Попробовать

Он находит ее в Богороще. Час ранний, и кроме них двоих здесь больше никого нет. На фоне громадного чардрева ее тонкая изящная фигура кажется сотканной из эфира, и Дейрон поневоле любуется женщиной, которую раньше даже не замечал. Дейрон не знает, есть ли Богорощи в Тироше, но глядя на Киру, такую этим местам чужую и чуждую — с ее розовыми волосами, причудливыми золотыми украшениями и вычурным ярким нарядом — он решает, что нет. Не может такого быть, чтобы там, за морем, откуда она приплыла, росли те же самые деревья и молились тем же самым богам. Разве тогда эти боги оставили бы свою дочь? — Леди Кира, — говорит Дейрон, и вдова его безвременно ушедшего кузена оборачивается на звук его голоса. — Не думал, что найду вас здесь в столь ранний час. — Не спится. — Кира зябко ведет плечами и кутается в шерстяную шаль. — Зачем вы пришли? Вы специально искали меня? Она смотрит на него с вызовом, эта хрупкая маленькая женщина, в облике которой все дышит внутренней силой и стойкостью, но за этим взглядом он видит ещё кое-что. Одиночество. И вопрос. Вопрос, сродни тем, что он и сам задает себе, и каждый раз не может найти ответа. «Что ещё уготовано мне сукой-судьбой»? Безусловно, благородная леди вряд ли высказалась бы точно такими словами, но Дейрону отчего-то кажется, что выражения ее прекрасного лица он считывает плюс минус верно. — Вы ведь уже знаете, что грядет для нас с вами, не так ли? После… После всего. Дейрон осторожен, он подбирает слова, чтобы ни в коем случае ненамеренно не оскорбить. Но он не успевает закончить мысль, потому что у леди Киры слов, кажется, накопилось достаточно, и она не намерена держать их в себе. — Знаю ли я? Знаю ли я о том, что мой отец спутал меня с кулем шелковых тканей, которыми торговал до того, как разжиться деньгами и титулом? Знаю ли я, как он зол оттого, что его планы иметь дочь-королеву столь неудачно рассыпались прахом Валарра? Знаю ли я, что теперь он намерен подложить меня под вас, чтобы королевой я все же стала? О, да, я знаю это. Последние слова звучат так горько, что Дейрон даже не думает обижаться на то, что в глазах своей новоявленной невесты явно не является хотя бы приемлемой партией. Он рад, что всё это леди Кира высказала ему, а не кому-то другому, кто мог бы использовать ее слова против нее самой. Дейрон раздумывает над какой-то светской дежурной банальщиной, он должен сказать что-то и, наверное, оставить леди наедине с ее злостью, но оказывается, что она ещё не закончила. — Всё, чего я хотела после его кончины, это вернуться домой. Но отец запретил. Сказал, дома меня не ждут. Сказал, есть договор, и есть ещё возможности. — Теперь ее голос звучит тихо и смиренно. Никакой ярости — только чистая скорбь. — Я ведь приехала сюда совсем девочкой. Но оставляла Тирош я с лёгким сердцем. Его шум, его краски, его блеск и кружащее голову великолепие, всё и всех, кого я в нем любила, я легко оставила потому, что здесь, в Вестеросе, меня ждало что-то, ради чего стоило многим пожертвовать — прекрасный принц и мое к нему чувство. И я приехала сюда… Кланялась принцам, лордам и матронам, которые глазели на меня как на диковинного зверька, послушно складывала ладони, заучив слова ваших молитв, дышала зловонием этого города, смотрела, как в грязи ристалищ убивали и калечили друг друга мужчины, называя это рыцарством. И что я получила взамен? Что? Смерть… Смерть моего супруга и двух наших детей. Она выдыхает последние слова и обмякает всем своим тонким телом под этой шалью. Кажется, что сил у нее почти не осталось. — Я сочувствую вашему горю, леди Кира. Кира… Вот и все, что Дейрон может сказать, потрясенный той болью, что звенела в каждом ее слове. Это даже меньше, чем недостаточно, но разве иногда не хватает человеку, которого выслушали, самого факта принятия и внимания к его горю? Леди Кира украдкой вытирает слезы, сбежавшие по щекам, и простым жестом старого друга берет его за руку. — Прошу меня простить, принц Дейрон. Я не должна была всего этого говорить. Это земля ваших предков, ваш город, ваши традиции рыцарства… — Ох, бросьте, — спешно отвечает он. — Мне немало плевать и на этот город, и на страну, и на идеалы рыцарства! И нет, эта земля и для меня чужая. Да, мои родичи живут здесь вот уже двести лет, побольше вашего, но мне хорошо известно, что многие до сих пор почитают Таргариенов, как захватчиков, недостойных этих древних, суровых и предвзятых к чужакам мест. Дейрон прерывается, потому что у него внезапно заканчивается воздух, но вдруг видит, что Кира смотрит на него с неподдельным интересом, придающим ее глазам блеск и оживляя черты. — А вот теперь вы простите меня, — говорит он, натягивая легкую улыбку. — Я был излишне разговорчив. Это вовсе не ваша забота — знать, что мне близко, а что нет. Она смотрит на него так, словно видит впервые. В конце концов, это почти правда, за много лет знакомства наедине они беседуют первый раз, да ещё и так откровенно — с пугающей неосторожностью обнажая друг перед другом самое беззащитное из всего, что у них никогда не отнять, — души. Она молчит долго. И долго и пристально смотрит. Дейрон успевает отвести взгляд и любуется волнами, облизывающими красный песок. Он неподвижен столь долгое время, что чужая рука в его руке перестает ощущаться вовсе. — Тогда расскажите мне, что же теперь моя забота, а? — наконец прерывает молчание леди Кира, и он переводит взгляд на нее, хмурится непонимающе. — Например, можете поведать мне, чего я лишусь, выйдя замуж за вас. Слова страшные, но глядит Кира на удивление легко и весело. И он понимает — момент скорби позади. Он рассеялся, истаял, хотя бы и на одну минуту, как рассеивается и исчезает ночная тьма, побежденная одиноким рассветным лучом. Еще полсуток и тьма придет снова, но пока — пока! — от нее ни следа. И нужно быть совсем глупым, чтобы пренебречь светом утра. — О, уверяю, самое ужасное, что ожидает вас в браке со мной — это не досчитаться меня к ужину, а потом ещё и к завтраку на следующий день, потому что спать я предпочитаю до обеда. — Дейрон поворачивается к ней полубоком и отставляет локоть в приглашающем к прогулке жесте. Леди Кира приглашение принимает. — Ну, хотя бы обедать будем вместе! — Это я вам обещаю. Леди Кира усмехается, роняя какую-то забавную и колкую фразу, и они уходят из Богорощи рука об руку. Дейрон думает, что сам и не помыслил бы о том, чтобы взглянуть на возлюбленную жену кузена. Но теперь, когда общее горе утраты, король, немилосердные боги, провидение — да кто или что угодно! — подтолкнуло их друг к другу, ему кажется, что их с леди Кирой супружество может принести обоим если не счастье, то хотя бы надежду. Надежду на спокойную совместную жизнь в уважении и согласии. По крайней мере, они могли бы для начала попробовать.