неопознанные

Эта Олимпиада стала самым странным событием в жизни Пети. И даже не в профессиональном смысле, хотя третье место несомненно важный этап. Главная проблема вылезла неожиданно. Петин организм, отравляемый всю жизнь из-за профессионального спорта, выдал… что-то. Вторичный пол, который Пете поставили чисто формально, потому что к двадцати одному у него не было… ничего, был ошибочным. Не то чтобы быть бетой было проблемой… Там, на Олимпиаде, Петя закидывался привычными таблетками. Стандартные блокаторы, благодаря которым никто не мог чувствовать ничей запах и, в идеале, не должен был источать свой. Для беты это необходимая формальность. Всё-таки даже если они не реагируют на феромоны других полов, это не означает, что они их не чувствуют. Блокаторы позволяли просто… жить, как будто ничего этого нет. И Петя спокойно жил, тренировался. Побеждал. Пока в один вечер в олимпийской деревне он не пересёкся с представителем американской сборной. С человеком, которого он, конечно, раньше уже видел. С человеком, на котором его никогда не должно было замыкать. Но замкнуло. Петя вообще плохо помнил всё, что было между их заходами в постели да углах деревни. Разве что тренировки, которые иногда ощущались самым странным в жизни флиртом, когда на одном льду с ним вместе оказывался он. Илья Малинин. Молодой альфа, надежда американского фигурного катания. Человек, приземляющий четверной аксель. Человек, которым Петя вполне себе восхищается, зная, какие усилия должны стоять за этим. По-хорошему, они не должны были спать. Петя вообще до этого момента о сексе думал минимально. Ему некогда – то учёба, то тренировки, то ещё с десяток дел, которые с отношениями не совмещаются. И тут должен был думать о чём угодно, но не об этом. Не об Илье, который без предупреждения налетал с поцелуями. Не об Илье, который так отчаянно просил, а Петя почему-то не мог ему отказать. Не хотел. Как будто отказать ему – самый страшный грех. И Петя даже не осознавал, как раз за разом шёл на это. Не осознавал и того, как раз за разом его тело рядом с Ильёй ощущалось немного… иначе. Просто лёгкое покалывание под кожей, которое успокаивалось, когда Илья сжимал его предплечья. Просто лёгкая усталость, которая замечалась лишь когда Илья уходил. Просто что-то, чего Петя не мог объяснить ни себе, ни другим людям, случайно задававшим ему вопросы. – Да всё в порядке, – отмахивался он. – Нервничаю. И это понятно, когда мозг отказывается воспринимать чувство, оно переходит на физическое ощущение. И от Пети отставали. Хлопали по плечу, обнимали, говорили какие-то тёплые слова, но отставали. Только перед произвольной программой Вероника Анатольевна нервничала, казалось бы, сильнее самого Пети, и дала ему некоторые наставления. Не нервничать. Не думать о плохом. Сделать всё как он может. Хорошо. И Петя сделал. Его тело, несколькими днями ранее подчиняющееся только чужим желаниям, выполняло всё как положено. Хорошо. Чисто. Правильно. Слушалось отлично. Как будто оно и не его вовсе. После подсчёта баллов Петя сначала даже не поверил, что мог вот так. Что-то случилось. Не неправильное, но абсолютно точно ощутимое с его телом. И с его мозгом. Потому что вместо того, чтобы остаться праздновать свои победы в компании Миши Шайдорова и других спортсменов, его повело искать Малинина. Как будто это не его, Петино, желание, а сторонняя потребность быть рядом с тем, кому плохо. Рядом с Ильёй. Никогда раньше такого точно не было. Ни к кому так не тянуло. Но Петя в моменте тоже ничего не анализировал. И снова оказался в чужой постели. Последние дни в Италии Петя помнил плохо. Они смазались в один странный эпизод – лёд, тренировки, музыка, горячий Илья, секс. Всё настолько смешалось, что попытайся Петя вспомнить хотя бы один день, он всё равно не смог бы его опознать. Ну и ладно. С кем не бывает… А потом Олимпиада закончилась, и Петя вернулся в Санкт-Петербург. И уже дома его накрыло. Действительно накрыло. Первые пару дней Пете было настолько плохо, что он даже не мог подняться с кровати. Его мутило, температура скакала, голова кружилась. Обеспокоенная мама сидела рядышком с ним и вздыхала: – Ох, Петечка, как ты так успел заболеть? Но когда на третий день такого состояния Пете легче не стало, но… что-то изменилось. Взгляд мамы стал другим, всё ещё обеспокоенным, но понимающим. Петю как раз перестало мутить, когда мама села на край его кровати и погладила его по подрагивающему плечу. Просто погладила, без слов. Так нежно, успокаивающе. Как будто что-то поняла. Она, может, и что-то поняла, а вот Петя всё ещё был в лёгкой тревоге. И много спал. Очень много. Ему даже ничего не снилось, он просто проваливался в темноту после каждого наплыва странной боли по всему телу. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. И мама мягко повела Петю в больницу – тайно, чтобы не нанести лишнего шума, – и порекомендовала сделать анализ на определение вторичного пола. Тогда Петя подумал, что это бесполезно, эти тесты на него не реагировали, его и в беты ведь записали не по результатам теста, а потому что… Потому что он никак не проявлялся. Врач в больнице задавал странные вопросы. Ну, как странные. – Были ли у вас в последнее время странные… мысли? Состояния? – и ещё с десяток подобных формулировок со словом «странный». Что-то нетипичное. И Петя согласно кивал, отвечал честно, но местами задумывался. Вся Олимпиада была странной. Вот прям как спрашивал врач - странное ощущение тела, странные мысли, странные… вещи. Не уточняя деталей, Петя признался. Врач задумчиво покивал, а потом сказал: – Теперь всё понятно. Поздняя дифференциация. Симптомы напоминают заглушенную блокаторами течку. Вы, вероятно, используете стандартные препараты для бет? Петя кивнул. Врач вздохнул. – Тогда всё ясно. Пете показалось, что ему ничего не ясно. Но ему выписали с десяток новых препаратов. Большинство из них – БАДы, чисто для восстановления состояния. И один новый - рецептурный блокатор для омег с нестабильным циклом. Такие обычно принимают подростки в начале своего входа во взрослую жизнь. Петя даже нервно усмехнулся. Вот как бывает, оказывается. Узнать в двадцать три факт, что ты омега. Перегруженный блокаторами, перетравленный таблетками, биологически не совсем здоровый. Омега. Но мир на этом факте не закончился, конечно. И Петя, перечитав аннотацию к лекарству (а лист там был не меньше чем полотно пододеяльника!) по второму кругу, начал принимать новые блокаторы. И потихоньку вернулся на лёд. Жить стало легче. Он даже вернулся к тренировкам, ещё немного бледный, уставший, но довольный. Тело снова начало слушаться, ещё не очень хорошо… но слушаться. Поэтому в одну из тренировок Петя, заметив, что его снимают, улыбнулся в камеру. А потом репостнул историю с этим моментом в свой аккаунт, просто чтобы заявиться в соцсетях «всё в порядке, смотрите, я жив». И всё, чистая формальность. Привыкнуть к жизни на новых таблетках оказалось сложнее, чем Петя себе представлял. Потому что раньше мир без феромонов был куда проще, не было никаких лишних запахов и чужих влияний, а сейчас всё посыпалось неприятной волной. Это не вызывало лишних вспышек, но временами Петя просто терялся и падал – не потому что не мог удержать равновесие, а потому что какой-то альфа на территории катка злился и его запах душил. Всего пару моментов – но это всё равно ощущалось. – Петь, тебе, может, отдохнуть стоит? – спросила в какой-то из дней Вероника Анатольевна. – Пару дней хотя бы. Смотреть на тебя больно. Отдохнуть определённо стоило. Хотя бы пару дней, как и говорила Вероника Анатольевна. За пару дней ведь ничего не случится, верно? Но стоило Пете остаться один на один со своими мыслями, так в голову полезло… Всякое. Непотребное. Даже не воспоминания, а ощущения. Того, какое титаническое спокойствие окутывало Петю в моменте. Как просто было находиться рядом с Ильёй Малининым. Как тело невольно, абсолютно неосознанно тянулось к чужому теплу. Что-то настолько физическое, непонятное, но приятное. Воспоминания строились на ощущениях. И почему-то у Пети сильно-сильно горели от этого губы, хотя в жизни они целовались не так много, как могли бы. А могли вообще? Могли, конечно. Не должны были, но могли. И, честно говоря, только сейчас в голове Пети полностью собралась картинка того, почему всё произошедшее в Италии было… таким. Может, не совсем логично, но… Петю вело? Вело. Пете было хорошо? Хорошо. Чувствовал ли он что-то к другим людям? Абсолютно точно нет. Только к Илье. Только с ним хотелось. Только на него реагировало тело, реагировал разум. А какие-то базовые познания в биологии давали понимание того, что воздействие феромонов подходящего альфы вполне себе могли стимулировать запуск предтечного состояния и, тем самым, первой течки. Подходящего альфы. В контексте всего это звучит странно. Очень странно. Учитывая, что тем самым “подходящим альфой” оказался Илья Малинин. С которым Петя виделся ранее, но абсолютно не реагировал тогда, на юниорском чемпионате. Но вспоминая то время, Петя не мог игнорировать факт, что их обоих, скорее всего, пичкали специальными лекарствами, замедляющими фазы полового развития. Чтобы абсолютно внезапно молодой юниор не свалился с первой болезненной течкой, чтобы не выпал из работы на ближайшие недели. Все заранее перестраховывались, и именно поэтому буквально все спортсмены не имели абсолютно здоровую репродуктивную систему. Факт, конечно, отвратительный. Петя грустно усмехнулся, думая об этом. Ну, да. Тогда были другие проблемы. Тогда количество препаратов, видимо, даже не дало почувствовать чужой вторичный пол. А к Олимпиаде Илья уже проявился, и весь мир знал, что он альфа. Удивительно только, что альфа позволял брать его и прижимать к любой горизонтальной (а иногда и вертикальной) поверхности. Мало того, что позволял, так ещё и сам просил этого. Странный он альфа. Такой же странный, как и омега из Пети. Странным людям положено делать странные вещи, и это даже не красивые слова. Потому что в последний день своего вынужденного перерыва Петя закинул в соцсети одну историю – просто селфи на фоне Санкт-Петербурга. С лёгкой улыбкой. Почти счастливый. Просто так, чтобы снова напомнить себе о факте существования аккаунта. Он даже подумать не мог, что через пару часов после публикации случится самый странный диалог в его жизни. Самый нелогичный и почему-то по тёплому смешной. Конечно, рано утром Петя не был готов увидеть уведомление из Инстаграма о том, что Илья Малинин отреагировал на его историю. Но почему-то это было как будто ожидаемо. Петя, хоть и не вёл активно соцсети, всё равно временами просматривал, кто смотрит его истории. И ник Ильи мелькал там каждый раз. Буквально каждый раз. Не было ни одной истории, которую он бы не просмотрел. А тут впервые реакция. Простая, первая из предлагаемых. Но реакция. И Петя, недолго думая, осознал себя за тем, что пытается сформулировать сообщение для Ильи. Думать на английском получалось плохо, формулировать мысли даже на русском было тяжело, но он в компании с переводчиком написал сообщение. you've seen all my stories. 06:08 Это был странный порыв. но Петя ни на миг не пожалел, что это сделал. Он, честно говоря, вообще решил, что Илья не ответит. Наверное, так было бы даже лучше.Просто странная реакция и странное сообщение. Такое очень правильно игнорировать, иначе нервов не напасёшься. Но через несколько минут телефон завибрировал с противным звуком уведомления. Пете даже смотреть не надо было, чтобы понять, что Илья ответил. И прочитав это самый ответ, Петя захотел рассмеяться.

no, i haven’t

06:10

О, серьёзно? Не смотрел? Ни одной? Петя, чтобы не показаться грубым, коротко отписался. yes, you have 06:10 Илья не отвечал. Наверное, в этот момент стоило просто забить и заниматься своими делами, нормально позавтракать и поехать в институт. Чем, собственно, Петя и занимался в процессе. Пытался приготовить завтрак на скорую руку. Но спустя долгих шесть минут не выдержал. Вооружился переводчиком, чтобы долго не думать над английскими формулировками, и отправил ещё одно сообщение. you liked the last stories. i don’t get why you’re denyind it. 06:16 И снова Илья пропал на долгие минуты. Петя успел довольно прожевать свой простой омлет, всё равно поглядывая на экран. И когда там засветилось сообщение, он не смог сдержать улыбку. Извинение. Ну да, конечно. А что ещё там могло быть. Ещё и такое растерянное, вот чисто русское, хоть и на другом языке.

sorry?

06:20

sorry for what? 06:21 И чате опять повисла странная тишина. Петя уже сам хотел закончить всё, и больше не зацикливаться на этих странных мыслях. Но ему всё не давала покоя мысль, почему Илья за ним следил. Это… как минимум, странно. Допустим, они коллеги. В каком-то смысле соперники. Но Олимпиада закончилась. Их марафон тоже. А они не давали друг другу никаких обещаний, так ведь? Поэтому, готовя последнее сообщение, Петя заложил самый безопасный смысл. are you stalking me? 06:23 Спустя даже пять минут ответа не появилось. Петя вздохнул. Ну и ладно. Действительно, странный вопрос он задал. Ещё через пару минут ему уже надо было выходить из дома, чтобы не опоздать на первую пару. Он собрался, поглядывая в телефон. Выпил свою противную таблетку блокатора. Снова посмотрел в телефон. Пусто. Спокойно. И ладно, хорошо. Не следит, так не следит. Какая вообще Пете разница? Какое ему дело до чужих интересов? И пускай эти интересы сфокусированы на нём самом. В течение дня Петя постит ещё пару историй, на одной из которых короткое видео с красивым небом, а на второй просто фотографии конспектов с абсолютно нецензурными формулами и значениями. В качестве небольшого эксперимента. Чисто проверить… просто проверить, ведь так? Обе истории также были просмотрены Ильёй.