Синдром выжившего

Сердце колотилось как бешеное, когда Грейс вернулась в комнату. Она улыбалась — как идиотка, но счастливая идиотка. До мельчайших подробностей прокручивала в голове тот момент: его глаза перед поцелуем, его пальцы на её щеке, его дыхание, когда он отстранился. Всё внутри горело, и она не могла поверить, что это наконец случилось — он поцеловал ее. Она рухнула на кровать, прижала ладони к горящим щекам и уставилась в потолок. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. «Ты влипла, Эшкрофт», — подумала она и улыбнулась собственным мыслям. Уснула она, на удивление, быстро — видимо, интенсивные тренировки сказались. Или просто усталость взяла своё, убаюканная счастливыми воспоминаниями.

***

Сегодня был день Х. Подъём — в пять утра. Первая мысль, ещё сквозь сон, — поцелуй. Он всё ещё ощущался на губах: тёплый, чуть терпкий от вина, такой долгожданный. Грейс снова улыбнулась, потянулась и села на кровати. За окном ещё было темно, только первые серые проблески рассвета пробивались сквозь шторы. Она быстро привела себя в порядок — умылась ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна, собрала волосы в тугой хвост. Потом открыла рюкзак и начала проверять снаряжение: тактический жилет, аптечка, нож, запасные обоймы, фонарик, рации. Пальцы двигались привычно, автоматически, а мысли всё возвращались к нему. К Леону. К тому, что случилось вчера. Грейс застегнула рюкзак и замерла на секунду, глядя на спящую Эмили. Девочка свернулась калачиком, обняв плюшевого мишку, и беззаботно сопела. Грейс присела на край кровати, осторожно убрала прядь волос с её лица. — Эмили, — тихо позвала она. Девочка зашевелилась, открыла сонные глаза. — Грейс? Ты уже уходишь? — Я скоро вернусь, обещаю, — Грейс с трудом сдерживала ком в горле. — Ты будешь слушаться Тайру? — Буду, — Эмили приподнялась и крепко обняла её за шею. — Только ты возвращайся. И дядю Леона привези. Грейс обняла её в ответ, чувствуя, как щиплет глаза. — Привезу. Обещаю. Она поцеловала Эмили в макушку, поднялась и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Если бы она оглянулась — не ушла бы.

***

Грейс встретила Леона в столовой. Там было шумно и людно — бойцы толпились у раздачи, гремели подносами, переговаривались негромкими голосами. Воздух пропитался запахом яичницы, кофе и напряжением, которое всегда витало перед вылазкой. Леон сидел в углу, у окна, — он уже занял столик на двоих. Перед ним стояла недопитая чашка кофе и два подноса с едой. Один — для неё. Она направилась к нему, лавируя между стульями и солдатами, которые то и дело бросали на неё короткие взгляды. Грейс старалась не обращать внимания. Она подошла, села напротив. Сердце снова забилось чаще. — Привет, — он поздоровался первым, и в его голосе послышалась лёгкая неловкость. — Привет, — ответила девушка, чувствуя, как щёки начинают розоветь. Какое-то время они ели в тишине. Грейс украдкой поглядывала на него — на его руки, сжимающие кружку, на лёгкую щетину, на то, как он хмурится, когда о чём-то думает. Она поймала себя на мысли, что вообще не переживает из-за задания. Её интересовал только Леон, их поцелуй и то, как сильно она в него влюблена. Грейс не испугалась этого осознания. Влюблена. Да. Именно так. — Ты готова? — спросил мужчина, отставляя кружку. — Да, — ответила Грейс. На самом деле она была готова ко всему, кроме одного — остаться без него. Леон кивнул, но взгляд его был тяжёлым. Он думал о миссии. И о её безопасности. Эти мысли были тяжелее, плотнее, они давили на плечи. Он поклялся себе — защитит. Даже если придётся прикрыть её собой. Перед начальством пришлось долго убеждать, что он будет следить за ней и в опасные участки не пустит. Только с этим предлогом аналитика допустили до задания. Вчерашний день на крыше… Он и сам не понял, как всё случилось. Он устроил тот вечер, даже не подразумевая, что это свидание. Просто хотел сделать Грейс приятно. Чтобы она отдохнула, отпустила тревожные мысли. А закончилось всё поцелуем под звёздами. Анализируя своё поведение, Леон вдруг осознал: он словно помолодел рядом с ней. Все эти романтичные жесты, лежание под звёздами, разговоры до рассвета… Он даже не задумывался, что ему почти пятьдесят, а ведёт он себя как двадцатилетний. Откуда только это взялось? Он провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. Он посмотрел на Грейс. Она сидела напротив, улыбалась, и в её глазах был такой же свет, который он видел вчера на крыше. Она так молода. А он пытается ей соответствовать, забывая, что годы не стоят на месте. Эта мысль кольнула где-то под рёбрами, и улыбка сползла с его лица. — О чём задумался? — спросила Грейс, наклоняя голову. Он хотел сказать: «О нас». О том, что между ними двадцать пять лет разницы. О том, что он не имеет права красть у неё молодость. О том, что однажды она проснётся и поймёт — он старый. А у нее ещё все впереди. Но вместо этого Леон улыбнулся уголком губ. — О задании. Доедай, нам нужно на инструктаж. Грейс не поверила. Но не стала настаивать. Просто кивнула и вернулась к еде, хотя аппетит куда-то пропал. Она чувствовала — он не договаривает. И это царапало. Но времени на разговоры больше не было.

***

Конференц-зал гудел голосами. Около дюжины бойцов сидели за длинным столом, изучая карты и документы. Грейс заметила знакомого ветерана — Кейна. Он сидел в углу, сложив руки на груди, и смотрел на неё с откровенным скепсисом. В конце стола стоял высокий седовласый мужчина в безупречной военной форме. Генерал Стоун. Он говорил негромко, но его голос перекрывал любой шум — в нём чувствовалась привычка командовать. — Садитесь, — бросил он, не поднимая головы от карты. Грейс и Леон заняли свободные места. Стоун поднял взгляд — серые, пронзительные глаза остановились на Грейс. — Вы, значит, та самая аналитик, — он не спрашивал, утверждал. — Кеннеди поручился за вас. Я надеюсь, его уверенность оправдана. — Да, сэр, — ответила Грейс, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. Стоун хмыкнул и развернул карту. — Слушайте внимательно. Повторять не буду. Он начал инструктаж. Говорил сухо, чётко, без лишних слов. — Выдвигаемся через час. Цель — заброшенный комплекс «Амбреллы» в старом промышленном районе. По данным разведки, Виктор Гидеон укрылся именно там. Здание трёхуровневое, подвалы затоплены, так что будьте осторожны. Противник — не только Гидеон, но и заражённые, которые, скорее всего, заполонили нижние этажи. Огонь на поражение без предупреждения. Вопросы? Кейн поднял руку. — Почему с нами идёт гражданская? — он кивнул в сторону Грейс. — Это задание не для новичков. Стоун перевёл взгляд на Грейс. Она почувствовала, как все глаза в зале уставились на неё. — У неё есть допуск, — сухо ответил генерал. — И она не гражданская. Она агент ФБР. Этого достаточно? Кейн поджал губы, но промолчал. Грейс бросила быстрый взгляд на Леона — тот сидел неподвижно, с каменным лицом, но она заметила, как напряглись его плечи. — Если вопросов больше нет, — Стоун окинул зал тяжёлым взглядом, — всем подготовиться к выезду. Кеннеди, задержитесь. Бойцы начали расходиться. Грейс хотела остаться, но Леон едва заметно качнул головой — иди. Она подчинилась, хотя внутри всё кипело от любопытства. Когда они остались вдвоём, Стоун подошёл к Леону вплотную. — Не могу поверить, что начальство вообще допустило такое, — сказал он, не скрывая недовольства. — Гражданский аналитик на боевом задании — это нонсенс. Вы уверены в своём решении? Она не обучена для таких операций. — Она справится, — ответил Леон. — Я за ней присмотрю. — Что ж, — генерал махнул рукой. — Ваше дело. Только запомните: если с ней что-то случится — это будет на вашей совести. Вы это понимаете? — Понимаю, — голос Леона прозвучал глухо. — Тогда идите. И постарайтесь вернуть всех живыми. — Стоун помолчал, глядя ему прямо в глаза. — Вы мой лучший боец.

***

Через час отряд выдвинулся. Две машины — в первой Леон, Грейс и двое бойцов, во второй — Кейн и остальные. Раккун-Сити приближался с каждым километром. За окном проплывали серые, унылые пейзажи — заброшенные фермы, ржавые указатели, редкие леса. Грейс смотрела в окно и молчала. В машине повисла тишина. Тяжёлая, давящая. Один из бойцов что-то бормотал себе под нос, проверяя оружие. Второй, угрюмый мужчина лет сорока, просто сидел с закрытыми глазами, делая вид, что спит. Грейс чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой. Она украдкой взглянула на Леона. Он сидел, уставившись на дорогу, но его руки на руле были белыми от напряжения. — Леон, — тихо позвала она. Он повернул голову. — О чём ты думаешь? Он помолчал секунду, потом ответил: — О том, как бы вытащить тебя отсюда, пока не поздно. — Я не поеду назад, — твёрдо сказала она. Леон тяжело вздохнул и на секунду зажмурился. Ему хотелось развернуть машину прямо сейчас, нажать на газ и уехать как можно дальше, подальше от этого города, от этого задания, от всего, что могло ей навредить. Хотелось сказать: «Всё отменяется. Мы возвращаемся». Но он не мог. Потому что знал — она не послушает. Потому что знал — Виктора нужно было остановить. А ещё потому, что он любил её. Осознание пришло не вдруг — оно зрело дни, недели, месяцы, пряталось за тренировками, разговорами, случайными прикосновениями. И вот сейчас, когда они ехали навстречу опасности, оно ударило в голову, как-то самое вино на крыше. Только отрезвляло лучше любого алкоголя. Он любил её. И именно поэтому не мог отпустить — ни одну, ни с кем-то другим. Только рядом с собой. Чтобы видеть, чтобы прикрыть спину, чтобы в случае чего принять удар на себя. Даже ценой собственной жизни. Вместо этого он просто сжал руль крепче и выдохнул: — Поэтому я и боюсь. Грейс хотела что-то сказать, но не нашла слов. Вместо этого она просто протянула руку и накрыла его ладонь, лежащую на руле. За окном показались первые разрушенные здания Раккун-Сити. Они прибыли.