Любовь не знающая препятствий

Вечер в квартале Яманака был тихим, но в доме Иноичи воздух, казалось, был наэлектризован. Наруто, одетый в на удивление чистую куртку, то и дело поправлял воротник, нервно поглядывая на Дейдару. Подрывник выглядел крайне непривычно: без своего плаща, в простой серой рубашке, он то и дело дергал себя за хвост, а рты на его ладонях, казалось, тоже нервничали, периодически непроизвольно сглатывая. — Дейдара, запомни: не говори про взрывы, не критикуй интерьер и, ради всего святого, не вздумай подмигивать ртом на руке его жене... то есть, памяти его жены! — шептал Наруто, когда они подошли к дверям. — Да знаю я, знаю,— огрызнулся Дейдара. — Я само приличие! Дверь открыла Ино. Она выглядела очаровательно, но в её глазах читалась почти паническая мольба о мире. — Заходите. Папа уже накрыл на стол. Иноичи Яманака сидел во главе стола. Его взгляд, профессионально холодный и проницательный, казалось, сканировал Дейдару на наличие скрытых печатей и злых умыслов. — Присаживайтесь, — коротко бросил он. Ужин начался в гробовой тишине. Слышно было только, как палочки стучат по тарелкам. Наруто, решив, что молчание затянулось, решил блеснуть чувством юмора. — А знаете, Иноичи-сан, — громко начал он, — мы тут на днях с Гамабунтой... в общем, один жаб попытался съесть свиток с взрывной печатью, и у него потом икота была с фейерверками! Прямо как у Дейдары, когда он переест глины, даттебайо! Ха-ха... ха... Наруто осекся под ледяным взглядом Иноичи. Дейдара медленно отложил палочки. — Жабы — это примитивно, — процедил он. — Истинное искусство не икает. Оно заявляет о себе всему миру. — Ваше «искусство», молодой человек, — Иноичи выделил слово «молодой человек» так, будто это было оскорбление, — оставило много шрамов на теле этого мира. В клане Яманака мы ценим искусство разума. Тишину. Порядок. — Порядок — это тюрьма для творчества! — Дейдара подался вперед, его глаза сузились. — Жизнь — это вспышка! Вы, Иноичи-сан, живете в мире теней и чужих секретов, а я живу в свете, который сам же и создаю! — Этот свет ослепляет и убивает, — парировал Иноичи. — Папа! Дейдара! — воскликнула Ино, хватаясь за голову. — Перестаньте! Наруто, сделай что-нибудь! Наруто в панике вспомнил еще один анекдот: — А вот еще случай! Шли как-то Орочимару, Джирайя-сенсей и Какаши-сенсей в баню... и Орочимару говорит: «У меня самая длинная... дистанция атаки!». А Какаши такой... — Наруто, замолчи, — хором сказали Ино и Дейдара. Атмосфера стала невыносимой. Дейдара, не зная, куда деть руки, нервно отодвинулся от стола и задел стопку книг и альбомов на полке рядом. Один из альбомов соскользнул и раскрылся прямо у его ног. Дейдара наклонился, чтобы поднять его, ворча под нос: «Никакого уважения к пространству, да...». Но вдруг он замер. Его пальцы, потянувшиеся к странице, задрожали. С пожелтевшей фотографии на него смотрела женщина. У неё были такие же светлые волосы, завязанные в высокий хвост, и те же дерзкие, чуть раскосые глаза. Она стояла на фоне скал Деревни Камня, а рядом с ней, неловко обнимая её за плечи, стоял молодой Иноичи. — Это... — голос Дейдары стал хриплым. — Это моя мать. В комнате мгновенно стихли все споры. Иноичи тяжело вздохнул и поставил чашку с чаем. Его лицо смягчилось, а в глазах появилось что-то похожее на старую, глубокую боль. — Её звали Касуми, — тихо сказал Иноичи. — Это было во время тайной миссии в Стране Земли. Между нами не должно было ничего быть. Война, разные деревни... Но Касуми была как стихия. Она не признавала правил. Она была художницей, Дейдара. Она лепила из камня птиц и говорила, что однажды они улетят. Дейдара медленно сел на пол, не отрывая взгляда от фото. — Она... она всегда говорила мне, что мой отец был «человеком из тумана», который умел слышать мысли ветра, — прошептал он. — Я думал, это просто сказки, чтобы я не спрашивал лишнего. Ино подошла к брату и положила руку ему на плечо. Наруто, наконец, затих, понимая, что сейчас не время для шуток. — Я не знал о тебе, — Иноичи посмотрел на Дейдару уже не как на преступника, а как на потерянного ребенка. — Касуми исчезла, прежде чем я узнал. Я искал её годами, но Камень — закрытая деревня. Когда я получил известие о её смерти, я думал, что потерял всё, что нас связывало. Пока Ино не привела тебя в этот дом. Дейдара поднял взгляд на Иноичи. В его глазах не было привычного вызова — только растерянность. — Значит... всё это время... я был частью чего-то большего, чем просто Акацуки? У меня были... корни? Да? — У тебя есть семья, — твердо сказал Иноичи. — И хотя твои методы «искусства» мне всё еще не по душе, я вижу в тебе её черты. Касуми тоже сначала взрывала свои скульптуры, если они ей не нравились. Дейдара шмыгнул носом и вдруг издал короткий, нервный смешок. — Она всегда говорила, что я слишком шумный... прямо как папа, когда он ворчит. Иноичи едва заметно улыбнулся. — Садись за стол, сын. Давай... попробуем начать сначала. Без споров об искусстве. Расскажи мне о ней. Какой она была в последние годы? Наруто облегченно выдохнул и потянулся за добавкой риса. — Вот это я понимаю, даттебайо! Семейные узы — это самое крутое искусство! Дейдара посмотрел на Наруто, потом на Иноичи и Ино. Его рты на руках тоже словно расслабились. — Ладно, — буркнул он, вытирая глаза рукавом. — Но только если Наруто больше не будет рассказывать анекдоты про баню. Это действительно убивает вкус еды, да! Вечер, начавшийся с катастрофы, закончился тихими разговорами о прошлом, связывая воедино разорванные нити двух жизней под крышей дома Яманака.