Драко Малфой и сон в летнюю ночь

      Драко Малфой скучал.              И не было в этом ничьей вины. И было ему хорошо и комфортно пинать камни у Тёмного озера и слушать непрекращающуюся болтовню Тео и Блейза.              Пока не наступил ноябрь, и не начались первые приготовления к Рождеству в Хогвартсе.              — Как вы знаете, — начала профессор Макгонаггал, у которой на голове вместо привычной чёрной шляпы покоилась ярко-оранжевая, как спелая морковка. — Школа делает всё для сплочения факультетов. В сегодняшнем мире нет места старым предрассудкам. Именно вы — участники войны — должны стать теми, кто позволит своим примером узреть более молодым умам…              Драко начал отвлекаться. Сознание медленно уплывало, как масляный блин с тарелки. Он зевнул и почесал шею, потом хрустнул пальцами. Какой-то неясный зуд мешал ему расслабиться. А, вот оно: Гермиона Грейнджер злобно смотрела на него своим извечным всезнайским взглядом и хмурилась. Драко широко улыбнулся и закинул ногу на ногу. Он хотел ещё подмигнуть, но решил не испытывать судьбу. Она и без того была, если не трагичной, то почти приближалась к этому.              — Поэтому вы будете показывать рождественскую постановку, — закончила наконец директриса. Её глаза сверкнули кошачьим жёлтым огнём.              Драко нахмурился. Какая, к чёрту, постановка? Он не какой-то там актёришка, а как-никак лорд, наследник великой семьи Малфой. И что с того, что сейчас его семья переживает не лучшие времена? Впрочем, сейчас ему и на семью было плевать. Но притворяться, что он какой-нибудь фей или гоблин, было выше его желаний.              Он вскочил со стула в блаженной вере, что никакой постановкой его не заманишь, и последовал к выходу.              — Мистер Малфой! — донёсся возмущённый голос храброй старушки. — Куда вы собрались?              — Эм… В гостиную? — осторожно уточнил он.              — Вы тоже участвуете в театральной постановке, — она сжала губы в тонкую полоску. — Вы все должны принять в ней участие. — Макгонагалл обвела жалкую горстку восьмикурсников строгим взглядом. — Без этого можете не рассчитывать на аттестацию.              Драко выдохнул. Если так можно назвать тот жалкий стон, что вырвался из его рта. Он медленно опустился на стул. Сбоку послышался приглушённый смех тех, кто ещё недавно назывались «друзьями». Мелкие предатели.              Драко снова закинул ногу на ногу, но уже без прежней уверенности. Его взгляд скользил по присутствующим. Пэнси сидела с лицом, будто у неё зубная боль от дуплоглотов (разновидность зубного кариеса у волшебников) и без стеснения пялилась на Невилла «про которого все забыли предупредить Тёмного Лорда» Лонгботтома. Дин Томас пытался не упасть лицом в стол и постоянно зевал в кулак. Мелкая Уизли, подозрительно косясь в сторону слизеринцев, что-то яростно шептала Луне Лавгуд, а та блуждала своими блеклыми глазами по кабинету, лишь изредка задерживая взгляд на ком-то. Все были обычными. Ну, почти.              Его взгляд споткнулся о надменное лицо зубрилы Грейнджер. Снова. Грейнджер она и в Африке оставалась Грейнджер. Даже пройдя магическую войну, смотрела на всех с высокомерием посредственности, думающей, что она лучше всех. Драко даже скрипнул бы зубами, если бы его не отвлёк голос директрисы.              — Постановка будет по магловской литературе, чтобы каждый из вас смог познакомиться с этой культурой ближе. Мисс Грейнджер была так добра и взяла на себя роль куратора постановки.              Была так добра. Эта зубрилка с сияющими глазами не была добра, она просто получала удовольствие от того, что командовала другими и… Стоп, что?              Драко хмуро уставился на директрису. Наверное, она шутит. Какая к чёрту магловская литература? Что они вообще могли там написать? Не то чтобы Драко всё ещё верил в ту чистокровную ересь, которую ему заливали в уши с рождения. После того как он узнал, что вся его семья служила полукровке, его мир повернулся к нему одним местом. Он вспомнил, как брызгал слюной, когда орал на родителей после этого. Нарцисса обмахивалась веером — ничто не могло заставить её отказаться от аристократичных манер, даже змееподобный ублюдок в большой гостиной — и говорила, что каждый имеет право на ошибку.              Ошибку, блядь. А он чуть человека не убил.              Драко дёрнул головой, отгоняя неприятные мысли. Ему хватало почти каждую ночь просыпаться от мучивших его кошмаров. Как медленно змея пожирает тело его учителя, как кровь капает на идеально выскобленный стол, а взгляд Тёмного Лорда на секунду дольше задерживается на нём. Любой бы наложил в штаны, но Драко храбрился. Так что ему стоит сыграть какого-нибудь дровосека Джека и выбросить эту нудную хрень из головы?              Ничего. Абсолютно ничего.              Ну, кроме назойливо-заносчивого выражения лица Гермионы Грейнджер. Драко с усилием отвёл взгляд, чтобы ненароком не сказать что-нибудь ужасное. Например, что она так выёживается потому, что ростом не вышла? И что за коричневые точки рассыпаны по её вздёрнутому носу? И что приличные девушки носят юбки до колен, а не открывают слишком много участков кожи. Оливковой, поцелованной солнцем. Он мог почти ощутить запах солнца на её коже, если бы немного… Нет, что за чертовщина? О чём он вообще думает? Всё-таки, те яйца за завтраком были странными на вкус. Драко усмехнулся. И, наверное, это было излишне громко.              Сильный толчок в рёбра заставил его ахнуть. Драко свирепо развернулся.              — Какого драккла, Нотт? — прошипел он.              Теодор Нотт смотрел на него с лёгкой паникой в глазах и молча указал подбородком куда-то вперёд. Директор Макгонаггал стояла по стойке смирно, хмуро глядя на его жалкие попытки сжаться на своём стуле.              — У вас какие-то проблемы, мистер Малфой?              — Проблемы? — искренне удивился он. Кроме того, что его ненавидит полшколы и его будущее выглядит довольно сомнительным и жалким зрелищем, вроде бы — ничего.              Вообще-то, сомнительным — это было мягко сказано. Три месяца назад он стоял перед Визенгамотом и слушал, как зачитывают его дело. Драко смотрел на судей невидящим взглядом и старался не смотреть в сторону родителей. Он думал, что если ещё раз увидит их в таком жалком состоянии, то не выдержит и разрыдается, как последний слюнтяй прямо в зале суда. Он не мог этого сделать. Ещё выше поднял подбородок. Драко смотрел на всех этих лицемерных судей, которые ещё недавно лебезили перед Волан-де-Мортом, и угадывал, какие на них сейчас трусы. Это был его способ не думать о том, что его могут отправить в Азкабан за то, во что он не верил, делал из страха и от чего его тошнило задним числом каждое утро.              Он почти не удивился тому, что его оправдали — слишком эмоционально выжат был и готовился к худшему. Формально — это означало, что он мог вернуться в Хогвартс на последний курс, который засчитают за испытательный срок, а неформально — что следующие восемь месяцев он должен жить бок о бок с людьми, которые имели все основания его ненавидеть. Некоторые пользовались этим правом чаще необходимого, даже по мнению самого Драко. И он не мог их винить. Поэтому проводил на улице как можно больше времени, чтобы избегать насмешек или бесчисленных проклятий.              Он моргнул.              — У меня нет проблем, директор.              — Тогда вы будете не против помочь мисс Грейнджер в организации постановки.              — Я ничего не знаю о магловской литературе, — он постарался, чтобы в его голосе не звучало презрение, но глаза Макгонаггал прищурились.              Вообще-то, это была не совсем правда. Драко обязан был посещать уроки магловедения вне зависимости от того, будет ли этот предмет в его ЖАБА или нет. В прошлом году он даже не подавал заявку на сдачу экзамена, потому что был уверен, что к этому времени будет либо мёртв, либо в Азкабане. Не было никакого смысла в том, сколько предметов ты сдал в ЖАБА, если тебя пожирают черви в семейном склепе Малфоев. И это в лучшем случае.              — Отличная возможность, чтобы узнать, — она обратилась к остальным. — На этом всё. Мисс Грейнджер и мистер Малфой, — она особенно подчеркнула последнее, — обо всём позаботятся. И первое, что нужно сделать — это выбрать пьесу. Доброй ночи.              Драко обречённо смотрел вслед директрисе. Он с трудом удерживал себя, чтобы не наорать на стоящих вокруг людей, неважно, друг ли это был или враг. Только не хватало ему работать с этой занудой.              Гнев клокотал в нём, как в бурлящем котле Снейпа.              Он посмотрел на Грейнджер и увидел её по-прежнему высокомерное лицо. Только теперь она не хмурилась, а победно вздёргивала бровь.              И всё-таки Драко не удержался и подмигнул ей.              Коричневые точки на лице побледнели. Она поджала губы.              Злость в груди немного ослабла, когда Грейнджер вылетела из кабинета.              — Значит, ты и Золотая девочка? Фантастика! — голос Тео звучал весело, как если бы ему в этот момент сказали, что он единорог.              — Лучше заткнись, — буркнул Драко, вставая и подправляя левый рукав рубашки. Он часто так делал в последнее время.              — Нет, серьёзно, ты видел Грейнджер? — не сдавался слизеринский пройдоха. — Эти ножки…              Он мечтательно возвёл глаза к потолку, за что получил сумкой по голове от Пенси. Она всё ещё не могла пережить их болезненный разрыв. Пенси была девушкой-бумеранг: оттолкни её, она всё равно будет рядом. Слишком доверчива, хотя мало кто знал в ней эту черту.              Драко посмотрел на Тео с притворной задумчивостью.              — Ты знаешь, — сказал он наконец, — что я единственный наследник Малфоев. И что у меня нет братьев и сестёр. И что теоретически я мог бы завещать всё состояние, например, приюту для бездомных сов.              Тео перестал улыбаться ровно на секунду. Потом снова улыбнулся, но уже чуть менее уверенно. Так тебе, подумал Драко, но беспокойство в груди не давало расслабиться.              Он думал, что его скучные ежедневные прогулки по территории школы теперь станут редкими, а будни — не такими уж скучными. И отчего-то эта мысль шевелила что-то внутри. Что-то давно позабытое, но отчаянно хотевшее проснуться.       

***

             На следующее утро Драко елозил вилкой по тарелке, чем вызывал гневные возгласы Пенси. У той снова Меркурий зашёл за Уран или что-то в этом роде, ибо Лонгботтом, кажется, совершенно не обращал на неё внимания и таскался с каким-то особым видом отвратительных бородавчатых жаб. По-прежнему полнейший придурок, хоть, как заметил Малфой со скрипом в сердце, и храбрый придурок.              Впрочем, Драко было всё равно на Пенси и на жаб. Скулы сводило от частой зевоты, но представься ему возможность сейчас поспать, едва ли он сомкнул бы глаза. Чёртова бессонница.              Он пробовал всё: сонное зелье (вызывает привыкание и синдром отмены), настой корня златоцветника (побочный эффект в виде сюрреалистичных снов не улучшал состояние) и даже тайком брал на ночь карликового пушистика у какой-то второкурсницы, которая даже дыхание задержала, когда он, как ему казалось, мило улыбнулся и попросил её питомца на ночь. Он думал, что пушистый комок поможет ему расслабиться и своим тактильным эффектом утащит его в беспробудный мир Морфея. Этого не случилось. Как и его последняя попытка вылечить бессонницу алкоголем. Пока он получал только страшные головные боли наутро и периодически выворачивающийся желудок. Драко был почти истощён и вынужден скрывать яркие синяки под глазами чарами Гламура.       К тому же, он ещё ни разу за три месяца не приглашал ни одну ведьму на свидание. А ведь плотские утехи могли бы помочь. Но половина девиц убегала, только завидев его в коридорах, другая половина мечтала раздавить его яйца всмятку. Оставалась ничтожная горстка слизеринок, но он давно потерял интерес к их показному соблазнению всего движущего.       И так, блуждая в полусознательном состоянии, он не сразу понял, что к нему обращаются. Кто к нему обращается.              — …нам нужно так много решить! Шекспир был довольно плодовит для своего времени. Конечно, мне больше нравятся его трагедии, особенно «Король Лир», но чего стоит «Много шума из ничего»! Сначала я думала выбрать эту пьесу, но решила, что она слишком изъезжена. Хотя… вряд ли для волшебников это так… — громкий голос Гермионы Грейнджер едва ли мог пробиться сквозь его мысли. Гермионы Грейнджер, которая, как само собой разумеющееся сидела перед ним за слизеринским столом и увлечённо размахивала руками. Пенси опасливо прижалась ближе к Блейзу. Драко презрительно посмотрел на подругу и перевёл взгляд на щебечущую Грейнджер.       — Что ты здесь делаешь?       — Прости? — Она удивлённо посмотрела на него. Ещё бы. Учитывая, с каким видом она ходила по Хогвартсу — так, будто жевала этот мир и выплёвывала неугодные части на раз — такой вопрос её явно удивил.       Драко раздражённо фыркнул. Она вела себя так, будто он был жалким пуффендуйцем, которому требовалась помощь.       — Скажу по слогам: чего ты здесь забыла? Разве где-то поблизости угнетённые существа нуждаются в помощи?       Он манерно оглянулся и заметил, как Тео прикрывает ладонью рот, но подрагивающие плечи выдавали его веселье.       Грейнджер нахмурилась, отложила кубок с тыквенным соком и скрестила руки на груди.       — Я пытаюсь быть милой, — процедила она. — Но если ты решил оставаться привычным мудаком — твоё дело, только будь добр выполнить поручение директора Макгонагалл!              Последнюю часть фразы она почти выкрикнула; лицо красное, коричневые точки на носу исчезли. Упругий локон выбился из небрежного пучка и коснулся её тонкой шеи. Где-то глубоко в груди шевельнулось что-то мерзкое и тёплое. Он списал это на завтрак, который угрюмо лежал почти нетронутым на большой тарелке. Черничный маффин определённо выглядел укоризненно, если кусочки теста вообще могут выглядеть укоризненно. Он мог бы покраснеть, но Малфои, увы, не краснели. То, что происходило с его лицом, было принципиально другим явлением без названия.              Драко выругался про себя и поморщился. Мало того, что он совершенно не выспался, так ещё и приходилось выслушивать истерики книжного червя. Это что, сезон червяковой активности?              — Перестань вопить, Грейнджер, — Драко с отвращением отодвинул от себя тарелку. Не удастся ему сегодня доесть свою скудную трапезу. Не тогда, когда ему угрожала опасность быть убитым Золотой девочкой. — Чего ты от меня хочешь?              Её ноздри раздувались от гнева. Она бросила ему в лицо массивный том тёмно-зелёного цвета. Его прелестный нос мог серьёзно пострадать, если бы не идеальная реакция ловца квиддича.              Он взглянул на название: «У. Шекспир. Комедии».              — Грейнджер, ты же не думаешь, что я… — Он оборвал себя на полуслове, потому что Грейнджер и след простыл.