Синдром выжившего

— Виктор Гидеон жив. Грейс показалось, что земля ушла из-под ног. Она схватилась рукой за край стола, но пальцы скользнули по гладкой поверхности, не найдя опоры. В ушах зашумело, перед глазами поплыли тени — те самые, из её кошмаров, которые она так старательно запирала в темноте. Они вырвались. Они стали реальностью. — Леон… нет… Она задыхалась. Воздух входил в лёгкие, но не давал ничего — ни облегчения, ни жизни. Грейс слышала собственное сердце, оно билось где-то в горле, заглушая всё вокруг. Три месяца. Три месяца попыток стать нормальной. Три месяца борьбы с темнотой в собственной голове. И всё это оказалось зря? Всё это было просто передышкой перед настоящим ударом? — Грейс! Грейс, слышишь меня?! Чьи-то руки сжали плечи. Тряхнули. Потом ещё раз. Сквозь пелену она увидела лицо Леона — встревоженное, сосредоточенное, такое живое среди её внутреннего хаоса. — Дыши, — приказал он. — Просто дыши. Со мной. Раз… два… Она хватала воздух ртом, судорожно, всхлипывая на вдохе. Леон притянул её к себе, и Грейс вцепилась в его плечи, будто он был единственной реальной точкой в этом мире, который снова пошёл кувырком. Уткнулась лицом в его рубашку, чувствуя под щекой тепло живого человека. От него пахло потом, дорогой и кофе — обычно, по-человечески. Так пахнет жизнь. Не смерть. Сначала она дышала в такт своей панике. Потом — в такт его спокойствию. Размеренно и глубоко. — Грейс, всё хорошо, — его голос звучал тихо, ровно, как якорь, за который можно держаться. — Я здесь. С тобой. Всё будет хорошо. Она кивала куда-то в его плечо, не в силах говорить. Тело налилось тяжестью, веки слипались — так всегда бывало после приступов, когда адреналин уходил, оставляя после себя только выматывающую пустоту. Леон подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила, — и перенёс на диван. Сам устроился в кресле напротив, не сводя с неё глаз. Грейс проваливалась в дремоту, но сквозь полуприкрытые веки чувствовала его взгляд. Слёзы текли сами — просто потому, что тело не знало, как ещё выплеснуть то, что скопилось внутри. — Он придёт за мной, — прошептала она одними губами. — И за Эмили. Он отомстит. — Не придёт. Голос Леона был твёрдым, как сталь, он привык смотреть смерти в лицо. — Я убью его, Грейс. Слышишь? Я защищу вас. Она с трудом повернула голову, посмотрела на него сквозь пелену слёз. — Леон… А кто защитит тебя? Он замер всего на секунду. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, которой прикрывал всё, что было слишком больно показывать. — Я справлюсь. Всё будет хорошо. Спи. Он поднялся, намереваясь уйти, и Грейс вдруг поняла: если он уйдёт сейчас, темнота вернётся. Снова накроет с головой, и в этот раз у неё может не хватить сил выплыть. Её рука метнулась вперёд, пальцы сомкнулись на его запястье. — Я иду с тобой. Леон посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах мелькнуло все вперемешку: удивление, страх за неё и восхищение. — Ты с ума сошла? — Может, и так, — Грейс села на диване, кутаясь в плед, который он, кажется, накинул на неё, пока она была в полудрёме. — Нет, ты останешься и точка. — Я не могу просто сидеть и ждать, — голос её дрогнул. — Леон, я не могу. — Придётся, — он подошёл вплотную, взял её за плечи. — Слушай меня внимательно. Я не дам ему подобраться к вам. Клянусь. Но для этого мне нужно знать, что вы в безопасности. Что ты здесь, с Эмили, и не лезешь туда, куда не надо. — А если ты не вернёшься? — выдохнула Грейс. — Если с тобой что-то случится, а я буду просто сидеть и ждать? Леон смотрел на неё долго, очень долго. Потом убрал руки с её плеч и отступил на шаг. — Тогда ты будешь той, кто защитит Эмили, когда я не смогу. Грейс открыла рот, чтобы возразить, но он не дал. — Это не обсуждается, Грейс. Ты нужна здесь. Живая и целая, — он кивнул в сторону детской. — А для того, чтобы драться с монстрами, пока есть я. Она сидела, вцепившись в плед, и чувствовала, как внутри всё разрывается на части. Ей нужно быть рядом с Эмили. Но Леон уже чуть не погиб на ее руках, вдруг ему еще нужна будет помощь? Если с ним что-то случится… она никогда себе не простит, что осталась здесь. Леон взялся за дверную ручку. И в этот момент стекло позади них взорвалось. Грейс даже не успела вскрикнуть — огромное щупальце ворвалось в комнату, круша всё на своём пути. Оно метнулось к ней. Леон рванул вперёд, но щупальце оказалось быстрее. Оно обвилось вокруг её тела, сдавило рёбра, вышибая воздух из лёгких. Грейс даже закричать не успела — только беззвучно открыла рот, чувствуя, как её отрывают от пола, утаскивают в разбитое окно, в темноту, в лапы того, кого она так боялась. Последнее, что она увидела перед тем, как исчезнуть в проёме — глаза Леона. Они пылали огнем.