звёздах, о девушках, о странном прозвище от Мидея и о том, как ему, чёрт возьми, повезло.
— Хайкас, — пробормотал он в пустоту, пробуя слово на вкус. Оно не звучало ни как комплимент, ни как ругательство.
Снаружи доносились звуки просыпающейся базы. Обычные утренние звуки, к которым Фаенон всё ещё не привык. Он сел, потёр лицо ладонями и вдруг поймал себя на том, что вслушивается к шагам за стенкой.
— Фаено-о-он! — раздалось прежде, чем он успел что-то додумать. — Подъём! Дозор сам себя не выстоит! И Каська сказала тебе чай занести, но я чай выпила, так что бери пустую кружку и делай вид, что это ты выпил!
Голос Цифер звучал бодро, несмотря на ранний час. Фаенон представил, как она стоит за дверью с невинным выражением лица и пустой кружкой в руках, и ухмыльнулся.
— Иду, — крикнул он, свешивая ноги с кровати.
За дверью послышалось довольное хмыканье и удаляющиеся шаги.
Фаенон натянул рубашку, застегнул кобуру и уже взялся за ручку двери, когда взгляд случайно упал на полку. Там, среди его безделушек, стоял осколок зеркала, который он подобрал на складе.
Фаенон замер. Потом, сам не зная зачем, подошёл и взял его в руку.
Из мутного серебра глядело усталое лицо. Светлые волосы, отросшие за последние месяцы, падали на глаза и топорщились на затылке. Он привык не замечать этого, поскольку в одиночных вылазках некогда следить за причёской. Но сейчас...
Он порылся в рюкзаке и выудил старые, ещё с прошлых времён, ножницы. Таскал с собой их чёрт знает сколько лет, и вот снова пригодились.
Фаенон встал перед зеркалом, поднял руку с ножницами к волосам и на секунду замер, прикидывая в голове как их подстричь.
— Ну, давай, — сказал он вслух и щёлкнул ножницами.
Пряди одна за другой падали на пол. Фаенон стриг наугад, без особого мастерства, просто убирая лишнее. Когда он закончил, в зеркале отражался почти незнакомец. Волосы стали короче, аккуратнее и открыли лицо. Он стал выглядеть... моложе, что ли? Или просто более живым.
— Новая жизнь, — пробормотал он, — новая причёска. Прямо-таки красавчик.
Сунув ножницы обратно, он смахнул волосы с плеч и вышел в коридор. Там его ждала уже не Цифер, а оставленная на полу бумажка.
«Фаенончик, я пошла на вышку, догоняй. Термос с нормальным чаем у меня. Если что, я пошутила про пустую кружку, а то ты подумаешь, что я совсем обнаглела. Ладно, немножко обнаглела. Жду. Ц. (⊙▂⊙)»
Фаенон хмыкнул, сунул бумажку в карман и зашагал к лестнице.
Коридор четвёртого этажа встретил его привычным полумраком и запахом старой краски. Он проходил мимо двери Мидея и сам не заметил, как сбавил шаг. Из-за двери не доносилось ни звука. Наверное, спал или уже ушёл.
«Какое мне дело», — подумал Фаенон и ускорился.
Лестница привычно скрипела под ногами. На третьем этаже он обогнал какого-то парня, который медленно спускался, держась за перила и зевая во весь рот. Парень коротко кивнул ему, и Фаенон кивнул в ответ.
На первом этаже у выхода толпились несколько человек: кто-то протирал оружие, кто-то пил из кружки прямо на ходу. Фаенон прошмыгнул мимо, стараясь не встречаться взглядами, но краем уха уловил:
— Это ж тот новенький?
— Ага, Цифер с Касторией притащили...
— Выживет, интересно?
Он сделал вид, что ничего не услышал. В конце концов, он сам задавал себе этот вопрос каждое утро последние пятнадцать лет.
Уличный воздух ударил в лицо свежестью и сыростью. На улице моросил мелкий дождь — асфальт блестел, а в выбоинах стояла вода, отражая серое утреннее небо.
Фаенон огляделся. Нужно было найти эту вышку. Он вспомнил, что вчера вечером, когда сидел на крыше, заметил за территорией базы две конструкции, похожих на вышки. Одна у главных ворот, а вторая за колледжем — деревянно-металлическое недоразумение, которое он тогда принял за склад ненужного хлама. Какая из них дозорная? Цифер, разумеется, не уточнила, а проверять свои догадки ценой блуждания по незнакомой территории не хотелось.
— Эй, — окликнул он какого-то парня, который возился с ящиком у стены. — Где находится вышка?
Парень поднял голову и уставился на него с лёгким недоумением.
— Их две вообще-то. Тебе какую?
Фаенон мысленно выругался. В следующий раз нужно уточнять.
— Цифер позвала с ней посидеть. Которая из них?
Лицо парня тут же просветлело, будто эта информация всё объясняла.
— А, с Цифер. Тогда на ту что за колледжем. Выходи через калитку у склада и сразу налево, вдоль забора, ты её сразу увидишь. Которая у ворот в основном для ночных смен, там серьёзные ребята сидят. А Цифер на этой страхолюдине обитает.
Фаенон кивнул в знаке благодарности и зашагал в указанном направлении. Обогнув склад, он нашёл узкую и ржавую калитку, явно сделанную уже после катастрофы, и вышел за периметр. Сразу за оградой, метрах в пяти, торчала та самая конструкция, верхушку которой он вчера заметил с крыши. Вблизи она выглядела ещё более... оптимистичной. Нелепая, собранная из труб, досок и, кажется, чьей-то веры в лучшее. Внизу, у шаткой лестницы, топталась знакомая фигура. Цифер грызла какой-то сухарь и, заметив его, помахала рукой.
— О, дополз! А я уж думала, ты решил меня тут одну мучить.
— Твоя записка меня переубедила, — отозвался Фаенон, подходя ближе. — И где ты вообще взяла бумажку?
— Из блокнота Аглаи спёрла, — призналась она без тени смущения. — Она всё равно не заметит, их там много. Пошли, глянешь на наше орлиное гнездо.
Фаенон бегло осмотрел её: вышка оказалась невысокой, метров семь, не больше. Внизу валялись пустые ящики, перила наверху обмотаны верёвкой там, где металл проржавел насквозь. Выглядело так, будто конструкцию колотили из того, что нашлось под рукой за час до обеда.
Цифер первой ступила на лестницу. Конструкция жалобно скрипнула, но выдержала. Фаенон постоял секунду, оценивая надёжность этого сооружения, и шагнул следом. Ступеньки были скользкими от утренней влаги, но перила, обмотанные верёвкой, держали крепко.
— Не бойся, не развалится, — бросила Цифер через плечо. — Тут даже Мидей лазает, а он тушка тяжёлая.
— Я и не боюсь, — буркнул Фаенон, хотя внутри что-то ёкнуло, когда очередная перекладина жалобно застонала под его ногой.
Наверху их встретил ветер, настойчиво трепля волосы и забираясь под воротник, вызывая мурашки. Девушка уже уселась на раскладном стуле, поджав под себя ноги, и жестом пригласила его занять место рядом.
Фаенон опустился на ящик, огляделся. С высоты база казалась игрушечной. Дальше, за забором, тянулся бесконечный, заросший разрушенный город до самого серого горизонта.
— Как тебе виды? Нравится? — спросила она, доставая термос из рюкзака и протягивая ему кружку с налитым чаем.
— Выглядит красиво. — ответил он, принимая кружку.
Цифер хмыкнула и вдруг замерла, уставившись на него так пристально, что Фаенон невольно проверил, не испачкался ли он.
— Ты подстригся?
Он машинально коснулся волос, будто забыл об этом.
— Ну... да?
— Сам?
— А тут парикмахерская за углом, не заметила?
Цифер фыркнула, скрестив руки на груди.
— Заметила. Но там, говорят, запись на пятнадцать лет вперёд. Ты видимо по блату прошёл.
Она осмотрела его с ног до головы, будто оценивая скульптуру на выставке, наклоняя голову то влево, то вправо, и наконец вынесла вердикт:
— Неплохо, Фаенончик, даже очень. Прямо скажем, из одуванчика превратился во что-то приличное. Того и гляди девки на базе в очереди выстроятся.
— Не, спасибо, — он неловко повёл плечом, но уголки губ уже предательски ползли вверх. — Я тут не ради этого.
— Хотя знаешь, — продолжила она и задумчиво почесала подбородок, — для тебя, наверное, уже не «девки», а «дамы». Ну, с учётом твоего-то солидного возраста.
Фаенон поперхнулся чаем.
— Мне вообще-то тридцать четыре, какой ещё солидный возраст?
— Ой, ну прости-прости, — она подняла руку в примирительном жесте и невинно похлопала глазами, — тридцать четыре это ж глубокая старость по нашим меркам. А вообще, я думала что тебе лет сорок.
— В таком случае, тебе, — не остался он в долгу, — я бы дал все пятнадцать по поведению.
— Ой, да ладно! — она пихнула его локтём, но было видно, что подкол ей понравился. — Не завидуй моей юной душе.
Фаенон фыркнул, признавая поражение в этой словесной перепалке. Цифер, как кошка, поигравшая с добычей и потерявшая интерес, откинулась на спинку стула, потянулась и зевнула, ничуть не стесняясь.
— Слушай, Фаенончик, — сказала она с видом заговорщицы. — Ты же у нас уже адаптированный, а это значит что можешь и сам подозорить.
Он удивлённо поднял бровь.
— Правда?
— Ну а что такого? Сиди, смотри по сторонам, если что кричи или свисти. А у меня, знаешь ли, ночь была тяжёлая, Каська вчера рассказывала про свои рецепты, а я чуть не уснула прямо за столом, — она уже стягивала с себя капюшон, сворачивая его в подобие подушки. — Так что ты пока тут за главного, а я вздремну чуток. Договорились?
— Договорились, — неуверенно кивнул Фаенон, чувствуя, что его, кажется, обвели вокруг пальца.
Девушка уже устраивалась поудобнее, привалившись к перилам и подложив свёрнутый капюшон под щёку.
— Только если что буди сразу, — пробормотала она, закрывая глаза. — А то потом Мидей или Аглая нам бошки открутят, если проспим что-нибудь важное.
— Понял.
— И чай допей, а то остынет совсем.
Она умолкла. Через пару минут её дыхание стало ровным. Фаенон покосился на неё — та свернулась клубочком на этом хлипком стуле и спала так спокойно, будто находилась не на семиметровой вышке, а в гамаке где-нибудь в тихом дворике. Удивительно.
Он повернулся обратно, взял бинокль и поднёс к глазам. Сначала картинка была расплывчатой, поэтому он покрутил колёсико, настраивая резкость, и мир проявился.
Фаенон медленно водил из стороны в сторону, привыкая к новому углу обзора.
Слева была разрушенная школа, крыша которой провалилась внутрь, оставив торчать балки, похожие на рёбра. Дальше жилой квартал, где дома стояли вплотную друг к другу, будто пытались удержаться от падения. На фоне серого неба их силуэты казались декорациями к старому фильму.
Никакого движения.
Фаенон опустил бинокль, протёр глаза и снова поднёс к лицу.
Вот на крыше школы устроились птицы. Галки, наверное. Их было много, они сидели плотно, сливаясь в чёрное пятно. Потом одна сорвалась, за ней другая, и стая поднялась в воздух, закружилась над развалинами и улетела куда-то за горизонт. Красиво.
Он перевёл взгляд дальше. Пустынная улица, где когда-то было оживлённое движение. Сейчас на ней не было ничего, кроме пыли, зарослей и редких клочьев бумаги, которые ветер гонял по асфальту. В подворотне между двумя домами что-то мелькнуло. Фаенон напрягся и навёл резкость.
Это оказалась обычная бродячая собака. Она выбежала из подворотни, остановилась, повела носом, а потом трусцой побежала вдоль стены, пока не скрылась за углом. Фаенон выдохнул, не заметив, что задержал дыхание.
Время тянулось медленно. Он отмечал всё, что попадалось в поле зрения: вывеску, которая всё ещё держалась на одном болте, раскачиваясь на ветру; ржавые машины, наполовину вросшие в землю; кучу мусора, которую дождь растащил по всей улице.
В какой-то момент веки начали тяжелеть. Фаенон потёр лицо, сменил позу, но через десять минут глаза снова слипались.
— Вон там, — пробормотал он себе под нос, — вторая труба слева, на ней голубь сидит. Уже полчаса как сидит. Может, мёртвый? Нет, вон, головой крутит. Живой значит.
Он снова моргает, пытаясь сфокусироваться.
— Там, у забора, куст шевелится. Ветер, наверное. Или... нет. Ветер.
«На протяжении пятнадцати лет ты не мог спокойно спать, а теперь тебя вырубает от скуки. Позор».
Мысли начали плыть. Голубь на трубе, дрожащий куст, паутина трещин на стене школы — всё слилось в одно мутное пятно. Он снова попытался отвлечься, но все мысли и слова выскальзывали из головы.
Мир за линзами бинокля медленно поплыл.
***
Солнце пробивалось сквозь тонкие занавески и рисовало на полу золотые полосы, дрожащие от сквозняка. Он лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел на эти полосы, пытаясь осознать: у него всё получилось. Экзамен по навигации сдан на отлично. Он всё ещё не верил, и думал что вчерашний день оказался сном. Тот самый преподаватель, который за семестр ни разу никому не поставил выше оценки «удовлетворительно», после его ответа молчал почти десять секунд. В аудитории даже было слышно, как за окном шумит вентиляция. А после он буркнул: «Неплохо, Каослана. Лучшее, что я слышал за последние годы» — и вывел в зачётке идеальную пятёрку. Сейчас, лёжа в постели, он прокручивал тот момент снова и снова. Три недели без сна явно увенчались успехом. Фаенон перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, чтобы не заорать от счастья. Получилось плохо — звук всё равно вышел, глухой и торжествующий. На тумбочке завибрировал телефон. Он нашарил его вслепую, не поднимая головы, и поднёс к глазам. Там висело непрочитанное сообщение от контакта «Систер». Систер: Пришли результаты? Точно. Он ведь не рассказывал ей. Он набрал в ответ одно слово: «Пятёрка» — и отправил, всё ещё улыбаясь. Ответ пришёл через несколько секунд: Систер: ГОРЖУСЬ!!!! ᕦ(ò_óˇ)ᕤ Вечером зайду, жди. И не вздумай сбежать отмечать без меня (~˘▾˘)~ Он хмыкнул и отложил телефон. Сбежать без неё? Как будто это возможно. Кирена была единственным человеком в этом городе, с кем по-настоящему хотелось делить и радость, и всё остальное. Он поднялся, потянулся до хруста в позвонках и прошлёпал босиком на кухню. В банке на верхней полке ещё оставался кофе, который, по словам Кирены, был настоящим и молотым, и достался ей от подружки с Лофу Сяньчжоу. Этот кофе был с каким-то хитрым названием, но Фаенон благополучно его забыл. Он берёг его для особого случая, и сегодня был именно такой. Кофе он готовил в старой кофеварке — той самой, что отец подарил ему при поступлении. «Настоящий кофе спешки не терпит», — сказал он тогда, и Фаенон, конечно, отмахнулся, потому что какой студент думает о философии кофеварки? Но сейчас, стоя над плитой в съёмной квартире, он вдруг поймал себя на том, что улыбается, вспоминая тот момент. Кофеварка зашипела, выталкивая тёмную пену в верхнюю секцию. Запах поплыл по кухне — густой, с ноткой горечи, тот самый, что в студенческие утра заменял ему полноценный завтрак. Он перелил кофе в любимую кружку с дурацкой надписью «Лучшему пилоту», которую Кирена заказала с какого-то сайта с принтами, и вышел на балкон. Город внизу уже проснулся и шумел. Охема была той ещё смесью старого и нового: ржавые кондиционеры на дореволюционных фасадах соседствовали со стеклянными башнями, а между ними сновали беспилотные курьеры и старые добрые велосипедисты. Солнце заливало крыши, где-то вдалеке мелодично прозвенел трамвай, а из открытого окна этажом ниже доносился приглушённый бит — сосед опять включал свою колонку на полную. «Я стану пилотом, — подумал Фаенон, грея ладони о кружку. — И увижу Охему с высоты. И не только её.» Мысль была пьянящей и немного пугающей, как и всё, к чему он шёл последние годы. Телефон завибрировал. Не личное сообщение — ожил групповой чат, который он вчера предусмотрительно поставил на беззвучный и, разумеется, забыл проверить. Уведомления сыпались одно за другим: одногруппники обсуждали, что сессия наконец-то сдохла, каникулы начались и погода слишком хорошая, чтобы торчать по домам. lolkeezz: эу, народ, сегодня в парке у фонтана. кто хочет — подтягивайтесь, будем отмечать VexWii: Я за. Только захватите нормальную колонку, а не тот позор с прошлого раза Navimar: принято)) буду через час. lolkeezz: @NeiKos, ты как? У тебя же пятёрка вышла? NeiKos: Она самая ;) lolkeezz: ОООО тогда точно приходи VexWii: Поддерживаю, хахвха Navimar: без выпивки не обойдётся, пхаха. Фаенон хмыкнул, глядя на экран. Допив кофе, он вернулся в квартиру и поставил кружку в мойку. С одной стороны, он обещал Кирене отметить вдвоём. С другой — вечером они всё равно увидятся, а сейчас у него было куча времени ничегонеделания, солнечное утро и желание хоть ненадолго почувствовать себя обычным студентом, у которого только что закончилась сессия. Он натянул чистую футболку, надел джинсы, проверил, не забыл ли ключи и карточку, и вышел на улицу. Город встретил его привычной суетой. Он шагал по тротуару, лавируя между людьми, и глазел по сторонам без всякой цели. Вот кафешка, где от одного запаха начинали идти слюнки. Вот книжный, где на одной из витрин стояла книжка, которую Фаенон добавил в список желаний ещё в прошлом месяце. Рядом с дверью уличный музыкант настраивал гитару, и пара прохожих притормозила в ожидании импровизированного концерта. В парк он притопал быстрее, чем ожидал. Его встретила привычная аллея старых лип и фонтан в центре, который вечно ремонтировали и никак не могли доремонтировать. Вокруг на скамейках уже сидели компании, кто-то транслировал музыку через портативную колонку, кто-то смеялся, снимая происходящее на камеру. Голуби, снующие туда-сюда, лениво взлетали когда кто-то проходил мимо. — О, Каос! — его заметили почти сразу. Знакомый парень с потока, чью настоящую фамилию никто не помнил, махнул рукой, приглашая к ним в беседку, — дуй сюда, мы тут место заняли! Фаенон подошёл. Народу собралось прилично, около десяти человек. Кто-то из его группы, кто-то с параллельных курсов. На столике уже выстроились бутылки с чем-то явно покрепче газировки, а в центре водрузили упаковку пластиковых стаканчиков. — Ну что, пятёрка? — спросила его девушка, сидевшая рядом с его одногруппником, и Фаенон, не сдержавшись, расплылся в улыбке. — Ага. — Держи, заслужил, — его хлопнули по плечу и сунули в руку стаканчик. Напиток оказался чем-то фруктовым и некрепким — похоже, кто-то раздобыл сидр и щедро разбавил, чтобы хватило на всех. Фаенон присоединился к ним, чокнулся с остальными и отпил. Разговоры текли легко и бестолково, как это обычно бывает, когда всем чуть за двадцать и каникулы только начались. Обсуждали преподавателей, вспоминали, кто как сдавал, и строили планы на лето. Кто-то предлагал махнуть на побережье, кто-то — устроить марафон фильмов ужасов. Фаенон сидел, попивал сидр и чувствовал, как напряжение последних недель медленно отпускает. Три недели без нормального сна, бесконечные конспекты и страх провала — всё это осталось позади. На душе было беззаботно хорошо — так, как бывает только в моменты, которые потом вспоминаешь годами. — Фань, чего лыбишься? — толкнул его сосед. — Да так. Просто день хороший. Где-то через час компания начала потихоньку рассасываться. Фаенон тоже поднялся, попрощался и неспешно побрёл прочь из парка, но направился не домой, а в сторону торговых улочек. Мысль, которая мелькнула ещё утром, теперь оформилась окончательно: он испечёт булочки. Те самые, по маминому рецепту, которые в детстве разлетались с противня быстрее, чем успевали остыть. Так что сначала — в продуктовый. Дойдя до супермаркета, тот встретил его кондиционированной прохладой и стеклянными дверями, которые разъехались с тихим шипением. Он прихватил корзинку у входа и двинулся между рядами, сверяясь с мысленным списком. Мука — есть, и даже срок годности в порядке. Дрожжи нашлись не сразу, их упаковка слилась с другими приправами. Сахар, корица, сливочное масло, немного ванильного экстракта для аромата, хотя мама, наверное, сказала бы что это лишнее, но Фаенон решил поэкспериментировать. В очереди на кассу он залип в телефоне, машинально пролистывая ленту новостей. Где-то мелькали заголовки про какую-то вспышку в портовом районе и рекомендации не выходить на улицу без необходимости, но он не вчитывался — каждый день что-нибудь такое пишут. Выйдя из супермаркета с пакетом в руке, он уже собирался идти домой, но вспомнил, что одних булочек для праздничного вечера маловато. Кирена наверняка притащит что-то с собой, поэтому хотелось тоже её чем-нибудь порадовать. Кондитерская была через дорогу — маленькая, почти незаметная, зажатая между аптекой и ремонтом телефонов. Но те, кто знал, ценили её за удивительно вкусные пирожные и шоколад ручной работы. Фаенон толкнул дверь, и над головой звякнул колокольчик. Внутри пахло ванилью, карамелью и шоколадом. — Приветик! — девушка за прилавком, кажется, запомнила его ещё с прошлых визитов. — Ты сегодня какой-то довольный. — Экзамен на отлично сдал, — он не смог сдержать улыбку. — Поздравляю! — она всплеснула руками. — Тогда тебе точно нужно что-нибудь вкусное. Для себя или с кем-то отмечаешь? — С сестрой, — он уже разглядывал витрину, — хочу её побаловать. Что посоветуете? — Ну, если для сестры... — она на секунду задумалась, — возьми эклеры, они сегодня особенно удались. И вон те, с малиной и фисташковым кремом. Она сладкое любит? — Очень, — хмыкнул Фаенон. — Тогда бери и те и другие. Не прогадаешь. Он взял коробочку, попросил упаковать и то и другое, расплатился и вышел на улицу с лёгким сердцем и двумя пакетами — в одном ингредиенты для булочек, в другом коробка с пирожными. Солнце всё ещё пекло, но уже не так сильно — близился вечер, и тени от домов становились длиннее. Фаенон шагал по тротуару и думал, что этот день, кажется, один из лучших в его жизни. До квартиры он добрался быстро — всё-таки идти было недалеко, а настроение располагало к тому, чтобы шагать широко и не отвлекаться на мелочи. Дома он первым делом скинул обувь и прошёл на кухню. Пакеты опустились на столешницу с глухим шуршанием. Дрожжи, масло, корица, ванильный экстракт — всё отправилось на свои места, а коробка с пирожными перекочевала в холодильник. Он отошёл на шаг, окинул взглядом кухонный фронт и понял, что готовить прямо сейчас не готов. После целого дня под солнцем — сначала парк, потом прогулка по магазинам, — футболка неприятно прилипала к спине, а волосы давно просили пощады. — Сначала душ, — решил он вслух и, не теряя времени, стянул футболку на ходу. Ванная встретила его прохладным кафелем и запахом геля для душа — чего-то цитрусового, который ему, как и ожидалось, подарила Кирена. Он включил воду, дождался пока прогреется, и шагнул под горячие струи. Вода барабанила по плечам и спине, смывая остатки дневной усталости и липкий налёт летней жары. Фаенон стоял, уперевшись ладонями в стену, и смотрел, как капли срываются с кончиков пальцев. День был хороший. Очень хороший. Такие дни нужно коллекционировать, как редкие монеты, думал он, потому что потом, в серых буднях или во время очередной сессии, именно они греют изнутри. Экзамен сдан, впереди лето, вечером придёт Кирена и они наконец отметят как следует. Недолго постояв под струйками воды, он выключил её, выбрался из душа и наспех вытерся полотенцем. Влажные волосы торчали во все стороны, но возиться с феном было впадлу — всё равно до вечера высохнут. Вместо этого он натянул домашние шорты с майкой и пошёл обратно на кухню. Пора было браться за булочки. На кухне его уже ждали ингредиенты, разложенные на столешнице ровно в том порядке, в каком он их оставил. Фаенон закатал рукава домашней майки, хотя рукавов там толком и не было, но перед тем как начать готовить достал телефон. Пальцы привычно скользнули по экрану, и через пару секунд из динамиков полилась музыка: что-то ритмичное и ненавязчивое, из плейлиста «Для настроения». Он достал миску, насыпал муку горкой, сделал углубление в центре, раскрошил туда дрожжи и, качнув головой в такт мелодии, потянулся за молоком. Руки сами помнили пропорции и движения: вымешивать тесто нужно было долго и терпеливо, пока оно не переставало липнуть к пальцам и не становилось гладким и упругим. За этим занятием он простоял минут пятнадцать, и где-то на середине поймал себя на том, что пританцовывает — совсем чуть-чуть, просто переступая с ноги на ногу в такт. Со стороны это, наверное, выглядело глупо: парень в домашних шортах и майке, с руками по локоть в муке, танцует посреди кухни, пока греется духовка. Но Фаенону было плевать. Настроение было слишком хорошим, чтобы сдерживаться. Он даже подпел пару строк — негромко и фальшиво, но с душой. Хорошо, что никто не слышал. Кирена бы точно засняла и потом использовала как шантаж при каждом удобном случае. Когда тесто было готово, он скатал его в шарик, накрыл миску чистым полотенцем и убрал в тёплое место. Фаенон вытер руки о полотенце и бросил взгляд на таймер: у него примерно был час до того, как тесто поднимется. Как правило, час это много когда ждёшь, и катастрофически мало, когда пытаешься чем-то заняться. Фаенон постоял посреди кухни, уперев руки в бока и оглядывая фронт работ. Тесто подходит, духовка греется, всё, что можно было разложить, разложено, что можно было протереть, протёрто. Даже слишком протёрто — столешница блестела так, будто он ждал не сестру, а комиссию из ресторанного критика. Он прошёлся по квартире, поднял с пола у дивана забытую тарелку, отнёс в мойку; поправил и без того ровно лежащий плед на подлокотнике; остановился у книжной полки, пробежался взглядом по корешкам. Почти всё уже читано, а то, что не читано, требовало настроя, которого сейчас не было — слишком уж хорошо было на душе, чтобы погружаться во что-то серьёзное. Телефон снова переключил трек. Фаенон машинально качнул головой в такт, прошёл обратно на кухню, заглянул под полотенце. Тесто вело себя именно так, как должно: оно медленно ползло вверх, и от него уже начинало пахнуть дрожжами. Он выпрямился и снова огляделся, выискивая, чем бы занять руки. Уборка? Сделана. Книга? Не хочется. Полистать соцсети? Слишком банально для такого дня. Взгляд упал на полку с памятными мелочами, там где у него стояли всякие безделушки, привезённые из дома, билеты с первых студенческих мероприятий, пара фотографий в рамках. Он подошёл ближе, взял одну из них — ту, где они с Киреной ещё в Элизии, на каникулах, стоят у реки и корчат рожи в камеру. Отец снимал перед тем, как мама позвала всех ужинать. Фаенон улыбнулся уголком губ и поставил рамку обратно. До таймера оставалось ещё сорок минут. Он выдохнул, потянулся до хруста в позвонках и решил, что если уж ему суждено маяться от безделья, то хотя бы с пользой. Можно было пока нарезать закуски — сыр, что-нибудь мясное, овощи. Всё равно к вечеру пригодится. Он снова включил музыку погромче, достал из холодильника всё, что нашлось, и принялся за дело. Нож ритмично стучал по доске, телефон играл уже что-то из знакомого наизусть, и Фаенон снова поймал себя на том, что пританцовывает на месте. — Идеально, — пробормотал он, оглядывая нарезанное. Тесто за это время подошло — накрытое полотенцем, оно увеличилось почти вдвое и теперь напоминало пушистое облако. Фаенон обмял его пару раз, разделил на ровные шарики и разложил на противне. Сверху смазал яйцом — исключительно для золотистой корочки, — присыпал корицей с сахаром, и отправил в духовку. По квартире вскоре поплыл запах выпечки, обещающий, что вечер будет хорошим. Телефон на столе завибрировал. Систер: Я выехала, жди ᕕ( ᐛ )ᕗ Фаенон улыбнулся и набрал ответ: «Жду. Я тут булочки делаю :D» Систер: Ты? Булочки? Ладно, убедил, повод ехать быстрее Он отложил телефон и спрыгнул со стола. Пора было накрывать на стол. Фаенон достал тарелки, разложил нарезанные закуски, выставил кружки и, немного подумав, переложил пирожные из коробки на плоское блюдо — так выглядело наряднее, почти как в той кондитерской. Булочки тем временем доходили в духовке. Он как раз поправлял вилку, которая, как ему казалось, лежала криво, когда в дверь коротко и энергично постучали — Кирена всегда стучала так, будто не просилась войти, а предупреждала: я уже здесь, открывай. Фаенон вытер руки о полотенце и пошёл открывать. На пороге стояла она — раскрасневшаяся, с сумкой на одном плече и бутылкой чего-то явно праздничного в руке. Розовые волосы, как всегда, торчали в художественном беспорядке, а глаза сияли так, будто это она получила пятёрку. — Ну, показывай что ты там наготовил, — вместо приветствия заявила она и, не дожидаясь приглашения, шагнула в прихожую. — И заодно наливай. — И тебе привет, — хмыкнул Фаенон, закрывая за ней дверь. Кирена уже заглядывала на кухню, с любопытством оглядывая накрытый стол. — Ну ничего себе ты заморочился, — она присвистнула, заметив пирожные. — Это что, из той самой кондитерской? — Ага. — Ну всё, я теперь точно никуда не уйду, — она плюхнула сумку на пол и протянула ему бутылку. — Держи, отличник. Вино, настоящее, а не то что ты обычно пьёшь со своими одногруппниками. Так что открывай и будем отмечать как взрослые люди. Фаенон повертел бутылку в руках, оценивая этикетку. — Откуда такое богатство? — Стелла посоветовала, решила взять на пробу, — Кирена уже подошла к духовке и принюхалась. — Так, булочки пахнут божественно. И долго тебе ещё ждать? — Пара минут осталась. — Тогда открывай пока вино и рассказывай, как всё прошло. Я хочу знать в подробностях, как этот ваш вредный препод вообще поставил тебе пятёрку. Ты его там перед этим гипнотизировал сидел? — Ну, в общем, — начал Фаенон, поддевая пробку штопором, — ты же знаешь, что он за семестр никому выше тройки или четвёрки не ставил. — Знаю, ты мне все уши прожужжал про этого тирана, — Кирена подпёрла щёку ладонью. — И что? — И то, что я три недели не спал нормально, — пробка поддалась с мягким хлопком, и он потянулся за кружками. — Заучивал всё до такого состояния, чтобы даже среди ночи разбуди — ответил бы. Там карты, маршруты, аварийные протоколы всякие... — И? — И когда он задал последний вопрос — что-то там про расчёт траектории при отказе одного двигателя, — я, кажется, ответил быстрее, чем он договорил, — Фаенон разлил вино по кружкам, подвинул одну Кирене и усмехнулся. — Он так на меня посмотрел будто впервые в жизни увидел студента, который реально готовился, а не пытался списать. А потом выдал что-то типа: «неплохо, Каослана. Лучшее, что я слышал за последние годы». — Да ладно? Я думала, от него такое услышать нереально. — Сам в шоке, — он поднял кружку. — Ну, давай. За пятёрку. — За тебя, — поправила она, чокаясь. — За твои три недели без сна и за то, что не сдался. Они сделали по глотку. Вино оказалось и правда хорошим — не кислятина, как некоторое дешёвое пойло, а что-то мягкое, с фруктовым послевкусием. Фаенон не был фанатом алкогольных напитков, но это вино оказалось действительно вкусным. — Кстати, — он кивнул на духовку, — булочки. Он натянул прихватку, открыл дверцу, и кухню моментально заволокло горячим облаком. Булочки получились именно такими, как он помнил из детства: золотистые, с блестящей корочкой, пахнущие корицей и ванилью. Он переложил их на блюдо, стараясь не обжечь пальцы, и с гордостью поставил в центр стола. Кирена тут же потянулась за одной, но тут же отдёрнула руку — горячо. — Дай хоть немного остынут, — хмыкнул Фаенон, садясь напротив. — Ага, сейчас, разбежалась, — она подула на пальцы и всё-таки ухватила одну. Откусила, зажмурилась и издала тот самый звук, который издавала всегда, когда ела что-то вкусное. — М-м-м... Фаи, они как у твоей мамы. — Правда? — Правда. Корочка хрустящая, внутри мягкие, и корицы ровно столько, сколько надо. Ладно, — Кирена потянулась за второй, — рассказывай дальше. Что там твой одногруппник, который всё за тобой хвостом ходил? Тоже сдал? — Сдал, на четвёрку. Но он походу до сих пор обижается, что я его не дождался. — Ты и ждать? — она фыркнула. — Ты же вечно куда-то летишь вперёд. Кстати о полётах... тебе уже сказали, когда практика? Они разговорились о планах на лето, о практических полётах, о том, кто из его группы куда распределился. Вино потихоньку убывало, а булочки и закуски исчезали с блюда одно за другим. — Ну а у тебя как? — спросил Фаенон, подливая ей вина. — Ты про свою работу вечно молчишь. Всё нормально? — Нормально, — Кирена пожала плечами и потянулась за кусочком сыра. — Смены иногда дурацкие ставят, но это мелочи. А так терпимо. Коллеги адекватные, начальник не орёт без повода, платят вовремя. По нынешним временам уже неплохо, считай. — Это да, — согласился он. — Но это всё скучно! — она вдруг оживилась и даже подалась вперёд, сверкая глазами. — Ты лучше спроси, что мне Стелла подогнала. — Что? — Ой, ну ты спросил как будто тебе не интересно. Ладно, сама скажу, — она выдержала театральную паузу, явно наслаждаясь моментом. — Короче, она урвала мне билеты. — Билеты? Куда? — На поездку! — Кирена всплеснула руками, будто это всё объясняло. — Ну помнишь, я тебе рассказывала, что Стелла работает в туристическом и иногда перепадают горящие путёвки? Так вот, она мне такие билеты отхватила, ты не представляешь. Туда-обратно, с проживанием, всё включено. — А поконкретнее? — он приподнял бровь. — Куда хоть едешь? — В Пенаконию, — выпалила она и откинулась на спинку стула с видом победительницы. — Там сейчас, говорят, самое время, пока не начался сезон наплыва туристов и цены норм. Я три года уже хочу туда съездить, и вот наконец. Стелла сказала, что если я ещё хоть раз откажусь, она меня сама в чемодан запихнёт и отправит багажом. Так что выбора у меня, считай, не было. Фаенон усмехнулся, представив эту картину. — И когда? — Через пару недель где-то. Я ещё точные даты не смотрела, но билеты уже на руках. Так что если вдруг захочешь без меня умереть от скуки — не получится, я вернусь с магнитиками и кучей фоток. — Я тебя умоляю, — он закатил глаза, но улыбка всё равно расползалась, — хоть раз бы ты привезла нормальный сувенир, а не магнит в форме банана. — Магниты это святое, не наговаривай на них, — она шутливо погрозила ему пальцем. — Ты вот лучше скажи, что тебе привезти? Может одежду какую-нибудь, вкусности? — Возьми на своё усмотрение, — сказал он. — Договорились, — Кирена подняла кружку. — За твою практику и за мою скорую поездку. — И за Стеллу, — добавил Фаенон, чокаясь. — Которая, судя по всему, скоро начнёт планировать твою жизнь эффективнее, чем ты сама. — Ой, она уже, — рассмеялась Кирена. — Если бы не она, я бы так и сидела в четырёх стенах, а ты бы до сих пор зубрил свои протоколы без нормального кофе. Стелла — наш общий спаситель, это я тебе как профессионал говорю. За разговорами они просидели до темноты. Булочки давно закончились, от закусок остались только крошки на тарелке, а бутылка вина опустела примерно на две трети — Фаенон пил немного, больше из вежливости, а Кирена растягивала свою порцию, явно наслаждаясь и вкусом, и компанией. За окном стемнело окончательно, и кухня теперь освещалась только тёплым светом лампы, висевшей над столом. — Ладно, — Кирена наконец поднялась и потянулась до хруста, — мне пора, а то завтра на смену с утра. Будильник меня и так ненавидит, не будем усугублять. Фаенон тоже встал, собирая тарелки. — Спасибо, что приехала. Было бы скучно в одного. — Ой, да ладно тебе, — она махнула рукой, но было видно, что ей приятно. — Ради такого и через весь город не лень. Ты мой младший брат, пусть и некровный. Кто ещё будет есть твои булочки и хвалить? Они обнялись в прихожей, Кирена хлопнула его по спине, подхватила сумку и выскользнула за дверь, бросив напоследок через плечо: — Напишу, как доеду! — Давай, — отозвался он и закрыл за ней дверь. В квартире вдруг стало тихо. Фаенон постоял пару секунд в прихожей, прислушиваясь к затихающим шагам на лестнице, потом вернулся на кухню. Он убрал посуду, протёр стол, выбросил пустую коробку из-под пирожных. Телефон вскоре пиликнул сообщением: Систер: Я дома, всё норм. Спасибо за вечер~ NeiKos: Тебе спасибо. Спокойной ночи :D Систер: Спокойной, отличник (~˘▾˘)~ Он хмыкнул, глядя на экран, и отправился в спальню. Вечер был долгим, день был хорошим. Фаенон разделся, бросил одежду на стул и вытянулся на кровати. Спальня тонула в темноте, и только узкая полоска лунного света пробивалась сквозь неплотно задёрнутые шторы, расчерчивая пол на две неровные половины. Он закрыл глаза с улыбкой на губах, и сон пришёл быстро, едва голова коснулась подушки.***
Телефон разорвал тишину спальни. Виброзвонок зажужжал о тумбочку выдирая из глубокого сна. Фаенон дёрнулся, перевернулся на другой бок, натянул одеяло на голову. Телефон умолк на пару секунд и зажужжал снова. И снова. И снова. На пятый или шестой раз он наконец продрал глаза. В комнате было темно, только экран телефона горел ярким, режущим светом. Фаенон, щурясь и чертыхаясь, нашарил его и поднёс к лицу. Семнадцать пропущенных от Кирены. Сон как рукой сняло. Он сел на кровати, сердце застучало где-то в горле, и только потянулся разблокировать экран, как телефон завибрировал снова. Восемнадцатый. — Кир? — голос прозвучал хрипло, сонно. — Ты чего? Третий час ночи вообще-то... — Фаенон, — её голос был странным: не напуганным, но каким-то неестественно ровным, как будто она изо всех сил держала себя в руках. — Ты можешь включить телевизор? Новостной канал, любой. — Зачем? Что случилось? — Просто включи, — она говорила быстро и сбивчиво, будто на ходу. — У нас тут в районе... какая-то херня происходит. Я сама не поняла ещё. В новостях, может, что говорят. Фаенон уже спускал ноги с кровати. Он натянул футболку на ходу, зажал телефон между ухом и плечом. — Сейчас, погоди. Он прошлёпал босиком в зал, нашёл пульт, включил телевизор. Экран загорелся, и он принялся переключать каналы — какой-то фильм, реклама, музыкальный клип... Вот. Новостной. На экране тряслась картинка — явно снимали с рук, не из студии. Молодая журналистка с растрёпанными волосами стояла на фоне горящего здания и что-то кричала в микрофон, но из-за помех было почти не разобрать. Бегущая строка внизу говорила: «...массовые беспорядки в центре Охемы... неизвестное заболевание... власти призывают не выходить из домов...» — Тут говорят про какое-то заболевание, — начал он, вглядываясь в экран. — Беспорядки, власти говорят не высовываться... Бам. Грохот ударил по ушам, и пол под ногами дрогнул. Фаенон инстинктивно пригнулся, выронив пульт. На экране телевизора картинка дёрнулась, журналистка вскрикнула и пригнулась, камера завалилась набок, показывая асфальт, чьи-то бегущие ноги, вспышку пламени — и трансляция оборвалась, оставив только серый снег помех и тихое шипение. — Фаенон! — голос Кирены в трубке сорвался. — Фаи, что там у тебя?! — Я не... — он сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. — Я... слышал взрыв. За окном. В трубке донёсся шум, треск, а потом тишина. Связь оборвалась. — Кирена? Кир?! Гудки. Короткие, противные. Фаенон стоял посреди зала босиком, сжимая в побелевших пальцах телефон, и смотрел на серый экран телевизора. В голове было пусто и звонко. А потом он бросился к балконной двери. Снаружи творилось что-то невообразимое. Небо над центром города окрасилось в багровый — где-то там, в паре километров отсюда, поднимались столбы чёрного дыма, подсвеченные снизу оранжевым пламенем. Он вцепился в перила, пытаясь разглядеть хоть что-то, но с такого расстояния было не понять — только огонь, дым и хаос. Телефон в руке завибрировал снова. — Кир! — Живой, — выдохнула она, и в голосе послышалось облегчение. — Связь барахлит. Так, слушай меня внимательно. Собирай вещи, самое необходимое. Документы, деньги, еду, воду, какую-нибудь одежду. Мы едем к родителям. Фаенон замер. — К родителям? — Да, в Элизию, — отрезала она. — Я уже пыталась до них дозвониться, но связи нет. Если эта дрянь из порта поползла по городу, то через пару часов здесь будет не пройти. А Элизия далеко, туда могло не дойти. — Но... — Фаенон! — впервые за всё время она почти кричала. — В центре люди сходят с ума! Они кидаются друг на друга, кусаются... Я не знаю, что это, но я не собираюсь сидеть и ждать, пока это доберётся до нас! Собирайся. Я буду через двадцать минут. — Понял, — выдохнул он. — Понял. Я соберусь. — И, Фаенон... — она помолчала. — Пожалуйста, будь осторожен. Не высовывайся из квартиры, пока я не приеду. — Ты тоже. Он сбросил вызов и на несколько секунд застыл, сжимая телефон трясущимися пальцами. Снова что-то грохнуло — на этот раз дальше, но от этого не менее жутко. Двадцать минут. У тебя двадцать минут. Он сорвался с места. Первым делом — в спальню. Фаенон выдернул из шкафа свой старый рюкзак, которым не пользовался лет сто, и начал запихивать в него всё, что попадалось под руку. Запасная футболка, свитер, что-то из нижнего белья, — вылетело на кровать одним комом. Он сложил одежду так плотно, как только мог, и потянулся к следующему. Документы. Паспорт, студенческий билет, права, которые он получил месяц назад — всё это отправилось в боковой карман. Деньги — та заначка, которую он прятал в ящике стола на случай, если стипендия задержится, — тоже перекочевала в рюкзак. На кухне он выгреб из шкафчика всё, что могло сойти за провизию в дороге: банку тушёнки, упаковку риса, пару шоколадных батончиков, пачку чая, начатые печенья. Хлеб? Хлеб был, но он зачерствел ещё вчера. Фаенон всё равно сунул его в рюкзак, ведь какая теперь разница. Вода залилась в пластиковую бутылку на ходу, немного пролившись на столешницу. Он не стал вытирать. Десять минут. Он замер посреди кухни, пытаясь вспомнить, что забыл. Взгляд метался по комнате, цепляясь за бытовые мелочи, которые вдруг стали бесполезными: кружка с дурацкой надписью, фотографии на полке, книги. Времени на сантименты не было, но он всё равно подошёл к полке. Фотография. Та самая, где они с Киреной и родителями на фоне реки. Он выдернул её из рамки, не глядя сунул между страниц одной из книг и тоже закинул в рюкзак. Телефон на тумбочке снова зажужжал. Он схватил его, надеясь, что это Кирена, но на экране высветился групповой чат. Одногруппники, с которыми он ещё днём сидел в парке, пытались понять, что происходит. Сообщения сыпались одно за другим: lolkeezz: у меня связь сбоит. чё вообще происходит?? VexWii: Я слышал, в порту какая-то авария. Химия или типа того Navimar: это не авария это пиздец. я в центре был минут пятнадцать назад, там люди кидались друг на друга. серьёзно говорю. lolkeezz: не пиши херню, какие люди? Navimar: обычные люди! они кусались как собаки! мы с пацанами еле ноги унесли. VexWii: Власти же сказали не выходить из дома. Сидите и ждите чё скажут Navimar: нахуй властей, вы не понимаете, я ВИДЕЛ. у них глаза белые, пена изо рта, это не люди. Сообщения продолжали сыпаться, но Фаенон больше не читал. Он открыл контакт «Мама» и нажал вызов. Гудок. Ещё один. Ещё. — Абонент временно недоступен... Он попробовал снова. И ещё раз. Тишина. После ряда неудавшихся звонков, он написал короткое сообщение, которое даже сейчас казалось слишком обычным: «Ма, вы там как? У нас тут в Охеме что-то странное происходит. Перезвоните, когда сможете. Я с Киреной едем к вам». Сообщение ушло, но статус остался не прочитаным. Он попробовал позвонить отцу. Тот же результат. Телефон снова зажужжал — на этот раз личное сообщение от Кирены: Систер: Я ц подъездв выходи Фаенон в последний раз оглядел квартиру. Всё, что было его жизнью последние несколько лет, сейчас выглядело как декорация, которая вот-вот рухнет. Он закинул рюкзак на плечо, сунул телефон в карман и вышел, не закрыв дверь на замок. Какая теперь разница. Лестница пролетела под ногами быстрее, чем он ожидал. Он перепрыгивал через ступеньки, сбегая вниз, и с каждым шагом слышал, как где-то наверху хлопают двери и кричат соседи. На улице его встретил холодный ночной воздух и запах гари. Машина Кирены стояла прямо у подъезда, и двигатель работал на холостых. Задняя дверь была приоткрыта, и внутри уже громоздились какие-то сумки. — Садись! — Кирена высунулась из водительского окна, и её голос прозвучал резче, чем обычно. Фаенон бросил рюкзак на заднее сиденье, захлопнул дверцу и буквально упал на пассажирское место. Кирена тут же нажала на газ, и машина рванула с места, едва он успел пристегнуться. — Ты успела собраться? — спросил он, переводя дыхание и глядя на мелькающие за окном дома. — Кое-как, — она не отрывала глаз от дороги, и в свете фар её лицо казалось бледнее обычного. — У меня там бардак остался, но это уже неважно. Вещи взяла, документы... ну и там по мелочи. Фаенон мельком глянул на заднее сиденье — помимо его рюкзака лежало ещё две сумки. — Как родители? — спросила она, не оборачиваясь. — Не отвечают. Я и звонил, и писал. Наверное просто связь не работает. — Скорее всего, — она сильнее сжала руль. На несколько секунд в машине повисло молчание, нарушаемое только гулом мотора. — Мы через центр что ли поедем? — спросил Фаенон, когда увидел знакомый поворот. — Придётся. Трассу перекрывают. Там то ли авария какая-то или... — она осеклась. — Или что? — Или просто затор. Не знаю. Вообще, говорят все пытаются уехать из города. Но если будем объезжать через окраины мы потеряем кучу времени, а у нас его и так нет. Фаенон кивнул. Спорить не было смысла. Она всегда лучше ориентировалась в городе, чем он. Улицы становились всё более пустыми, но эта пустота была обманчивой. В некоторых окнах горел свет — там, где люди, возможно, тоже собирали вещи или, наоборот, баррикадировали двери. — Кир, — начал он осторожно, — а что там, в центре? Ты говорила, люди с ума сходят... Она стиснула зубы, и на мгновение её лицо исказила гримаса, которую он не мог расшифровать. — Скоро сам увидишь, — бросила она. — Я не хочу тебя пугать, но готовься. Там... это не похоже на обычные беспорядки, про которые говорили. Они свернули на центральный проспект, и Фаенон замер. Охема горела. Здания полыхали с обеих сторон, выбрасывая в ночное небо снопы искр и чёрный дым. Пламя отражалось в разбитых витринах и лужах на асфальте, создавая иллюзию, что горит весь город. На тротуарах валялись перевёрнутые мусорные баки, брошенные машины стояли посреди дороги с распахнутыми дверцами — некоторые врезались в столбы или друг в друга. Фонари не работали, и единственным освещением были всполохи огня. — О титаны, — выдохнул Фаенон, чувствуя, как паника накатывает с новой силой. Его взгляд метался из стороны в сторону и выхватывал из хаоса отдельные детали: дымящийся автобус, который лежал на боку, перегородив пол-улицы; чьи-то вещи, разбросанные по асфальту, будто их выбросили на бегу; лужи, которые в свете пожара казались багровыми, и он очень хотел верить, что это просто вода. По тротуарам метались люди. Одни бежали, закрывая лица от дыма; другие стояли, прижимаясь к стенам, будто надеялись, что это их спасёт. Крики и рыдания смешались в один голос. На земле лежали неподвижные тела, и мимо них бежали другие. — Дорога заблокирована, — сквозь зубы процедила Кирена, глядя на автобус впереди. — Придётся сдать назад и объехать по параллельной. Она начала сдавать, выкручивая руль одной рукой и оглядываясь через плечо. Машина медленно поползла назад, когда Фаенон вдруг схватил её за рукав. — Стой. Она обернулась, проследив за его взглядом. На другой стороне улицы, у входа в переулок, человек в некогда белой, а теперь перепачканной рубашке склонился над лежащим телом. Его движения были рваными, дёргаными, и даже в свете пожара было видно, что с ним что-то не так. Он вцепился в лежащего зубами и начал рвать плоть. Фаенон почувствовал, как тошнота поднимается к горлу. Он не мог отвести взгляд от того, как мерцает пламя в молочно-белых глазах нападавшего и как кровь стекает по подбородку. Кирена тоже замерла, вцепившись в руль мёртвой хваткой. — Нам надо убираться отсюда, — прошептала она, — и как можно быстрее. Фаенон не ответил. Он смотрел, как этот человек поднимает голову от своей жертвы и поворачивается на звук мотора. Глаза, пустые и белые, уставились прямо на них. — Жми, — прохрипел он, — жми-жми! Она вдавила педаль газа в пол, и машина, взвизгнув шинами, рванула назад, а затем, развернувшись почти на месте, понеслась в боковую улицу. Заражённый в переулке проводил их взглядом и снова склонился над телом. Кирена гнала машину через лабиринт узких переулков, лавируя между мусорными баками и брошенными велосипедами. Здесь темнее, пламя центра осталось позади, и единственным светом были фары, выхватывающие из мрака облупленные стены. Фаенон вцепился в ручку двери и чувствовал, как его начинает трясти. То редкое состояние, которое подкрадывается незаметно и теперь сжимало горло ледяной хваткой. Перед глазами всё ещё стояла та картина. Рваная плоть, стекающая кровь, торчащие кости, застывшее лицо в немом ужасе. — Фаи, успокойся, — голос Кирены пробился сквозь противный шум в ушах. — Слышишь? Дыши. Он не заметил, как начал задыхаться. Воздух застревал где-то на полпути к лёгким, а сердце колотилось так, будто собиралось проломить грудную клетку. Он попытался вдохнуть. — Я... я не могу, — выдавил он, чувствуя, как перед глазами всё плывёт. — Я не могу. Не могу... Она на секунду оторвала взгляд от дороги, схватила его за руку и сильно сжала, пытаясь привести в чувство. — Можешь, — отрезала она. — Ты со мной, мы выберемся. Но для этого ты должен дышать. Давай, как я тебя учила, вдох — раз, выдох — два. Повторяй. Он попытался. Вдох — раз. Выдох — два. Вдох — раз. Выдох... Машина вильнула, объезжая перевёрнутый мусорный контейнер, и Фаенона мотнуло в сторону двери. Ремень безопасности больно впился в плечо, но это отрезвило. Он задышал чаще, но уже глубже, чувствуя, как дрожь постепенно отступает, оставляя после себя свинцовую усталость. — Прости, — прошептал он, разжимая пальцы на ручке двери. — Я в норме. Вроде... — Не извиняйся, — Кирена отпустила его руку и снова вцепилась в руль. — Я сама на грани. Просто я за рулём, мне нельзя. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Фаенон всё равно был ей благодарен, что вытащила его. Переулок закончился, и они вылетели на более широкую улицу. Здесь было почти пусто — только одинокая машина, перевёрнутая на крышу, дымилась у тротуара, да где-то вдалеке выли сирены. Дорога вела к мосту, за которым начиналась трасса. Ещё несколько минут — и они выедут из города. — Видишь? — Кирена кивнула вперёд. — Почти выбрались. Я же го... Слева, из тёмного проёма между домами, вылетела машина.***
— Фаенончик! — голос прорывается сквозь сонную пелену. Реальность вернулась резким рывком. — Да проснись ты, кому говорю! Он дёрнулся так резко, что едва не выронил бинокль. Сердце ухнуло куда-то вниз, а рука сама рванулась к кобуре. — Тихо-тихо! — Цифер перехватила его запястье, не давая выхватить оружие. — Свои, ёлки-палки! Фаенон выдохнул, чувствуя, как пульс медленно возвращается в норму. — Я... — он трёт лицо, пытаясь прийти в себя. — Я не спал. — Ага, конечно, — она вытерла выступившие от смеха слёзы. — Ты в бинокль так пялился, что чуть не выронил. — Я просто задумался. — Задумался он, — Цифер всё ещё улыбалась, но в её голосе не было насмешки. — Ладно, проехали. Что там видно? Фаенон пару секунд потупил, не понимая что от него требуется, но бинокль поднял и прильнул к линзам. — Всё тихо. Собака пробежала, птицы улетели. Больше ничего интересного не видел. — И это всё, что ты видел за три часа? — она притворно вздохнула. — Скукотища. Ну ничего, нас скоро должны сменить. Она потянулась, хрустнув шеей, и вдруг протянула руку к биноклю. — Дай-ка сюда, горе-наблюдатель. А то ты его, кажется, загипнотизировал. Фаенон машинально отдёрнул руку. — Я сам смотрю. — О, смотри-ка, характер прорезался! — она усмехнулась и снова потянулась к биноклю. — Да ладно, не жадничай. Дай хоть одним глазком гляну, пока меня окончательно сон не скосил. Они затеяли несерьёзную возню — Фаенон уворачивался, но неуклюже, потому что сидел на ящике и не мог нормально развернуться. Цифер, напротив, вертелась ужом, пытаясь дотянуться до ремешка. — Пусти, киса... — А вот и не пущу! Она фыркнула, точь-в-точь как недовольна кошка у которой пытаются отобрать добычу, и потянулась к ремешку с удвоенной силой. Фаенон дёрнулся в последний раз, пытаясь убрать бинокль за спину, но пальцы, ещё не до конца проснувшиеся после сонной дрёмы, не удержали ремешок. Бинокль выскользнул из рук. Он инстинктивно рванулся вперёд, пытаясь поймать его на лету. Ящик под ним жалобно скрипнул, и он почувствовал, как теряет равновесие — корпус перевесился через край, а ноги заскользили по мокрому железу и он был в мгновении, чтобы полететь следом за биноклем. — Твою мать! — успел выдохнуть он. Цифер среагировала быстрее. Она ухватила его за рубашку и дёрнула назад с силой, которой Фаенон от неё не ожидал. Он рухнул обратно на ящик, едва не приложившись затылком о перила. — Твою ж налево, — пропыхтела она, удерживая его от падения. — Ты там с Мидеем случайно не соревнуешься кто тяжелее? Они замерли на секунду. А потом снизу донёсся жалобный хруст — бинокль долетел до асфальта. — ...Бля, — выдохнул Фаенон. Они переглянулись. Цифер отпустила его и подошла к краю, осторожно заглянув вниз. — Ну, — сказала она, почёсывая затылок, — Мидей нам точно бошки открутит. Фаенон поднялся, потирая шею, и тоже глянул вниз. На сером асфальте, в луже дождевой воды, тёмными осколками поблёскивали разбитые линзы. Ремешок сиротливо валялся отдельно, метрах в полутора. — Мы сможем его починить? — с надеждой спросил Фаенон. — Ты Анаксу видел? — Цифер покосилась на него. — Он конечно гений, но не волшебник. Тут нужна новая оптика, а где мы её сейчас достанем? В подвале универмага? Они снова умолкли. Где-то вдалеке чирикнула птица. Дождь моросил всё так же уныло, и капли стучали по металлическим листам крыши. — Слушай, — вдруг сказал Фаенон. — У меня есть бинокль. Она медленно повернула к нему голову. — Че-го? — Он, конечно, не такой хороший, как этот, но... он есть. Я могу его сюда принести, пока нас не сменили. Никто ж не заметит? Цифер прищурилась, оценивая идею. — В целом, если сделать вид, что так и было... — она посмотрела на разбитый бинокль, потом на Фаенона, потом снова на разбитый бинокль. — Вали давай, быстрее. Я пока придумаю куда останки собрать. Фаенон уже спрыгивал с ящика, когда она добавила ему вслед: — Свой по дороге не разбей, а то нам точно хана! Он только отмахнулся и начал спускаться по лестнице. Через пару мгновений Фаенон уже оказался на земле, и теперь ему предстояла пробежка к общежитию. Сердце колотилось не столько от бега, сколько от абсурдности ситуации: он, выживальщик с пятнадцатилетним стажем, ветеран сотни стычек, сейчас мчится спасать чужую задницу от гнева Мидея из-за разбитого бинокля. «Дожили», — пронеслось в голове, уже влетая в общагу. Фаенон едва не сбил с ног какого-то парня. Он даже не извинился — было не до того. Лестница на четвёртый этаж показалась бесконечной. — Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал он, перепрыгивая через две ступеньки. Фаенон забежал внутрь своей комнаты, и нашарил на полке свой старый потёртый бинокль, который многого повидал. Он поднёс его к глазам, чтобы проверить. Линзы были запылённые, но целые. Он быстро протёр их о край футболки и снова поднёс к глазам — мир приблизился, чуть мутновато, но терпимо. — Вроде похож, — пробормотал он. — Хотя... — Фаенон? Он дёрнулся так резко, что бинокль едва не вылетел из рук. В дверях стоял Мидей. Он был в одной футболке и штанах, и, судя по влажным волосам, только что из душа. В одной руке он держал полотенце, другой опирался о косяк. Его взгляд скользнул по биноклю в руках Фаенона, потом по его лицу. Фаенон хотел было что-то сказать, но его взгляд почти сразу зацепился за руки Мидея — от запястий и выше шли алые полосчатые татуировки. Они обвивали его руки неровными линиями, напоминая языки пламени. Он не замечал их раньше, потому что Мидей всегда ходил в рубашке с длинными рукавами. К нему вдруг пришло осознание, что он пялится, и перевёл взгляд обратно на лицо Мидея. Тот, казалось, заметил, но никак это не прокомментировал. — Ты чего такой шуганный? — спросил он спокойно. — Ничего, — Фаенон постарался, чтобы голос звучал ровно. Он сунул бинокль за пазуху. — Я это... на вышку спешу. Цифер позвала с ней посидеть. Мидей прищурился. На секунду Фаенону показалось, что он всё понял и он обречён. Но Мидей просто кивнул. — Не опаздывай. — Не буду. Фаенон проскользнул мимо него в коридор и чуть ли не бегом бросился к лестнице. Только на втором этаже он позволил себе выдохнуть. — ...Блин, — прошептал он, прижимая бинокль к груди. Обратно он летел так, будто за ним гналась стая щелкунов. Дождь усилился, и к тому моменту, как Фаенон выскочил за калитку, волосы у него прилипли ко лбу, а рубашка противно липла к спине. Цифер сидела на корточках у основания вышки и деловито сгребала осколки в какую-то ржавую жестянку. Ремешок она уже пристроила отдельно, аккуратно свернув его, будто это хоть как-то могло спасти ситуацию. Заслышав шаги, девушка подняла голову и окинула его взглядом. — Ну и видок у тебя. Как будто ты не до общаги бегал, а марафон в одиночку устраивал. Фаенон согнулся пополам, упираясь ладонями в колени, и несколько секунд просто дышал. В боку кололо, во рту появился металлический привкус — сказывались годы не самой здоровой жизни. — Бинокль... принёс, — выдавил он между вдохами и выпрямился, протягивая его ей. Цифер взяла его, повертела в руках, поднесла к глазам. Потом опустила и посмотрела на Фаенона с таким выражением, будто он предложил ей вместо винтовки рогатку. — И это... твой бинокль? — А что не так? — Он же старый! — она покрутила им перед его носом. — Ты с ним ещё геозавров выслеживал что ли? — Он работает, — буркнул Фаенон, забирая бинокль обратно и протирая линзы о край рубашки. — Линзы целые, приближает нормально. Чего тебе ещё надо? Цифер вздохнула, потом снова глянула на жестянку с осколками. — Ладно. Как говорится, на безрыбье и рак рыба, давай сюда. Она подхватила жестянку с осколками, выхватила его бинокль и первой полезла наверх. Фаенон, всё ещё пытаясь отдышаться, поплёлся за ней. Наверху она уже деловито пристраивала бинокль на ящик. Она взяла ремешок от старого и закрепила его на фальшивом. — Ну вот, — она отступила на шаг, любуясь результатом. — Издали и не отличишь. Фаенон оглядел эту композицию. Его старый бинокль смотрелся на ящике как бездомный кот на выставке породистых — было сразу видно, что он здесь чужой. Но, в целом, если не приглядываться... — Сойдёт, — заключил он. Цифер уже собиралась подхватить жестянку с осколками и спускаться, как вдруг замерла, вглядываясь вниз. — О, смена идёт. Фаенон проследил за её взглядом. От калитки к вышке действительно направлялась знакомая фигура. Кастория неспешно шагала, поправляя на ходу ремень винтовки. Дождь ей, казалось, вообще не мешал. — Так, — Цифер резко развернулась к Фаенону и ткнула пальцем ему в грудь. — Морда кирпичом. Мы ничего не разбивали, бинокль всегда здесь лежал, ты вообще впервые его видишь. Понял? — Понял, — кивнул он. — Вот и славно. Девушка плюхнулась обратно на стул, закинула ногу на ногу и с самым беззаботным видом уставилась в серое небо. Фаенон попытался придать лицу такое же выражение, но, кажется, у него получалось не очень. Лестница заскрипела под чужими шагами, и через несколько секунд над краем площадки показалась сиреневая макушка. — Живы? — спросила она вместо приветствия, забираясь наверх. — Обижаешь, — фыркнула Цифер. — Мы тут вообще-то на страже родины. Кастория хмыкнула и перевела взгляд на Фаенона. Секунду она просто смотрела на него, чуть склонив голову, а потом уголки её губ тронула лёгкая улыбка. — Ты подстригся. Фаенон машинально коснулся волос. — Ага. Решил, что пора. — Тебе идёт. — Спасибо, — он неловко повёл плечом. Цифер, наблюдавшая за этой сценой, не удержалась от комментария: — Я то же самое сказала.Только более красочно. — Верю, — спокойно ответила Кастория и, пройдя к ящику, взяла бинокль. Она поднесла его к глазам, покрутила колёсико, настраивая резкость. Потом опустила, нахмурилась и снова поднесла. — Что-то он... мутноватый какой-то, — сказала она, не оборачиваясь. Фаенон открыл было рот, но Цифер опередила: — Да ну? — она изобразила удивление так натурально, что Фаенон почти поверил. — Наверное, давно не протирали. — Ага, — он поспешно кивнул, поддерживая разговор. — Я ещё когда взял, подумал, что линзы грязные. Надо бы протереть. — Вот и займись этим, — Цифер лениво махнула рукой в его сторону. — А то наблюдатель из тебя никудышный. Кастория ещё пару секунд разглядывала бинокль, потом пожала плечами и положила его обратно на ящик. — Ладно, протру потом. Вы можете идти. Фаенон кажется слишком громко выдохнул, потому что Кастория вдруг обернулась и внимательно на него посмотрела. — Ты какой-то... взъерошенный, — заметила она. — Дождь, — буркнул он, отводя взгляд. — Ага, дождь, — подхватила Цифер, поднимаясь и подхватывая жестянку с осколками, которую предусмотрительно прикрыла какой-то тряпкой. — Ладно, Кась, мы пойдём. Кастория кивнула и, усевшись на стул, снова взяла бинокль. Только когда они спустились и отошли на приличное расстояние от вышки, Цифер пихнула его локтём. — Видал как сработались? Прямо как в лучших домах Охемы. — Она заметила, — мрачно сказал Фаенон. — Конечно заметила. Каська не дура, но она не сдаст. — Почему ты так уверена? Цифер ухмыльнулась и подбросила жестянку в руке. — Потому что она хорошая. Ну и потому что ей самой интересно, чем это закончится. Фаенон только хмыкнул в ответ. Спорить с её логикой было бессмысленно — всё равно что пытаться переубедить кошку не охотиться на мышей. Они как раз подходили к общаге. Цифер уже открыла рот, чтобы что-то добавить, но вдруг замерла и хлопнула себя по лбу. — Точно! Мне же ещё отчёт по дозору сдать надо, — она скорчила недовольную мину. — Аглая требует, чтобы мы записывали, кто дежурил и что видел. Бюрократия, блин, даже в постапокалипсисе. — И что напишешь? — спросил он. — Что всё тихо, наблюдатель чуть не уснул на посту, но был героически разбужен бдительной напарницей, — она подмигнула ему. — Ладно, Фаенончик, бывай. Увидимся на обеде, наверное. И, не дожидаясь ответа, она упорхнула в сторону колледжа, оставив его одного. Фаенон проводил её взглядом и остался стоять посреди двора один. Дождь почти перестал лить, превратившись в мелкую, противную морось, от которой всё равно хотелось укрыться. Он потоптался на месте, раздумывая, куда податься, и решил пойти к себе в комнату. В общаге на удивление было тихо. Фаенон поднялся на четвёртый этаж, толкнул дверь своей комнаты и с наслаждением уселся на кровать. Живот напомнил о себе глухим урчанием. С утра во рту не было ни крошки, если не считать того чая на вышке, который он даже не допил. Фаенон присел на корточки перед ящиком, куда складывал свои припасы, и вытащил банку консервов и остатки хлеба. Еда была холодной, хлеб чёрствым, но ему казалось, что вкуснее он ничего не ел. Может, потому что впервые за долгое время ел не на ходу и не в какой-то подворотне. Поел он быстро, поэтому когда банка опустела, а хлеб закончился, он вытер руки о штаны и откинулся на стену. В голове было пусто и спокойно — редкое состояние, которое он почти забыл. «Надо бы к Анаксе зайти», — вспомнил он вдруг. Фаенон нехотя отлепился от стены, взял винтовку, проверил пистолет и вышел в коридор. В общаге было по-прежнему тихо, только где-то на втором этаже хлопнула дверь. Он спустился по лестнице, миновал пустой холл и вышел во двор. Дождь наконец перестал идти совсем, а в воздухе витал запах сырости. Фаенон обошёл лужу, обогнул беседки и вошёл в колледж. Там было чуть оживлённее, чем в общаге. Кто-то шёл в столовую, кто-то обратно, пахло чем-то варёным и отдалённо съедобным. Фаенон поднялся на второй этаж и остановился у знакомой двери, из-за которой доносилось ритмичное постукивание металла. Он толкнул дверь. В мастерской, как и вчера, царил управляемый хаос. Анакса сидел за верстаком и что-то сосредоточенно подкручивал в разобранной снайперской винтовке. Услышав шаги, он поднял единственный глаз и хмыкнул. — А, Фаенон. Проходи. Винтовку принёс? — Ага, — Фаенон протянул ему винтовку и выложил на верстак пистолет. Анаксагор взял винтовку, повертел в руках, хмыкнул ещё раз — на этот раз одобрительно. — Сразу видно, хозяин не дурак, — он отложил винтовку и взялся за пистолет. — А это тот самый, что Цифер тебе отдала? — Он самый. Анакса покрутил пистолет, щёлкнул затвором и прищурился. — Ну, что я могу сказать... — он вздохнул. — Цифер, конечно, стрелок от титана, но ухаживать за оружием не умеет совершенно. Смотри. Он разобрал пистолет быстрыми, отточенными движениями, а Фаенон едва успевал следить за его пальцами. Детали легли на верстак аккуратным рядом. — Вот, видишь? — одноглазый ткнул отвёрткой в какую-то деталь. — Грязь и нагар. Она его, наверное, ни разу не чистила с тех пор, как нашла. А это, — он указал на другую деталь, — вообще на грани. Ещё пара выстрелов, и могло бы заклинить в самый неподходящий момент. Фаенон молча кивал, хотя про себя отмечал: всё это он уже знал. Несколько лет в одиночку кого угодно научат следить за оружием, но Анакса говорил с таким увлечением, что перебивать было бы просто невежливо. Да и, в конце концов, лишний раз послушать человека, который явно разбирается в этом лучше, никогда не помешает. Анаксагор тем временем достал баночку со смазкой и принялся методично протирать каждую деталь, попутно объясняя: — Без неё металл трётся о металл, и привет износ. Чистить лучше после каждой вылазки, особенно если попал под дождь... «То вода станет проблемой», — мысленно закончил за него Фаенон, но вслух сказал только: — Понял. — Вот и славно. Теперь смотри, как собирать обратно. Это важно: если перепутаешь порядок, потом будешь сидеть и материться, как я в первый раз. Он собрал пистолет так же быстро, как разобрал, и протянул Фаенону. — Держи. Теперь сам. Фаенон взял пистолет. Он разобрал медленнее, чем Анакса, но без единой ошибки. Протёр каждую деталь, смазал там, где показывал одноглазый, и начал собирать. Пальцы двигались привычно, будто делали это сотни раз, что, в общем-то, было недалеко от истины. И вот тут Анакса, который до этого лениво наблюдал за ним, вдруг подался вперёд. Фаенон, не заметив его интереса, сделал странное движение пальцами — подцепил какую-то мелкую деталь не отвёрткой, а ногтем, провернул её под необычным углом, и та встала на место с тихим, но чётким щелчком. — Погоди, — Анаксагор вскинул руку. — Ты как это сделал? Фаенон замер, не понимая, что не так. — Что? — Вот это, — Анакса ткнул пальцем в собранный узел. — Ты её ногтем подцепил и провернул. Где научился? Фаенон пожал плечами. — Сам не знаю. Просто мне так удобнее было. У меня пальцы, оказывается, гибкие, вот и приспособился, — усмехнулся он. Анакса ещё пару секунд смотрел на него, потом хмыкнул и покачал головой. — Гибкие пальцы, значит. Ладно, учтём. Может, пригодится когда. Он откинулся на спинку стула и вдруг спросил совсем другим тоном: — Слушай, Фаенон. А ты вообще откуда такой взялся? Я не про «с улицы пришёл», это я понял. Я про то, что ты явно не первый год с оружием, но при этом ты не выглядишь как те, кто на войне вырос. Фаенон отложил собранный пистолет и на секунду задумался. — Я не на войне вырос, — сказал он наконец. — Просто я долго был один, вот и научился. Анакса кивнул, будто что-то для себя отметил. — Один это да. Это многое объясняет. Ладно, не буду душу травить. Давай теперь винтовку глянем. Он взял винтовку Фаенона, положил на верстак и первым делом проверил затвор. — Затвор ходит мягко, это хорошо, — он покрутил винтовку, осматривая со всех сторон, — ложе целое, трещин нет. Приклад тоже. Уже неплохо. Фаенон молча кивнул. Всё это он и сам знал — свою винтовку он берёг как зеницу ока, потому что без неё в одиночку он бы не протянул. Одноглазый тем временем заглянул в ствол, прищурился, потом достал какой-то тонкий прутик с крючком на конце и аккуратно провёл внутри. — Ствол чистый, но нарезы уже подустали. Видишь? — он показал Фаенону, куда смотреть. — Это не критично, стрелять будет, но кучность со временем упадёт. Давно её менял? — Никогда, — честно ответил Фаенон. — Она у меня... ну, с самого начала практически. Анакса присвистнул. — С самого начала? И до сих пор живая? Везёт тебе. Обычно такие старушки уже давно в утиль идут. — Я за ней слежу, — пожал плечами Фаенон. — Вижу, что следишь, — согласился Анакса. — Но ствол рано или поздно придётся менять. У меня тут где-то был похожий, надо будет глянуть. Если найду — скажу. Он отложил прутик, протёр ствол ветошью и взялся за спусковой механизм. — Спуск мягкий, значит, пружина ещё живая. Но я бы на твоём месте раз в пару месяцев разбирал и чистил вот здесь, — он ткнул пальцем в едва заметную щель. — Туда грязь набивается, а потом спуск начинает клинить. Бывало такое? — Пару раз, — признал Фаенон. — Ну вот, — кивнул он, — ты когда чистишь, вот сюда тоже заглядывай. Я тебе сейчас покажу, как эту часть аккуратно разобрать, а то там пружинка мелкая, вылетит — потом хрен найдёшь. Он разобрал узел медленнее, чем обычно, чтобы Фаенон успел запомнить, и показал куда именно набивается пыль, как её вычищать и как собирать обратно, чтобы пружинка не улетела в неизвестном направлении. — Понял? — спросил он, закончив. — Понял, — кивнул Фаенон. — Ну вот и славно, — Анакса откинулся на спинку стула и вдруг усмехнулся. — Ты, я смотрю, и так всё знаешь, просто молчишь из вежливости. Фаенон не нашёл, что ответить, и просто неопределённо повёл плечом. — Не оправдывайся, — Анакса махнул рукой. — Я не в обиде. Наоборот, приятно, когда человек с головой и руками дружит. Редкость нынче. Он замолчал, что-то обдумывая, потом вдруг спросил: — А ты вообще как к нам попал? Ну, конкретно. А то Цифер с Касторией притащили тебя, и всё. Фаенон задумался. Рассказывать всю историю в подробностях не хотелось, вышло бы слишком долго, но и отмахиваться было бы невежливо. — Я на склад ходил, искал припасы, — начал он, — напоролся на заражённых, думал, что подохну. А потом появились Цифер с Касторией, вытащили меня, ну и... я зацепился за возможность. Анакса хмыкнул. — Повезло. Цифер, конечно, та ещё заноза в одном месте, но чутьё у неё на людей отменное. Раз притащила — значит, что-то в тебе разглядела. Фаенон промолчал. Он и сам не до конца понимал, что именно Цифер в нём могла разглядеть. Анаксагор же, видимо, решил, что разговор закончен. Он отодвинул пистолет в сторону и снова взялся за свою разобранную снайперскую винтовку. Детали лежали на верстаке идеальным рядом — каждая на своём месте, как инструменты хирурга перед операцией. Он взял какую-то мелкую деталь, поднёс к свету, прищурился. Фаенон переступил с ноги на ногу. Вставать и уходить было как-то неловко. Он, по сути, только пришёл, да и Анакса вроде не выгонял, но и стоять просто так, глядя, как работает другой, было ещё более неловко. Будто в гостях, где ты не знаешь, куда деть руки. Он оглядел мастерскую. В углу громоздилась куча какого-то металлолома. На полке над верстаком пылились банки со смазкой, коробочки с патронами, мотки проволоки. На стене криво висела пробковая доска с приколотыми кнопками чертежами — похоже, самодельными схемами каких-то механизмов. Фаенон скользнул по ним взглядом и ничего не понял, но сам факт, что кто-то в этом мире ещё чертит схемы, его зацепил. — А вам случайно помощь не нужна? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. — Я всё равно без дела хожу. Анакса поднял голову. Его единственный глаз смотрел на Фаенона с лёгким, оценивающим прищуром. — Помощь, говоришь? — он покрутил деталь в пальцах. — А ты в оптике что-нибудь понимаешь? — Не особо, — честно признался Фаенон. — Могу подавать что-нибудь... или подержать. — Или не мешать, — хмыкнул Анакса, и в его голосе мелькнула ирония. Фаенон не нашёл что ответить и уже собирался махнуть рукой, мол, ладно, не буду путаться под ногами, но одноглазый неожиданно пододвинул к нему по верстаку небольшую коробочку с россыпью мелких деталей. — Садись, — сказал он и кивнул на свободный табурет у стены. — Если я сейчас отвлекусь от снайперки, у меня мысль убежит, а она у меня весь день строилась. Снайперка дело тонкое, тут нужен настрой. А ты пока разбери-ка эту коробку. Посмотрим, правда ли у тебя руки гибкие или только с пистолетом фокусы показываешь. Фаенон придвинул табурет и сел. В коробочке лежал ворох мелких деталей: пружинки, винтики, какие-то колёсики с зубчиками, пара погнутых скоб. Всё это явно когда-то было частью чего-то большего, но теперь представляло собой просто кучу металла. Иными словами, пазл без картинки. — Это от чего? — спросил он, высыпая содержимое на чистый участок верстака. — От разного. Там затворы, и спусковые механизмы, и остатки от старого прицела. Я туда скидываю то, что выкинуть жалко, а применять пока не к чему. Ты разложи по типам, я потом посмотрю. Фаенон кивнул и принялся за работу. Он брал каждую деталь, вертел в пальцах, пытаясь понять её назначение, и откладывал в сторону к похожим — пружинки к пружинкам, винтики к винтикам. С первого взгляда задача казалась простой, но чем дальше он углублялся, тем больше замечал различий: вот эта пружинка была от спускового механизма, а вот эта — от магазина. Похожи, но не одно и то же. Анаксагор работал молча, и Фаенон был ему за это благодарен. Молчание в мастерской было не тягостным, а каким-то... уютным, даже. Оно нарушалось лишь ритмичным постукиванием отвёртки или редким скрипом верстака. Можно было не говорить, и это не создавало неловкости. Когда он закончил, на верстаке перед ним красовались четыре аккуратные кучки — пружины, винтики и штифты, мелкие шестерёнки и отдельно всё, что он не смог опознать. Фаенон откинулся на спинку табурета, разглядывая свою работу, и сам себе удивился, насколько аккуратно это выглядит. Анакса покосился на результат, и его бровь слегка приподнялась. Он отложил отвёртку и, не скрывая любопытства, пододвинул коробочку к себе. Он подцепил пальцами одну из шестерёнок, покрутил перед глазом, потом перевёл взгляд на Фаенона. — Знаешь, сколько народу просто свалило бы всё обратно в коробку и сказало «я не знаю, что с этим делать»? Фаенон не знал, что на это ответить, и просто пожал плечами. — Ладно, — Анакса отставил коробочку в сторону и вдруг пододвинул к нему снайперскую винтовку. — Раз уж ты такой внимательный, давай-ка поможешь мне с этой капризной дамой. Я тебе дам одну деталь, а ты её почисть и смажь. Он вложил в ладонь Фаенона какой-то блестящий цилиндрик, пахнущий металлом и старой смазкой. — Это часть газового поршня. Если поцарапаешь, я тебя покусаю. Фаенон осмотрел деталь. Она оказалась тяжелее, чем выглядела — маленький кусочек металла с идеально гладкой поверхностью. Он взял ветошь, смочил её в той самой баночке со смазкой и принялся аккуратно протирать. Анакса наблюдал за ним ещё с полминуты, а потом, видимо, убедившись, что его драгоценной детали ничего не угрожает, отвернулся к своему краю верстака и вернулся к прерванной работе. Некоторое время они работали молча. Маятник на стене, который Фаенон только сейчас заметил, мерно отсчитывал секунды. В мастерской пахло смазкой, металлом и почему-то мятой. Всё тот же парадоксальный запах, что и вчера. — Это... — Фаенон вдруг нарушил тишину, продолжая аккуратно протирать цилиндрик. — А можно вопрос нескромный? — Валяй, — отозвался тот, не оборачиваясь. — Почему в мастерской мятой пахнет? Одноглазый коротко хохотнул. — Цифер притащила пару месяцев назад, под предлогом что в мастерской воняет железом и смазкой. Я ей сказал, что мята это не дело, в мастерской должно пахнуть работой. А она взяла и рассадила её по трём горшкам. Один вон там, — он кивнул в угол, где на подоконнике действительно стоял горшок. — Так что теперь у меня тут свой мятный освежитель. Привык уже. Даже нравится. Фаенон усмехнулся про себя. Типичная Цифер. — А повязка? — спросил он, не успев прикусить язык. — Если тоже не секрет. Вопрос повис в воздухе. Анакса на секунду замер. Его рука с отвёрткой остановилась, и Фаенон уже мысленно пожалел, что спросил. — Ничего такого, чего не случалось бы с другими, — сказал он наконец. — Ясно, — коротко сказал Фаенон и не стал расспрашивать дальше. Анаксагор помолчал ещё немного, но потом, словно в благодарность за то, что Фаенон не полез дальше, добавил: — На вылазки почти не хожу, с одним глазом прицел уже не тот, так что я полезнее тут. По крайней мере, мне так говорят. Фаенон протянул ему очищенную деталь. — Готово. Вроде не поцарапал. Анакса взял цилиндрик, осмотрел с обеих сторон и одобрительно хмыкнул. Он вставил деталь обратно в механизм, и снайперская винтовка как-то сразу стала выглядеть цельной. Одноглазый ещё пару раз что-то подкрутил, потом отложил отвёртку и удовлетворённо выдохнул: — Ну вот, теперь она снова как новенькая. Спасибо за помощь. Фаенон кивнул. Помощь, конечно, была небольшой — подумаешь, разобрал коробку деталей да протёр одну запчасть, но получить похвалу было приятно. — Если хочешь, — вдруг сказал Анакса, протирая руки, — можешь зайти завтра. У меня ещё две коробки таких. Разберём, может, что интересное найдём. Фаенон улыбнулся уголком губ. — Зайду. — Ну вот и славно. Можешь идти, а то у меня ещё дел по горло, а ты меня отвлекаешь разговорами. Фаенон поднялся с табурета, чувствуя, как затёкшие мышцы радуются движению. Он уже взялся за ручку двери, собираясь уйти в коридор, когда дверь распахнулась сама, да так резво, что он едва успел отдёрнуть лицо. В проёме стояла запыхавшаяся Цифер. В её глазах был тот самый блеск, который обычно не предвещал ничего спокойного. — Так, отлично, ты здесь, — выпалила она, ткнув пальцем в Фаенона, и тут же перевела взгляд за его плечо. — Накс, собирайся. Одноглазый поднял голову от верстака, и его единственный глаз медленно, очень медленно моргнул. — Чего? — Вылазка, — Цифер уже просочилась мимо Фаенона в мастерскую и деловито оглядывала полки, будто прикидывая, что можно прибарахлить. — Мне тут Аги передала, что ты солнечный свет не видел уже хрен знает сколько времени, а нам нужен ещё один участник, потому что Кася занята. — Чем это она занята? — подозрительно прищурился Анакса. — Инвентаризацией, — отчеканила Цифер, и было совершенно непонятно, шутит она или говорит серьёзно. — Ты же знаешь, эта принцесса-домоседка это дело любит больше людей. — И ты решила, что я вот прямо сейчас брошу работу и пойду с вами? — Именно! — она просияла так, будто он только что согласился. — Мидей нас ждёт. Одноглазый посмотрел на неё долгим взглядом. Потом он перевёл взгляд на Фаенона, будто ища у него поддержки. Фаенон на всякий случай сохранил нейтральное выражение лица — он ещё недостаточно хорошо знал обоих, чтобы встревать в их игры. — Я работаю, — предпринял последнюю попытку Анакса. — Снайперка подождёт, — отрезала Цифер. — А всякие заражённые или кто там по наши души шастает — нет. Анакса снова глянул на Цифер недовольным лицом, каким обычно смотрят на кошку, которая в сотый раз сбрасывает с полки одну и ту же банку, и обречённо выдохнул. — Чтоб тебя, Цифер. — Это значит «да», я правильно расцениваю? — она уже стояла у полки с инструментами и вертела в руках какую-то деталь. — Это значит «дайте мне хотя бы пушку взять, а потом уже вешайте на меня всех заражённых Охемы». Он поднялся со стула, и его колени издали звук, который Фаенон обычно ассоциировал с рассохшейся мебелью. Анакса прошёл к углу мастерской где стоял шкаф, и вытащил оттуда своё оружие. Фаенон сперва не понял, на что смотрит. Это определённо была винтовка, но выглядела она так, будто её собрали из трёх разных винтовок, которые при жизни никогда не встречались. Приклад явно самодельный. Цевьё крепилось не болтами, а чем-то похожим на металлические хомуты. Ствол чуть длиннее стандартного, а на конце что-то вроде самодельного дульного тормоза. Поверх оптического прицела, который сам по себе выглядел как музейный экспонат, крепилась какая-то откидная планка с дополнительной линзой. В общем, это было нечто. Фаенон поймал себя на том, что молча разглядывает чужую винтовку, пытаясь понять, как эта конструкция вообще работает и работает ли. Выглядело всё так, будто Анакса собрал её в припадке гениального безумия. Одноглазый тем временем проверил магазин, загнал патрон в патронник, повесил винтовку на плечо и, не говоря больше ни слова, направился к выходу. Цифер тут же юркнула за ним, на ходу бросив через плечо: — Фаенончик, не отставай! Фаенон в последний раз окинул взглядом мастерскую и вышел следом. У ворот их ждал Мидей. Он стоял прислонившись плечом к ржавой створке, и смотрел куда-то вдаль. Услышав шаги, он обернулся. Взгляд скользнул по Фаенону, по Цифер и остановился на Анаксе. — О. Уговорила, — хмыкнул он. — А ты сомневался? — Цифер подмигнула ему и поправила ремень винтовки. — Нет, — Мидей чуть качнул головой. — Выдвигаемся. Они вышли за ворота и двинулись по разбитой дороге. Солнце наконец пробилось сквозь облака, и мокрый асфальт заблестел, отражая редкие лучи. Цифер, как обычно, шла первой, то и дело перепрыгивая через трещины в асфальте и напевая под нос какую-то песенку. Шли небыстро — подстраивались под шаг Анаксы, который, хоть и не жаловался, явно отвык от долгих прогулок. После очередной лужи, которую он обошёл с особой осторожностью, Фаенон наконец решился. Его взгляд снова упал на винтовку, покачивающуюся у одноглазого за спиной. В утреннем свете она выглядела ещё более странно, чем в полумраке мастерской. — Анаксагор, — начал он, выбрав момент, когда Цифер была достаточно далеко и не могла влезть со своими комментариями, — можно вопрос? Про вашу винтовку. Анакса покосился на него с лёгким прищуром. — Заметил, значит. — Сложно было не заметить, — честно сказал Фаенон. — Она выглядит так, будто её собрали из трёх разных. — Из четырёх вообще-то, — поправил Анакса, и в его голосе проскользнула нотка гордости. — Приклад от одной, цевьё от другой, ствол от третьей. А оптика вообще от гражданской модели, я её в первый год после катастрофы нашёл в разваленном охотничьем магазине. Фаенон присвистнул про себя — четыре винтовки-донора, и каждая отдала что-то своё. Это было не просто оружие, а результат одержимости, которая не даёт усидеть на месте. — И как стреляет? — Лучше, чем выглядит. Я приклад три раза переделывал, пока не лёг в плечо как надо. Цевьё пришлось крепить хомутами, заводские крепления не подошли. Зато теперь рука не соскальзывает, даже если мокрая. А вот эту штуку, — он постучал пальцем по дульному тормозу, — сам вытачивал. Уменьшает отдачу и вспышку. Ну, и оптика. Прицел старый, но я к нему вторую линзу приколхозил сверху. Видишь эту планку? — он её слегка приподнял и отпустил, и планка встала на место с тихим щелчком, — теперь на средних дистанциях вообще красота. И не только на средних, впрочем. Фаенон перевёл взгляд на свою винтовку — простую, надёжную, без единой лишней детали, и вдруг подумал, что их оружие отлично отражает их самих. У него было всё по минимуму, лишь бы работало, у Анаксы же навороченная со всякими модификациями. — Давно вы её собирали? — Года три-четыре. Она никогда не бывает закончена. Как только я думаю что она готова, через неделю находится что-то, что можно улучшить. Это неизлечимая болезнь, Фаенон. — Я бы сказал, что это талант, — заметил он. — Не каждый может собрать работающую винтовку из четырёх разных. — Талант, болезнь, — Анакса хмыкнул, — в наше время это одно и то же. Просто кто-то умеет стрелять, а кто-то умеет делать так, чтобы оружие стреляло ещё лучше. Я вот из вторых. Фаенон хотел было спросить ещё что-нибудь, но тут Цифер, шедшая впереди, обернулась и пошла задом наперёд. — О, вы про пушки болтаете? Я думала, вы тут о жизни говорите, а вы опять про железки. — Мы говорим о важных вещах, — возразил Анакса. — О важных вещах я тоже могу, — она на секунду задумалась, не сбавляя шага. — Например, кто какую музыку любил до всего этого? — Цифер, мы вроде не на пикнике, — заметил Мидей. — А что, на вылазке нельзя разговаривать? — парировала она. — Я считаю, что если уж мы рискуем своими задницами, то имеем право болтать о чём хотим. — Логично, — поддержал Фаенон, и Цифер просияла, будто получила награду. — Вот! Фаенончик меня понимает. Так что, Накс? Какая музыка? Анакса вздохнул, но не стал спорить. — Инструментальная. В основном джаз и классический рок. — Серьёзно? — Цифер аж споткнулась. — Ты? Джаз? — А что, я не похож на человека, который ценит сложные гармонии? — Ты больше похож на человека, который ценит тишину и порядок. — Одно другому не мешает, — отрезал он, и Фаенон тихо усмехнулся. — А ты, Дей? — спросила Цифер, явно настроенная продолжать допрос. Мидей ответил не сразу. Фаенон уже подумал, что он просто проигнорирует вопрос, но тот вдруг бросил: — Разное. В основном то, что играли по телевизору до всего этого. Рок, иногда электронику. — Ну вот, — Цифер развела руками, — а говорил, что болтать не хочешь. Уже интереснее. — Я не говорил, что не хочу. Я говорил, что мы не на пикнике. — А зря, — Цифер мечтательно закатила глаза. — Вот был бы у нас пикник. С консервами, с чаем из одуванчиков, с видом на закат... — И с заражёнными в качестве гостей, — добавил Анакса. — Ну, по сути они тоже люди. Фаенон слушал эту перепалку и чувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. Он всё ещё не до конца понимал, как ему удалось попасть в эту компанию, но ему это нравилось. — А ты, Фаенончик? — Цифер резко переключилась на него, и он даже не сразу сообразил, о чём она спрашивает. — А? — Музыка. Что ты слушал? Фаенон задумался. Воспоминания были смутными. В голове всплыло отцовское радио на кухне, вечно настроенное на какую-то ретро-волну, потом — шумные вечеринки у друзей, где фоном гремело что-то электронное; его плейлист в телефоне, где он вечно перематывал музыку туда-сюда, потому что не мог выбрать что-то одно. — Да я, в общем-то, меломан, — ответил он наконец и пожал плечами. — Мне без разницы было, что слушать. Лишь бы играло. Цифер прищурилась, явно не удовлетворённая таким ответом. — Это как это, без разницы? Джаз там, рок, попса всякая, тебе реально всё равно? — Ну да, — Фаенон сунул руки в карманы. — Слушал под настроение. Хотелось чего-то спокойного — ставил спокойное. Хотелось погромче — делал погромче. Я никогда не понимал людей, которые спорят о музыке так, будто это вопрос жизни и смерти. — О, — Цифер перевела взгляд на Анаксу и многозначительно приподняла бровь. — Слышал, Накс? Он сейчас назвал тебя непонятным человеком. — Я этого не говорил, — поспешно вставил Фаенон. — Не оправдывайся, — хмыкнул Анакса. — Я сам по себе знаю, что я непонятный. — Вот видишь, — Цифер снова развела руками, — у нас в группе каждый по-своему странный. Ты, Фаенончик, отлично вписываешься. Фаенон не нашёл что ответить и просто качнул головой. Вписывается, значит. Раньше такая мысль заставила бы его насторожиться — в конце концов, он не для того выживал пятнадцать лет, чтобы «вписываться» в первую попавшуюся компанию. Однако, в этой компании эта мысль казалась не такой уж и плохой. Впереди вскоре показалась аптека. Она стояла на углу — двухэтажное здание с выбитыми окнами и покосившейся вывеской, на которой ещё можно было разобрать слово «АПТЕКА». Часть букв отсутствовала, и надпись читалась как «А ТЕ А». Мидей замедлил шаг и, когда все поравнялись с ним, сказал: — Я предлагаю так: сначала первый этаж, потом второй. Мы с Цифер впереди, вы двое собираете что найдёте. Вроде всё тихо, но лучше перестраховаться. Мидей первым толкнул входную дверь — та поддалась с протяжным скрипом, который эхом разнёсся по пустому помещению. Цифер скользнула внутрь сразу за ним, осматривая зал. Фаенон пропустил Анаксу вперёд и зашёл последним. Внутри помещения стоял запах медицинского кабинета — так пахли все аптеки до катастрофы и так же пахли после. Первый этаж представлял собой стандартное торговое помещение. Выглядела она как подобает многим зданиям: перевёрнутые стеллажи, усыпанный битым стеклом пол, пустые блистеры из-под лекарств, хрустящие под ногами. Кое-где на полках ещё виднелись упаковки — кто-то явно обходил это место раньше, но, может, что-то и упустил. Часть помещения заливало солнечным светом из окон, остальное тонуло в полумраке. Мидей и Цифер сразу ушли вперёд, проверяя дальние углы и подсобные помещения. Фаенон с Анаксой остались в торговом зале. — Я посмотрю здесь, — сказал Анакса и кивнул на ближайший стеллаж. — Ты проверь вон ту секцию, у окна. Фаенон кивнул и двинулся к указанному месту. Под ногами хрустели осколки. Он нагнулся, поднял одну из упаковок — антибиотики, просрочены на семь лет. Выбросил и пошёл дальше. Рядом валялись пустые флаконы, смятые коробки из-под бинтов и разбитая мензурка. Аптека была разграблена подчистую, но Фаенон знал, что в таких местах всегда есть шанс найти что-то в укромных местах или под обвалившимися стеллажами. Анакса же возился у соседнего ряда — он перебирал уцелевшие коробки, вскрывал их ножом и сортировал содержимое. То, что могло пригодиться, отправлял в рюкзак, а то, что испортилось, отбрасывал в сторону. — Есть что-то? — негромко спросил Фаенон. — Йод, — отозвался Анакса. — Просрочен, но в такой таре он годами может храниться. И бинты стерильные, их вообще время не берёт. У тебя? Фаенон поднял с пола упаковку активированного угля, повертел в руках и сунул в карман. — Уголь. И ещё что-то вроде жаропонижающего, но этикетка стёрлась. — Тащи. Аглая разберётся. Из глубины аптеки послышались шаги Цифер. Судя по тому, что шла она спокойно, без стрельбы и криков, задние помещения тоже оказались пустыми. — В подсобке чисто, — сообщила Цифер, подходя ближе. — Пара коробок с капельницами, но они высохли ещё при прошлой власти. А у вас? — Бинты, йод и уголь, — отчитался Анакса. — Ну, уже лучше, чем ничего. Мидей сказал, что на втором этаже может быть склад фармацевта. Если туда ещё никто не забирался — нам повезло. Мидей, который как раз вернулся из подсобки, молча кивнул в сторону лестницы, давая понять, что первый этаж больше не стоит их времени. Цифер, не заставляя просить себя дважды, уже шагала к ступеням. Анакса поправил рюкзак и двинулся следом, а Фаенон по привычке задержался на пару секунд, окидывая взглядом разгромленный зал. Лестница на второй этаж была узкой, с высокими ступенями, и Фаенон поднимался последним, машинально прислушиваясь к звукам за спиной. Ступени скрипели под шагами трёх человек впереди, и этот скрип заглушал всё остальное. Он старался ступать тише — привычка, от которой не избавишься и за двадцать лет совместной жизни. Второй этаж встретил их коротким коридором и плотным запахом пыли, старой бумаги и ещё чего-то, похожего на сушёные травы. Напротив лестницы темнел дверной проём без двери. Там, судя по обрывкам плакатов на стенах, когда-то был кабинет управляющего. Слева — ещё одна дверь, и она выглядела куда крепче: металлическая, с массивной ручкой и кодовым замком, который давно не подавал признаков жизни. — Вот и склад, — негромко сказал Мидей, кивая на железную дверь. — Выглядит так, будто его не открывали с начала времён, — заметил Анакса, разглядывая замок. — Без питания он, скорее всего, заблокирован намертво. — А если просто выбить? — Цифер уже стояла рядом и оценивающе разглядывала дверь. — Плечо выбьешь, а не дверь, — хмыкнул одноглазый. — Давайте сначала проверим то, что попроще, — сказал Мидей, кивая на кабинет напротив. — Может, там что-нибудь уцелело. А эту дверь оставим на потом. Кабинет управляющего оказался маленьким и почти пустым: письменный стол у окна, заваленный пожелтевшими бумагами; картотека с выдвижными ящиками — половина выдвинута, половина заклинена; стул с отломанной спинкой, упавший набок. На стене висел календарь за тот год, когда всё началось. Фаенон задержал на нём взгляд на пару секунд дольше, чем следовало, и отвернулся. Цифер уже деловито выдвигала ящики стола, перебирая содержимое. — Ручки, скрепки, бумажки, — комментировала она вслух. — О, гляньте, шоколадка! — она потрясла в воздухе помятой плиткой в шуршащей обёртке. — Просрочена, наверное, лет на сто, но шоколад он и в постапокалипсисе шоколад. — Не советую есть, — бросил Анаксагор, не отрываясь от разбора ящиков. — А я и не спрашивала. Одноглазый тем временем осматривал картотеку. Один из ящиков, самый нижний, оказался не заперт, и он выдвинул его до упора. Внутри лежало несколько папок с документами — накладные, инвентарные ведомости, истёкшие лицензии. Анакса пролистал их со скучающим видом, пару раз хмыкнул, но ничего полезного не обнаружил. Пока они осматривали кабинет, Фаенон снова подошёл к металлической двери и дёрнул за ручку, но та даже не шелохнулась. — Заперто, — сказал он очевидное. — Да ну? — Цифер выглянула из кабинета, и в её глазах уже плясали знакомые искорки. — А я думала, ты её силой мысли откроешь. — Я хотя бы попробовал, — буркнул Фаенон. — Попробовал, — передразнила она и вышла в коридор, поигрывая чем-то в руке. — Тоже мне, гроза запертых дверей. Смотри и учись, Фаенончик. Она сунула ему в руки шоколадку и, достав из кармана что-то блестящее и тонкое, опустилась перед дверью на корточки. — Ты с собой отмычки носишь? — спросил Фаенон, всё ещё стоя с шоколадкой в руке. — Это не отмычки, — бросила Цифер, не оборачиваясь, и принялась ковыряться в замке. — Это мои личные волшебные палочки. Она наклонила голову, прижалась ухом почти вплотную к металлу и замерла, слушая внутренности замка. Её пальцы двигались легко и точно. — Я всё не понимаю, как ты вообще это делаешь? — спросил Анакса, вышедшией из кабинета. — Тсс, — она отмахнулась от него. — Ты мне дашь сосредоточиться или как? В этот момент Мидей тоже вышел из кабинета и остановился в дверях, наблюдая за происходящим. — Что, опять свои фокусы показывает? — хмыкнул он. — Не мешайте, — Цифер даже не повернулась, но по голосу чувствовалось, что она улыбается. — Это искусство, оно требует тишины. — Угу, искусство, — тихо прокомментировал Анакса. — Она так в прошлый раз полчаса возилась, пока не психанула и не попросила меня выбить дверь. — То была другая дверь! — возмутилась Цифер, но рук от замка не убрала. — У неё характер был скверный. Фаенон молча стоял и смотрел, как она работает. У неё в руках были две спицы и ещё какая-то железка непонятного происхождения. И тем не менее, она управлялась с ними как профессиональный взломщик. Где она этому научилась? Замок вскоре издал глухой щелчок, за ним последовал второй. Цифер издала победный звук и резко, с довольным видом, дёрнула ручку вниз. Дверь поддалась — с глухим, низким звуком она сдвинулась с места, открывая тёмный проём. Она поднялась, отряхнула колени и, повернувшись к остальным, широким жестом указала на открытую дверь. Её лицо сияло торжеством пополам с ехидством. — Прошу, — она шутливо поклонилась. — Браво, — сухо сказал Мидей. — Теперь отойди, пусть сначала Фаенон глянет. У него фонарик. — О, так я теперь ещё и подсветка, — пробормотал Фаенон, но фонарик включил. — Будешь спорить? — Мидей изогнул бровь. — Не буду. Луч фонаря выхватил из темноты стеллажи — узкие, высокие, уставленные коробками и склянками. В воздухе стоял уже знакомый запах сушёных трав и чего-то химического, напоминавшего старую лабораторию. Склад был нетронут — ни следов взлома, ни разграбленных полок. Просто комната, которая ждала своего часа пятнадцать лет. — Ого, — выдохнула Цифер, заглядывая через плечо Фаенона. — Тут целая сокровищница. — Не спеши, — остановил её Мидей, кладя руку на плечо. — Сначала осмотримся на предмет сюрпризов. Фаенон, посвети вон туда, в угол. Фаенон повёл лучом, выхватывая из темноты очертания коробок, стеклянных банок с чем-то тёмным внутри, аптекарских весов на отдельном столике и упаковки с бинтами. Никакого движения, только пыль, медленно кружащаяся в луче света. — Чисто, — сказал он. — Тогда чего стоим? — Цифер уже протиснулась внутрь и теперь с интересом разглядывала коробки. Остальные подтянулись за ней. Анакса направился к стеллажу слева, Мидей к правому, а Фаенон шагнул к ближайшей полке, ведя лучом фонаря по рядам упаковок. Склад и правда выглядел нетронутым — коробки стояли ровно, склянки не были опрокинуты, и нигде не виднелось следов чужого присутствия. Однако, всё это богатство выглядело многообещающе ровно до тех пор, пока он не подошёл ближе к первому стеллажу. — Ну что там? — спросила Цифер, заглядывая из-за его плеча. Фаенон взял с полки первую попавшуюся упаковку, стёр с неё пыль и поднёс к глазам. — Амоксициллин, — прочитал он. — Срок годности... — он прищурился, вглядываясь в мелкий шрифт, и вздохнул, — истёк восемь лет назад. — Это не страшно, — Анакса подошёл ближе и забрал у него упаковку. — Некоторые антибиотики работают и после окончания срока. Правда, эффективность падает. — Наполовину, если не больше, — добавил Мидей. — Я бы не стал рисковать. Оставим Аглае на проверку, но надежды мало. Дальше пошло не лучше. Фаенон водил фонариком вдоль полок, а остальные по очереди брали упаковки, вскрывали, нюхали и отбрасывали в сторону. Ампулы с инъекционными растворами высохли или помутнели, мази расслоились, превратившись в непонятную субстанцию, а сиропы от кашля загустели так, что их можно было резать ножом. — Бинты! — радостно объявил Анакса, поднимая со стеллажа упаковку. Он разорвал бумагу и тут же чихнул от облака пыли. — В плесени. Чёрт. — А это что? — Цифер подцепила с полки стеклянную банку и поднесла к свету. Внутри плавало что-то мутное и подозрительное. — Фу, гадость какая. — Поставь на место. — Уже. — Тут всё просрочено, — констатировал Мидей, закрывая очередную коробку, — или испорчено. Склад нетронутый, спору нет, но за пятнадцать лет без нормальных условий хранения... — Может, вон там что-то есть? — Фаенон указал лучом в дальний угол, где стоял отдельный металлический шкафчик с табличкой «Хранить в сухом прохладном месте». — Сомневаюсь, что здесь где-то было прохладное место в последние лет десять, — заметил одноглазый. — И сухое, — добавил Мидей. — Тут влажность как в теплице. Анакса, который ковырялся в нижнем ящике того самого шкафа, выпрямился и продемонстрировал находку — ещё одну коробку с ампулами: — Морфин был. Теперь это просто мутная жидкость. Мидей взял одну ампулу, повертел перед глазами и аккуратно поставил обратно. — Жаль. Хорошее обезболивающее никогда не бывает лишним. — О, смотрите! — Цифер, которая уже и не надеялась ничего найти, вдруг просияла. Она сидела на корточках перед нижней полкой и теперь вскочила, сжимая что-то в кулаке. — А вот это то, что нужно! Фаенон направил луч фонаря на её руку, и все трое увидели предмет её триумфа. — Это... — Анакса прищурился. — Это же леденец. — Леденцы от кашля! — объяснила Цифер. — Ещё и с ментолом! Срок годности, — она покрутила упаковку, — этикетка стёрлась, не разобрать. Но леденцам ничего не будет, они ж по сути сахар с мятой. Сахар вообще не портится, если в сухости лежит, я где-то читала. Она уже разрывала упаковку. — Цифер, — предостерёг Мидей, — если ты отравишься, я скажу Аглае, что ты сама виновата. — Я не отравлюсь! — она выудила один леденец, подозрительно осмотрела его, непонятно зачем дунула на него и решительно закинула в рот. — М-м-м! Освежает! — Живая? — спросил Анакса через несколько секунд. — Живее всех живых! — она захрустела леденцом и с довольным видом протянула упаковку остальным. — Угощайтесь. Тут ещё много, вон, целая коробка стоит. — Дай угадаю, — хмыкнул Фаенон, разворачивая фантик, — это будет единственная полезная находка за весь день. — Эй, не прибедняйся! — возмутилась Цифер, прижимая коробку к груди, будто там лежало золото, а не леденцы. — Тут ещё штук двадцать. Это, между прочим, на запас. — Снабженец, — фыркнул Мидей, но от леденца не отказался. — Ладно, народ, сбор окончен. Мы сделали этот мир чуточку слаще. — И всё-таки жаль, что ничего серьёзного не нашли, — вздохнул Анакса, в последний раз окидывая взглядом полки. — Зато мы теперь самые мятные выживальщики в округе, — попытался разбавить обстановку Фаенон, и Цифер, уже закинувшая коробку в рюкзак, одобрительно фыркнула. — Слышу слова мудрости. Не недооценивай леденцы, Накс. Мидей, не дожидаясь, пока они закончат, уже шагнул к лестнице. Остальные двинулись следом — обратно по узким ступеням, через разгромленный первый этаж, мимо перевёрнутых стеллажей. Битое стекло хрустело под ногами, и этот звук эхом провожал их до самой входной двери. Снаружи их встретил солнечный свет. Фаенон сощурился и вдохнул полной грудью: воздух пах мокрым асфальтом. Рядом Цифер с наслаждением потянулась, хрустнув шеей, а Анакса присел на крыльцо. — Ну, — Цифер поправила рюкзак и обвела всех взглядом, — улов так себе. Бинты с плесенью, морфин скис, антибиотики протухли... Зато у нас есть леденцы. — Это не улов, это позор, — проворчал Анакса. — Возвращаться с одной коробкой мятных конфет... Аглая нас засмеёт. — Аглая не засмеёт, — спокойно возразил Мидей, прислонившись плечом к стене аптеки, — но и не похвалит. — Значит, надо идти ещё куда-нибудь, — заключила Цифер. — Время ещё есть, патроны тоже. Чего зря ноги били? Фаенон кивнул в соглашении. Возвращаться на базу с таким скудным уловом действительно не хотелось. Он мысленно перебрал карту города — кое-какие ориентиры ещё оставались в памяти. — Тут недалеко есть пара мест, — сказал он, припоминая свои одиночные рейды. — Можно заглянуть в магазин хозтоваров на соседней улице. Там, кажется, ещё оставалось что-то полезное. Или... — Или, — перебил его Мидей, — идём к автосервису. Он дальше, но я там был пару месяцев назад. Там есть инструменты, запчасти, возможно, что-то из топлива осталось. Анаксе полезно, да и для генератора пригодится. Фаенон нахмурился. Автосервис же в другой стороне, да и дорога туда шла через открытую местность. — Там ведь открытая дорога. Если там кто-то засел или заражённые бродят, мы будем как на ладони. А хозтовары рядом, минут десять дворами. — Дворами? — Мидей приподнял бровь. — Дворы это узкие проходы, куча слепых зон и постоянный риск нарваться на кого-то в упор. Если там кто-то есть, ты узнаешь об этом, только когда он вцепится тебе в горло. — Зато в хозтоварах есть чем поживиться. Инструменты, верёвки, батарейки и тому подобное, — парировал Фаенон. — В автосервисе, кроме масла и ржавых гаечных ключей вряд ли что-то уцелело. — Ты в автосервисе был? — Нет, но... — А я был, — отрезал Мидей. — И я знаю, что там есть, а в твоих хозтоварах я не был и проверять их прямо сейчас не горю желанием. — То есть ты предлагаешь идти в другое место, где уже был, вместо того чтобы проверить новое? — Я предлагаю идти туда, где гарантированно есть что-то полезное, а не гадать на кофейной гуще. Цифер переводила взгляд с одного на другого, как зритель на теннисном матче. Анакса подпёр щёку рукой и скучающим видом наблюдал за их перепалкой. Фаенон сжал челюсть. Он чувствовал, как внутри закипает раздражение, которое он годами подавлял в одиночестве, потому что спорить было не с кем. А теперь появился тот, с кем можно. — Гарантированно полезное, — повторил он. — Откуда такая уверенность? Ты сказал, что был там пару месяцев назад. За это время туда мог кто угодно наведаться и всё вынести, и тогда мы просто потеряем время. — А в твоих хозтоварах, значит, всё в целости и сохранности? — Мидей склонил голову набок, — как в аптеке, где мы нашли только леденцы? — Так, — Цифер подняла руку, как учительница, разнимающая спорщиков. — Мальчики, я всё понимаю, но давайте без кровопролития. — Никакого кровопролития, — сказал Мидей. — Просто я предлагаю логичный маршрут, а он предлагает... — Я предлагаю то, что ближе и безопаснее, — закончил за него Фаенон. — Ты просто не хочешь признавать, что мой вариант тоже имеет смысл, потому что его предложил я. Мидей замер на полуслове. На секунду Фаенону показалось, что тот сейчас продолжит спор и он уже мысленно приготовился парировать следующий довод. Но Мидей вдруг шумно выдохнул через нос, закатил глаза к небу и, кажется, пробормотал что-то себе под нос — не то «амфореус тебя побери», не то что-то менее цензурное. — Ладно, — сказал он, сдаваясь, — веди, HKS. Фаенон моргнул в недоумении. — Погоди, ты сейчас серьёзно? Ты соглашаешься? — Я соглашаюсь, — процедил Мидей. — Но если твои хозтовары окажутся пустышкой, ты чистишь не только моё оружие, но и берёшь на себя все ночные дозоры на неделю вперёд. И не смотри на Цифер, она тебя не спасёт. — Эй! — возмутилась Цифер. — Я вообще-то спасла бы! Но идея с дозорами мне понравилась, так что в этот раз я на стороне Мидея. — Предательница, — беззлобно бросил Фаенон. — Просто реалистка , — она уже развернулась в сторону дворов и махнула рукой. — Ну, чего встали? Веди давай. Фаенон только покачал головой и, поправив ремень винтовки, двинулся вперёд. Проходя мимо Мидея, он на секунду задержался и вполголоса, так, чтобы слышал только он, спросил: — Что вообще значит это твоё хайкас? Мидей покосился на него, и, впервые за всё время их знакомства, уголок его губ дрогнул в чём-то отдалённо напоминающем улыбку. — Доживи до вечера — скажу. И, не дожидаясь ответа, зашагал следом за Цифер. Анакса, поднявшись с крыльца, хмыкнул: — Спорили, спорили, а в итоге идём туда же, куда с самого начала предлагал новенький. Обожаю коллективные решения. — Не ворчи, Накс, — донеслось спереди от Цифер. — Зато теперь у нас есть мотивация! Я хочу посмотреть на то, как Фаенончик будет чистить оружие Дея с таким лицом, будто ему лимон в рот засунули. — А я хочу посмотреть, как ты будешь нести свой рюкзак с леденцами обратно через весь город без единой жалобы, — отозвался Фаенон. Он, сверившись с мысленной картой, уверенно свернул в первый же проулок. Фаенон знал этот маршрут как свои пять пальцев — в первые годы после катастрофы такие дворы не раз спасали ему жизнь. Узкие проходы между домами, ржавые пожарные лестницы, заросли кустарника у стен — всё это было частью его мысленной карты, которую он выстраивал годами. — Уверен, что нам сюда? — Мидей, шедший следом, с сомнением оглядел проулок. — Выглядит как тупик. — Это не тупик, — бросил Фаенон через плечо. — Там за углом ещё один проход, а потом сразу к магазину. — Ага, значит, это удлиннённый тупик, — пробормотал Мидей, но возражать не стал. Цифер, шагавшая сразу за Фаеноном, с любопытством крутила головой по сторонам. — А ты откуда так хорошо знаешь эти места? — спросила она, перепрыгивая через груду битого кирпича. — Тут же даже нормальных ориентиров нет. Одни развалины. — Я тут раньше часто ходил, — коротко пояснил Фаенон. — Часто это сколько? Раз в неделю? Раз в месяц? — Часто — это когда у тебя нет другого выбора, кроме как петлять по крысиным тропам, чтобы не нарваться на заражённых или мародёров, — ответил за него одноглазый. — Я тоже так делал, пока не осел на базе. Это вопрос выживания, а не интереса. Цифер пожала плечами. — Ну, мне просто любопытно. Ты, Фаенончик, вообще ходячая энциклопедия этих мест как я погляжу. Может, ещё и тайные схроны есть, о которых ты нам не рассказываешь? — Может и есть, — усмехнулся тот. — А чего не рассказываешь? — Ты ещё не заслужила. — Ого! — она картинно схватилась за сердце. — Слышали? Я, значит, жизнь ему спасла, а он мне не доверяет. — Я доверяю, — Фаенон слегка улыбнулся. — Но схроны это святое. Проулок наконец вывел их к более широкой улице. Здесь было светлее — солнце заливало асфальт, блестящий после дождя, и тени от разрушенных домов ложились на дорогу длинными полосами. Магазин хозтоваров виднелся уже через пару зданий — небольшое одноэтажное строение с выбитой витриной и покосившейся вывеской. — Вот он, — сказал Фаенон, останавливаясь. — Выглядит так же паршиво, как и всё остальное, — заметил Мидей. — Кто входит первым? — коротко бросила Цифер, уже осматривая территорию. — Я поведу, — Фаенон уже шагнул к дверному проёму, из которого давно исчезла сама дверь. — Я здесь бывал, знаю планировку. — Валяй, — Мидей кивнул и жестом показал Цифер прикрывать его слева. Внутри магазин выглядел ровно так же, как и большинство подобных мест спустя пятнадцать лет: перевёрнутые стеллажи, пустые коробки под ногами, слой пыли толщиной в палец и запах — странная смесь застоявшейся сырости, старой резины и чего-то химического. Где-то под потолком, в проломе крыши, гудел одинокий шмель, и этот звук почему-то казался громче, чем должен был. — Ну, — прошептала Цифер, оглядывая зал, — пока выглядит не очень. — Не спеши с выводами, — отозвался Фаенон, перешагивая через опрокинутый стеллаж с табличкой «Краски и лаки». Банки с краской, судя по всему, утащили ещё в первые годы — полка была девственно пуста, только несколько засохших потёков на металле напоминали о том, что здесь когда-то было чем поживиться. Они продвигались вглубь магазина. Цифер и Мидей держали оружие наготове, Анакса шёл между ними, цепким взглядом выхватывая с полок то, что могло пригодиться в мастерской. Фаенон шёл впереди, подсвечивая фонариком тёмные углы. Первым, что попалось на глаза, оказался стеллаж с остатками садового инвентаря: пластиковые горшки, сломанные грабли и моток верёвки, явно предназначенной для каких-то хозяйственных нужд. Фаенон поднял моток и взвесил в руке. — Крепкая. Длина метров двадцать, если не больше, — он сунул моток в рюкзак. — Ну вот, уже не зря пришли. — Одна верёвка против моих инструментов и топлива, — раздался сзади голос Мидея. — Пока не впечатлён. Дальше, за поворотом, открылся небольшой закуток, который когда-то, видимо, служил складом для более ценного товара. Здесь царил относительный порядок — стеллажи стояли ровно, и на них даже сохранились коробки. Анакса первым заинтересовался одной из них, поддел крышку ножом и присвистнул. — Крепежи, — сказал он с той интонацией, с какой обычно говорят о редких сокровищах. — Саморезы, дюбеля, гвозди, болты, гайки... Прямо целый ящик. Я такой на базе три года собирал. — Это полезно? — спросила Цифер. — Это охренеть как полезно, — отозвался одноглазый. — Половину мебели на базе нечем чинить, а тут целое состояние. — Плюс одно очко в пользу Фаенончика, — прокомментировала Цифер. — У тебя, Дей, было топливо, говоришь? — Я говорил «возможно», — поправил Мидей, но было заметно, что находка Анаксы его впечатлила больше, чем он хотел показать. Пока одноглазый бережно упаковывал ящик с крепежами, Фаенон двинулся дальше по проходу. Его фонарь выхватил из темноты упаковки с батарейками. — Батарейки, — объявил он и поднял упаковку повыше, чтобы все видели. — Тут почти целая коробка. — Серьёзно? — Цифер подошла ближе и взяла одну. — Слушай, а они ещё работают? — Проверим на базе. Даже если половина сдохла, это лучше, чем ничего. — Ладно, — Мидей скрестил руки на груди. — Допустим. Это, конечно, не пустые полки, но и не... Его перебил грохот. Где-то в задней части магазина что-то упало — судя по звуку, металлический лист или, может быть, пустой стеллаж, не выдержавший собственного веса. Эхо прокатилось по залу и затихло где-то под потолком. — Это не мы, — шёпотом сказала Цифер, хотя и так было понятно. Все четверо замерли. Фаенон выключил фонарик и инстинктивно прижался спиной к стеллажу. Мидей молча поднял руку, подавая знак: не двигаться. В наступившей тишине послышался ещё один звук — шаркающий, медленный, с влажным причмокиванием, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Фаенон слишком хорошо знал этот звук. Он слышал его десятки раз, и каждый раз организм реагировал одинаково: сердце ускорялось, дыхание становилось поверхностным, а пальцы сами ложились на рукоять пистолета. Все четверо переглянулись. Мидей посмотрел на остальных и кивнул в сторону выхода. План был ясен без слов: тихо убраться, пока тварь не учуяла их присутствие. Но едва они сделали первый шаг, как шаркающие звуки умножились. — Пятеро, — прошептал Фаенон, вслушиваясь в ритм шагов. — Трое в главном зале, двое где-то слева бродят. Это только те, кого слышно. — Принял, — Мидей уже снимал автомат с предохранителя. — Цифер, берёшь левый проход вместе с Анаксой, мы с Фаеноном центральный. Если что отходим к выходу. — Обижаешь, — фыркнула Цифер, но спорить не стала. Первый бегун вылетел из-за стеллажа, который они только что осматривали. Его лицо было искажено грибком, а тело дёргалось в рваном ритме. Фаенон инстинктивно выстрелил раньше, чем успел подумать точным выстрелом в голову. Бегун рухнул на пол, не добежав до них пары метров. — Первый, — автоматически, почти беззвучно сорвалось с губ Фаенона. Мидей, который в этот момент стрелял по второму заражённому, замер на долю секунды. Фаенон краем глаза заметил, как тот скосил взгляд в его сторону, но комментировать не стал. Вместо этого, когда второй бегун упал с простреленной головой, Мидей коротко бросил: — Второй. — Это ты себе или мне? — не удержался Фаенон, перезаряжаясь. — Себе, разумеется. Третий и четвёртый заражённые появились почти одновременно. Один — щелкун, выбравшийся из подсобки характерной дёрганой походкой, его голова поворачивалась из стороны в сторону, улавливая малейший шум. Второй — бегун, который рванул прямо на Цифер, пока та отвлеклась. Анакса среагировал быстрее: два выстрела, и бегун рухнул, не добежав до девушки. — Третий, — произнёс он спокойно, будто объявлял счёт в шахматной партии. — И не смотрите на меня так, я тоже умею считать. Щелкун тем временем замер, прислушиваясь, и Фаенон, воспользовавшись моментом, пустил три пули в основание черепа. Тварь рухнула, издав напоследок ещё один, уже затухающий щелчок. — Четвёртый, — выдохнул Фаенон. — Я тоже считаю! — донеслось откуда-то слева, и через секунду раздались выстрелы. Цифер, успевшая уложить щелкуна, выглянула из-за укрытия с торжествующим видом. — Пятый! Внутри чисто! — Молодец, — коротко похвалил Мидей. — Но снаружи ещё столько же. Все четверо обернулись к выходу. Через выбитую витрину было видно, как по улице, привлечённые шумом перестрелки, к магазину стягиваются заражённые. Ещё пятеро — трое бегунов и два щелкуна. — Ещё пять целей, — быстро прикинул Мидей. — По одному на каждого, и один лишний. Кто первый? — Тот и выиграл, — сказал Фаенон, сам не зная зачем. — Тогда не отставай, HKS, — хмыкнул он. — Вы серьёзно?! — Цифер всплеснула руками, но её возмущение было больше показным. В глазах уже горел азарт. — Ладно, мальчики, удачи. Накс, прикроешь? — Только ради того, чтобы посмотреть, кто из них проиграет, — проворчал тот, занимая позицию у окна. Бегуны неслись первыми — быстрые, дёрганые, они всегда опережали более медлительных щелкунов. Фаенон вскинул пистолет и выстрелил в первого, целясь в грудь, поскольку на такой скорости попасть в голову было почти невозможно, но пуля всё равно сбила тварь с ног. Второй, пока он перезаряжался, упал от выстрела Мидея. — Шестой, — бросил тот, не отрывая взгляда от улицы. — Седьмой, — ответил Фаенон, добивая упавшего бегуна. Щелкуны приближались медленно, их головы дёргались из стороны в сторону. Цифер, воспользовавшись их слепотой, сделала пару шагов в сторону и выстрелила в ближайшего, но промахнулась — пуля ушла в плечо. — Да чтоб тебя! — выругалась она, отступая за укрытие, пока щелкун не успел кинуться на неё. — Восьмой, — раздался спокойный голос Анаксы, и через секунду тот щелкун, в которого не попала Цифер, рухнул. — Напомните мне, почему я вообще согласился на эту вылазку? Оставался ещё один бегун, самый быстрый из всех. Он мчался не к выходу, а вдоль витрины, явно пытаясь зайти сбоку. Фаенон и Мидей вскинули оружие одновременно, и два выстрела слились в один. Бегун упал. — Кто? — коротко спросил Мидей, опуская автомат. — Понятия не имею, — честно ответил Фаенон. — Оба попали, скорее всего, — предположила Цифер, выбираясь из укрытия. Они подошли к мёртвому заражённому. В голове зияли два входных отверстия, почти-что рядом. — Оба, — констатировал Анакса, подходя ближе. — Итого девять. — А где последний? — спросила Цифер и тут же получила ответ. Из-за угла здания выполз ещё один щелкун. Все четверо вскинули оружие, но Фаенон оказался ближе всех и быстрее. Щелкун замер, издал свой последний щелчок и рухнул на асфальт. — Десятый, — сказал Фаенон, опуская пистолет. Он убрал пистолет в кобуру и выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно но верно отпускает. — Так, — Цифер вышла в центр и деловито упёрла руки в бока. — Давайте посчитаем, а то я запуталась. Кто сколько? — Внутри было пятеро, — начал Анакса, поправляя повязку на глазу. — Фаенон двое, Мидей один, ты один, я один. — Снаружи ещё пятеро, — продолжил Фаенон. — Мидей один, я два, не считая того, в которого мы попали одновременно, Анакса один, Цифер промах, но она хотя бы попыталась. Девушка на секунду замерла, шевеля губами, пока подсчитывала в уме, и вдруг хлопнула в ладоши. — Итого! Фаенончик четыре, Мидей два, Анакса два, я один. Победителем выходит... — она выдержала театральную паузу и указала пальцем на Фаенона, — Фаенончик! С чем тебя и поздравляю! Он коротко кивнул с полуулыбкой, принимая поздравление. Мидей, впрочем, тоже не выглядел раздосадованным. Он молча перезарядил автомат и повесил его на плечо. — Ладно, — сказал он, оглядывая улицу, усеянную телами заражённых. — Улов у нас состоит из верёвки, крепежей и батареек. Можно возвращаться. — А как же автосервис? — вдруг спросила Цифер. Все посмотрели на неё. Она стояла, сложив руки на груди, и на её лице играла та самая улыбка, которая обычно означала, что в её голову только что пришла очередная безумная идея. — Ну, вы тут спорили, кто прав, а в итоге мы проверили только один вариант. Нечестно получается. Фаенончик свои хозтовары показал, а Мидей свой автосервис нет. — Мы вообще-то не договаривались проверять оба, — заметил Фаенон. — А теперь договариваемся, — отмахнулась она. — Время ещё есть? Есть. Патроны? Я лично насчитала достаточно. Желание доказать, что ты прав? — она выразительно посмотрела на Мидея. — Кхм-кхм, — раздался голос Анаксы, и все обернулись к нему. Он стоял, прислонившись спиной к дверному косяку, и вид у него был откровенно уставший. Единственный глаз смотрел на них с тем выражением, которое обычно бывает у человека, проведшего весь день на ногах и только сейчас осознавшего, насколько он вымотан. — Я, конечно, всё понимаю, — начал он, — но у меня есть небольшой вопрос. А именно: вы вообще помните, что я не выходил с базы дольше чем на час в последние полгода? — он отлепился от косяка и потёр поясницу. — Пока вы тут соревновались кто больше заражённых настреляет, я, между прочим, тоже участвовал. И теперь мои ноги напоминают мне, что я вообще-то мастер, а не пехотинец. — Вы устали? — уточнил Фаенон. — Да. И если мы сейчас пойдём в автосервис, то обратно меня придётся нести. А я, знаете ли, не настолько лёгкий, как может показаться. Цифер вздохнула с видом человека, у которого рушатся грандиозные планы. — Ну Накс! Ты чего такой неподготовленный? — Я подготовленный, — возразил он. — Просто к другим вещам. К работе в мастерской, например. Мидей, который всё это время молчал, вдруг хмыкнул. — Ладно. Тогда делаем так, — он кивнул Анаксе. — Вы с Цифер возвращаетесь на базу. Отнесёте то, что уже нашли, и доложите Аглае обстановку, а мы с Фаеноном дойдём до автосервиса. — Мы? — А ты против? Наоборот, он не был против. У него в целом не было причин отказываться. Но что-то в том, как быстро Мидей принял это решение, заставило его насторожиться. С другой стороны, возможность доказать, что он не обуза перевешивала. — Я за, — ответил он. Цифер переводила взгляд с одного на другого, и на её лице медленно расцветала та самая улыбка, которую Фаенон уже научился распознавать как предвестник очередного подкола. — О-о-о, — протянула она, — значит, вы вдвоём? Романтично. — Цифер, — в голосе Мидея прозвучало предупреждение. — Чего? Я ничего такого не сказала, просто радуюсь за вас. Наконец-то контакт наладите. Одноглазый, у которого, видимо, кончилось терпение, просто подошёл к девушке и легонько подтолкнул её в сторону базы. — Ладно-ладно, — Цифер подняла руки, сдаваясь, и вдруг сунула руку в карман. — Фаенончик, лови. Она кинула ему что-то маленькое. Он поймал на лету, разжал ладонь — ещё один леденец. — На удачу. И чтобы дышалось легче, когда будешь бегать от щелкунов! — Спасибо, — он невольно усмехнулся и сунул леденец в карман. Цифер подмигнула ему, развернулась и, подхватив Анаксу под руку — от чего тот возмущённо заворчал, но вырываться не стал, — зашагала в сторону базы. Ещё пару минут доносились их голоса: Цифер что-то оживлённо рассказывала, перескакивая с темы на тему, а Анакса вставлял короткие, скептические замечания. Потом они скрылись за поворотом, и наступила тишина. Фаенон и Мидей остались вдвоём. Тишина повисла между ними плотная, как предгрозовой воздух. Фаенон не знал, что говорить. За те два с половиной дня, что он провёл на базе, они с Мидеем обменялись от силы парой десятков фраз, и половина из них были либо приказами, либо колкостями. Он поймал себя на мысли, что стоять с ним вдвоём на пустой улице совсем не то же самое, что в группе. Без Цифер, которая заполняла любую паузу, и без Анаксы, который мог разрядить обстановку своим сухим юмором, молчание казалось совсем другим. Мидей, судя по всему, подобных проблем не испытывал. Он просто поправил ремень автомата, окинул взглядом улицу, проверяя, нет ли поблизости нежелательных гостей, и коротко кивнул в сторону, противоположную той, куда ушли их спутники. — Нам туда. Пошли. Мидей развернулся и зашагал по улице. Фаенон какое-то мгновение смотрел ему в спину, а потом двинулся следом.***
Они шли по пустым улицам уже минут десять. За это время Фаенон успел мысленно перебрать с десяток возможных фраз, которые могли бы разрядить обстановку, но все они казались то глупыми, то неуместными, то слишком навязчивыми. Спросить про маршрут? И так понятно куда они идут. Спросить про погоду? Прозвучит как бред. Пошутить про ситуацию с биноклем? Нет, это он точно не оценит. Шутка в духе его подруги тут не прокатит. Он вдруг с тоской подумал, что пятнадцать лет одиночества лишили его навыка простого, ни к чему не обязывающего разговора. Раньше этот навык не был нужен — незачем болтать с самим собой о пустяках. А теперь, когда рядом шёл живой человек, Фаенон чувствовал себя так, будто разучился говорить на родном языке. Он покосился на Мидея. Тот шёл спокойно, и, казалось, вообще не замечал этой давящей тишины. Для него она, видимо, была привычной. Фаенон даже позавидовал этой способности. Сам он чувствовал себя не в своей тарелке, и от этого становилось только хуже. Он уже в третий раз поправил ремень винтовки просто чтобы чем-то занять руки. — Ты как побитая псина идёшь за мной, — вдруг произнёс Мидей не оборачиваясь. — Что? — Знаешь, обычно люди, которые идут в разведку, стараются держаться рядом, чтобы в случае чего не искать друг друга по всему кварталу, — Мидей наконец обернулся, и в его взгляде промелькнуло что-то среднее между раздражением и любопытством. — Ты вообще в курсе, что можешь идти не позади, а рядом? Фаенон моргнул. Этот простой вопрос застал его врасплох. — Я... при других обстоятельствах я бы шёл рядом, — сказал он, тщательно подбирая слова, — просто подумал, что ты предпочтёшь, чтобы я шёл позади. — Я похож на человека который предпочитает не видеть половину своей группы? — Вообще-то... — Фаенон осёкся, не закончив фразу. Мидей приподнял бровь. — Договаривай. — Ты походишь на человека, который предпочитает работать один, — выпалил Фаенон. Мидей ничего не ответил. Он просто смотрел на него пару секунд, и в его взгляде что-то изменилось, но Фаенон не мог понять, что именно. — Иди рядом, — выдохнул он наконец и снова зашагал вперёд. — Я не собираюсь оглядываться каждые пять минут, чтобы проверить, не сожрал ли тебя кто по дороге. Фаенон поравнялся с ним, но легче от этого не стало. Теперь он шёл рядом, и это почему-то ощущалось ещё более... интимно, что ли. Когда он плёлся позади, между ними было расстояние, которое можно было списать на осторожность или субординацию. А теперь он шагал плечом к плечу с человеком, которого всё ещё не до конца понимал, и это создавало новую, незнакомую неловкость. «Ну вот, я рядом. И что дальше? Просто молчать? Он же сам сказал идти рядом, значит, наверное, не против разговора? Но о чём с ним вообще можно говорить? Я даже не знаю, что ему интересно. Оружие? Вылазки? Тактика? Но это всё рабочие темы, а просто так...» Он поймал себя на том, что снова поправляет ремень винтовки — уже в четвёртый раз за последние пять минут. Мидей, не сбавляя шага, покосился на него. — Ты всегда так много думаешь или только когда я рядом? Фаенон чуть не споткнулся. — В смысле? — В прямом. Ты идёшь и молчишь, но я буквально слышу, как у тебя в голове скрипят шестерёнки. Расслабься. Если бы я хотел, чтобы ты заткнулся, я бы так и сказал. От неожиданности Фаенон даже не нашёл что ответить. Он просто шёл, переваривая услышанное. То есть... это значит, что Мидей не против, чтобы он говорил? — Я просто отвык, — сказал он наконец, решив, что честность — не худший вариант. — Говорить просто так, без повода. Раньше... когда я был один, разговаривать особо было не с кем. А теперь вроде есть с кем, а навык потерялся. Глупо звучит, да? Он ожидал насмешки или очередной колкости, но Мидей вдруг скользнул по нему взглядом. — Не глупо, — сказал он. — Я сам такой же. Фаенон уставился на него, не веря своим ушам. Мидей, который всегда говорил коротко и по делу, сейчас признался в том, о чём Фаенон даже не догадывался. Мидей же, видимо, заметил его удивление, потому что тут же добавил: — Только я не мучаюсь по этому поводу. Молчать тоже полезно. Но если хочешь что-то спросить — спрашивай. Хуже не будет. Фаенон ждал, что Мидей скажет что-то ещё, но тот, похоже, считал разговор оконченным. Он просто шёл вперёд, и теперь, когда они двигались плечом к плечу, молчание действительно перестало быть давящим. Фаенон даже поймал себя на том, что дышит ровнее. Наверное, это и значило «расслабиться». Они миновали перекрёсток, заросший кустарником, и свернули на улицу, где когда-то стояли жилые дома. Фаенон машинально отмечал ориентиры: сломанный фонарный столб, выбитая витрина с уцелевшей вывеской, груда кирпича у входа в подворотню, ржавые брошенные машины. Привычка, от которой он вряд ли когда-нибудь избавится. — Чем ты вообще занимался все эти пятнадцать лет? — вдруг спросил Мидей. Вопрос прозвучал неожиданно, но при этом так буднично, будто он спрашивал, который час. Фаенон сбился с шага, но быстро выровнялся. — В плане? — Ты говорил, что с самого начала катастрофы один шатался. Чем жил, где? Как вообще протянул так долго? Фаенон хмыкнул, задумавшись. Вопрос был простым, но ответ на него был долгим и запутанным, как следы на старом асфальте. — Вообще, я не всегда был один, — сказал он наконец. — В первые годы пытался прибиваться к разным группам. Думал, что вместе выживать легче. — Думал? — Ну да. На деле оказалось, что не всегда. Мидей не перебивал, и Фаенон воспринял это как разрешение продолжать. — Первая группа, к которой я прибился, была большой — человек двадцать где-то. Они заняли старую школу, укрепили её, даже что-то вроде огорода разбили. Я пробыл с ними около года. Поначалу всё было нормально, но потом начались дрязги, по типу кому сколько еды, кто главный, кто кому что должен. Я пытался не лезть и просто делал свою работу, но когда начался откровенный бардак и драки за власть, я решил, что оно того не стоит, и ушёл. — Разумно, — коротко прокомментировал Мидей. — Вторая группа была поменьше. Хотя, правильнее будет сказать не группа, а просто семья. Муж, жена и двое детей. Они меня нашли, когда я валялся с лихорадкой где-то на обочине. Хорошие были люди. Я с ними почти два года прожил. Детей учил стрелять, с припасами помогал. Но потом... — Фаенон осёкся. — Что потом? — Потом на их убежище напали. Не заражённые — люди. Я в тот день был на вылазке, а когда вернулся... — он сжал челюсть и заставил себя договорить, — в общем, я опоздал. Мидей ничего не сказал, и Фаенон был ему за это благодарен. Он не нуждался в соболезнованиях, тем более что прошло уже много лет. — После этого я долго ни к кому не прибивался. Пару раз ещё пробовал, но всё как-то не складывалось. Где-то не мог ужиться с порядками, где-то меня самого не принимали. В одной группе, например, решили, что я слишком странный и что от меня больше проблем, чем пользы, и просто выставили за дверь среди ночи. Даже припасы забрали. — И как ты выкрутился? — Ну, скажем, тяжело было найти себе новое обмундирование, — пожал плечами Фаенон. — Потом решил, что больше не буду навязываться. Если люди сами не хотят, чтобы я был рядом, зачем мне там оставаться? Так и жил. Снова повисла пауза. Фаенон прокручивал в голове их разговор и вдруг поймал себя на мысли, что у них плавно завязался диалог. — А ты? — спросил он, решая продолжить тему разговора. — Чем ты занимался все эти пятнадцать лет? Мидей не сбавил шага, но Фаенон заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали ремень автомата. — Тоже по разным группам мотался, — ответил он после короткой паузы. — Поначалу было всё то же самое, что и у тебя: бардак, драки за власть, делёжка. Где-то я сам уходил, откуда-то меня... просили уйти. — В смысле просили? — Ну, не все были рады парню, который слишком хорошо стреляет и слишком мало говорит. Некоторым казалось, что я вынашиваю какой-то план, хотя плана у меня и в помине не было. Просто я не люблю трепаться. Фаенон хмыкнул. Это он уже успел заметить. — В эту группу я попал случайно. Я тогда сцепился с одними... — Мидей поморщился, подбирая слово, — назовём их конкурентами за ресурсы. Перестрелка вышла паршивая, мне прострелили ногу и плечо. Я отбился, но далеко уйти не смог — потерял слишком много крови. Думал что подохну. — Но по итогу жив, — сказал Фаенон очевидное. — Да, жив, потому что Аглая меня нашла. У них как раз была вылазка неподалёку, и они услышали стрельбу. Решили проверить, что там за шум, и наткнулись на меня, истекающего кровью. Все говорили, что брать меня — плохая идея, якобы подстреленный незнакомец, чёрт знает откуда взявшийся и никаких гарантий что он не выкинет что-нибудь, как только встанет на ноги. Но Аглая упёрлась. — Упёрлась? — Ну да. Сказала что-то в духе: «я врач, и я не собираюсь оставлять человека умирать только потому, что он нам не представлен». Её никто не смог переспорить. Меня перевязали, притащили на базу, и она выходила. Дня три я валялся в отключке, потом ещё недели две учился ходить заново. А когда встал на ноги, решил, что останусь. — Просто так? — Нет, — Мидей покачал головой. — За помощь нужно платить. Я плачу работой, а это зачистки, вылазки и охрана. Я в этом хорош, а группе нужен кто-то, кто умеет стрелять и не боится лезть в самое пекло. — То есть ты остался из чувства долга? Мидей на мгновение замер, и Фаенон уже подумал, что снова спросил что-то не то. Но тот вдруг выдохнул — не раздражённо, а скорее устало — и ответил: — Я остался, потому что это первое место за долгое время, где мне не плевать на людей, и где людям не плевать на меня. Этого вполне достаточно. Фаенон молча кивнул, переваривая услышанное. Фраза про «место, где людям не плевать» зацепилась в голове и никак не хотела отпускать. Он и сам за эти дни начал чувствовать что-то похожее, но пока не решался облечь это в слова. Они свернули в очередной проулок. Здесь было тихо, только где-то вдалеке хлопала на ветру оторванная ставня. Фаенон проводил её взглядом и снова повернулся к Мидею. — Я всё хотел спросить, — начал он, — Аглая у вас что-то вроде лидера? — Типа того, — подтвердил он. — Она не раздаёт приказы, не строит всех по стойке смирно и не проводит планёрки с трибуны, но когда нужно принять важное решение, все идут к ней. — Даже ты? — Даже я, — Мидей не выглядел смущённым этим признанием. — У неё есть то, чего нет у большинства людей: она умеет видеть картину целиком, когда остальные видят только куски. Она никогда не принимает решений сгоряча, всегда взвешивает и думает о последствиях. Я увы таким не обладаю, поэтому предпочитаю не лезть. Фаенон кивнул. За те дни, что он провёл на базе, он уже успел заметить, что к Аглае относятся с особым уважением. Даже Цифер, которая, казалось, не признавала никаких авторитетов, в присутствии медика становилась чуть тише. — А как вообще собиралась ваша группа? — спросил он. — Аглая была самой первой, — сказал Мидей. — Она обосновалась в этом здании примерно лет шесть назад. Тогда ещё никого из нас не было — только она и пара выживших, с которыми она поддерживала связь. Потом, через пару лет, появился Анакса. Точных подробностей не знаю, но ему вроде как нужна была крыша над головой и место для мастерской, а Аглае нужен был кто-то, кто умеет обращаться с оружием и чинить всё, что ломается. Так они и сработались. Он тут около четырёх лет. — А ты? — Я следом за ним, — Мидей на секунду задумался. — Тоже около четырёх лет, получается. Я тогда был не в лучшей форме, как ты уже понял. Аглая меня выходила, и я решил, что буду полезен. С тех пор так и повелось. — А Кастория и Цифер? — Кастория с Цифер пришли около трёх или двух лет назад. Кас тогда вытащила на себе полудохлую Цифер — обе были в отвратительном состоянии, и как они вообще добрались до базы одному титану известно. Аглая их тоже выходила. Цифер потом ещё долго восстанавливалась, но ты её видел — теперь скачет как кузнечик. Фаенон переваривал информацию. Получалась интересная картина: костяк группы сформировался вокруг Аглаи, которая методично собирала потерянных, раненых, сломанных и давала им второй шанс. Он и сам по сути был таким — подобранным на обочине. Просто его подобрала не Аглая лично, а Цифер с Касторией, но принцип был тот же. — То есть у вас тут что-то вроде... приюта для бездомных выживальщиков? — спросил он с лёгкой усмешкой. Мидей покосился на него, и Фаенон с удивлением заметил, что тот почти улыбается. — Можно и так сказать, — ответил он. Они свернули в очередной переулок, и Мидей вдруг остановился, вглядываясь во что-то впереди. Фаенон машинально напрягся, но через секунду понял, что тревога ложная — Мидей просто проверял дорогу. — Ещё пара кварталов, — сказал он. — Почти пришли. Оставшийся путь они проделали молча. Улица становилась всё более пустынной, и город здесь выглядел особенно мёртвым. В одном месте пришлось перелезать через поваленный фонарный столб, перегородивший дорогу; в другом — обходить глубокую воронку, заполненную мутной дождевой водой. Мидей, судя по тому, как уверенно он выбирал маршрут, действительно бывал здесь раньше. Фаенон же просто шёл следом, попутно отмечая про себя ориентиры на случай, если придётся возвращаться этой дорогой. Наконец, за очередным поворотом, показался автосервис. Он выглядел именно так, как Фаенон себе представлял: одноэтажное приземистое здание с ржавыми воротами, наполовину заросшими плющом. Вывеска давно обвалилась, и только по остаткам букв можно было угадать, что здесь когда-то чинили машины. — Пришли, — коротко бросил Мидей. Они вошли через боковую дверь, которая болталась на одной петле, и оказались в просторном гараже. Внутри царил полумрак: свет пробивался только через грязные окна под потолком да через дыру в крыше, где дождь залил бетонный пол, оставив ржавые потёки на масляных пятнах. В воздухе пахло ржавчиной, старой резиной и чем-то кислым — то ли бензином, то ли ещё какой химией. Первый же беглый осмотр не обнадёживал. Стеллажи вдоль стен были почти пусты: какие-то пустые канистры, пара сломанных домкратов и куча какого-то бесформенного хлама, которую никто не удостоил вниманием. Мидей прошёл вдоль стены и проверил шкаф с инструментами, но тот был выпотрошен подчистую, даже дверцу кто-то снял и унёс. Он заглянул под верстак, надеясь найти хоть что-то, но и там было пусто. Он выпрямился и тяжело выдохнул — даже не раздражённо, а как-то обречённо. Фаенон, который осматривал противоположную сторону гаража, уже собирался сказать что-то в духе «ладно, в следующий раз повезёт», но тут его взгляд упал на груду пустых покрышек, где рядом с ними виднелась металлическая дверь. — Мидей, — окликнул он и указал на дверь. Тот подошёл, оценил находку и хмыкнул: — Подвал. Мародёры обычно туда не лезут. Им либо лень, либо боятся, что там заражённые, или просто не хотят тратить время. А значит, — он потянул дверь на себя, и та поддалась с противным скрежетом, — шансы ещё есть. Лестница вниз была узкой и тёмной, ступени утопали в густой черноте. Пахло от туда не лучше чем наверху. Он включил фонарик, и луч выхватил заляпанные чем-то тёмным стены. — Я первый, — сказал Мидей и начал спускаться, не дожидаясь ответа. Подвал автосервиса представлял собой лабиринт из узких проходов и крошечных помещений. Фонарный луч выхватывал из темноты очертания старых шкафов, коробок и какого-то хлама, которому здесь явно было не место. Дышать здесь было тяжелее — воздух казался плотным, спёртым, и пропитанным запахом сырости. — Тут целый склад, — прошептал Фаенон, оглядываясь. — Если здесь кто-то и есть, мы в ловушке. Они двинулись по коридору, подсвечивая путь. Первые несколько комнат были забиты всякой всячиной: старые аккумуляторы, мотки проводов и пустые канистры, но Фаенон приметил несколько, которые можно было использовать. — Масло, — негромко сказал Мидей, останавливаясь у стеллажа. На полке действительно стояло несколько канистр с моторным маслом. — Уже неплохо. Там наверное... Он не успел договорить. Откуда-то из глубины подвала донёсся знакомый им звук. Щелчок. За ним ещё один. И ещё. — Твою мать, — выдохнул Мидей, снимая автомат с предохранителя. — Сколько их? Фаенон прислушался. Шаркающие шаги, влажное причмокивание, ритмичное пощёлкивание, которое он узнал бы из тысячи. — Три щелкуна, — быстро определил он. — И два бегуна. Тут эхо, трудно понять сколько. Они переглянулись. В узком коридоре подвала пространства для манёвра почти не было. Мидей кивнул на ближайший дверной проём: — Заходим туда. Ты слева, я справа. Стреляем по моей команде. Они заняли позиции. Первый щелкун вывалился из темноты через несколько секунд — голова полностью покрыта грибком, а рука неестественно вывернута. Он щёлкал, ориентируясь на звуки, и двигался прямо на них. — Давай, — спокойно произнёс Мидей. Два выстрела слились почти в один. Щелкун рухнул, но на его место уже метнулись следующие. Бегуны неслись, не разбирая дороги, и Фаенон едва успел перезарядиться. Он выстрелил в первого, попал в плечо — бегун споткнулся, но продолжил двигаться. Вторым выстрелом в голову уложил его окончательно. Мидей в это время разбирался с щелкунами. В замкнутом пространстве подвала их щелчки звучали слишком громко, а эхо делало почти невозможным определить, откуда именно идёт звук. Но Мидей не промахивался. Ещё три выстрела — и второй щелкун повалился на пол. Третий щелкун вбежал и встал в дверном проёме, перекрывая им выход из комнаты, а его голова дёргалась из стороны в сторону, ловя малейший звук. Фаенон задержал дыхание, прижавшись спиной к стене. Щелкун издал ещё пару характерных звуков и шагнул в комнату, потеряв интерес, но Фаенон как раз выжидал этого: как только тварь оказалась достаточно близко, он подскочил и всадил нож в шею, предварительно прокрутив им. Щелкун издал последний, сдавленный звук и рухнул к его ногам. Второй бегун вылетел из темноты сразу за ним. Фаенон не успел среагировать, но Мидей оказался быстрее — автоматная очередь прошила бегуна насквозь, отбросив к стене. Тишина наступила резко, будто кто-то выключил звук. Фаенон тяжело дышал, чувствуя, как кровь стучит в висках. Мидей опустил автомат и вытер пот со лба. — Чисто, — сказал он. Фаенон кивнул, пытаясь отдышаться. — Ладно, — произнёс он, убирая нож, — давай доберём остальное и уберёмся отсюда нахер, пока ещё кто-нибудь не объявился. — Согласен, — кивнул Мидей, закидывая автомат за плечо. Он уже повернулся к стеллажу, где они видели канистры с маслом, но тут луч фонаря скользнул по дальней стене подвала и выхватил из темноты очертания ещё одной двери — старая, массивная, с ржавой ручкой. — Смотри, — он кивнул в ту сторону, — там похоже ещё что-то есть. — Подсобка, наверное, — Мидей подошёл ближе. — Проверим? Фаенон осторожно потянул дверь на себя, и в тот же миг оба отшатнулись. — Блядь! — выдохнул Мидей и с силой захлопнул дверь обратно. Фаенон тоже упёрся ладонями в металл, хотя дверь и так была закрыта. На секунду они замерли в этом положении, глядя на ржавую ручку так, будто она могла повернуться сама по себе. — Ты видел? — Два трупа, — ответил Фаенон, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Вся комната в спорах. — Споры, — повторил Мидей с такой интонацией, будто это слово было ругательством. — Мы успели надышаться? — Не думаю. Дверь была открыта секунды две. — Чтоб я ещё раз спорил с тобой о маршрутах... — процедил он, отлипая от двери. Впрочем, Фаенон не стал напоминать, что идея идти в автосервис изначально принадлежала Мидею. Они не стали проверять остальные двери. Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем любопытство: ещё одного сюрприза вроде комнаты, заросшей спорами, никто из них не хотел. Они быстро обошли те части подвала, которые уже успели зачистить, сгребли всё что могло показаться полезным и, не сговариваясь, двинулись к лестнице. Только когда за ними захлопнулась металлическая дверь, отрезая спёртый воздух подвала, Фаенон позволил себе выдохнуть с облегчением, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. — Ненавижу подвалы, — сказал он, убирая фонарик. — А кто их любит? — отозвался Мидей, поправляя лямку автомата. Они вышли из гаража на свежий воздух. Солнце уже начало клониться к закату, и улица перед автосервисом была залита мягким оранжевым светом. Фаенон прищурился, привыкая к яркому свету после полумрака подвала, прислонился спиной к стене здания и сунул руку в карман за самодельной пачкой. Достав спички он прикурил, затянулся и протянул пачку Мидею. — Будешь? Тот секунду поколебался, но потом кивнул. — Давай. Он взял предложенную сигарету, прикурил от протянутой спички и затянулся. Дым медленно поплыл вверх, растворяясь в оранжевом свете заходящего солнца. Некоторое время они просто стояли молча, прислонившись к стене автосервиса, и это молчание было на удивление приятным. Фаенон даже поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хочется никуда бежать. — Уже вечер, — заметил он, глядя на небо. — И что? — Мидей выпустил дым. — Ты обещал. — Что именно? — Что скажешь про это твоё прозвище. Мидей повернул голову и посмотрел на него. Пару секунд он просто разглядывал Фаенона, будто решал, достоин ли тот ответа, а потом уголки его губ дрогнули. — Шакал, — сказал он коротко. — А? — Шакал, говорю. HKS переводится как шакал, — сказал он, стряхнув с сигареты пепел. — Вот как, — протянул Фаенон. Он прислушался к тому, как Мидей произнёс это слово — в его речи слышался лёгкий гортанный оттенок, совсем не похожий на выговор жителей Охемы. До этого Фаенон особо не обращал на это внимание, но сейчас понял что уже слышал такую манеру речи, ещё до катастрофы, когда в Охеме бывали приезжие из соседних городов. Он прищурился, сопоставляя факты, и сказал: — Ты из Кремноса, — сказал он, но это был скорее не вопрос, а догадка, которую он озвучил вслух. Мидей коротко кивнул. — Да. Теперь многое вставало на свои места. Кремнос был соседним городом от Охемы — ближайшим, но при этом совершенно другим по духу. Там всегда был другой уклад, другие порядки, и жители Кремноса славились своей прямотой, суровостью и нелюбовью к пустой болтовне. Фаенон даже вспомнил, как до катастрофы о кремносцах отзывались чем-то вроде: «они слов на ветер не бросают, зато если уж сказали — сделают». Теперь понятно, почему у Мидея такая натура. — Теперь понятно, почему мы с тобой не сразу спелись, — озвучил он. — А мы разве спелись? — Мидей приподнял бровь. — Ну... мы же не подрались ещё. — Аргумент, — хмыкнул Мидей и швырнул окурок на асфальт, затушив его носком обуви. — Пошли, мы уже достаточно за сегодня нагулялись. Фаенон усмехнулся про себя — «нагулялись», как будто они не вылазку ходили, а на прогулку выбрались, — и, отлепившись от стены, зашагал следом.
