Любовь не знающая препятствий

На окраине Конохи, когда первые звезды начали прорезать сумерки, три фигуры стояли у ворот. Саске и Обито, лишенные своих доспехов и высокомерия, выглядели как странники, ищущие искупления. Рядом с ними, как молчаливый страж и наставник, стоял Итачи. — Мы вернемся только тогда, когда мир забудет страх перед именем Учиха, — негромко произнес Саске, глядя на Наруто. — Я уничтожу всё, что оставили после себя Орочимару и Данзо. Это мой единственный путь. — И мой, — добавил Обито, чье лицо теперь было открыто миру. — Какаши... спасибо, что не дал мне утонуть во тьме окончательно. Итачи коротко кивнул брату и друзьям. — Присматривайте за деревней. Мы позаботимся о тенях снаружи. Они развернулись и исчезли в лесной чаще, уходя в долгое странствие, которое должно было залечить раны их душ. *** А в самой Конохе в это время гремел праздник, какого деревня не видела десятилетиями. Улицы были украшены яркими фонариками, столы ломились от угощений, а смех и музыка заглушали любые воспоминания о войне. В центре главной площади, под взглядами сотен счастливых жителей, стояли Наруто и Ино. Наруто, всё еще в своей потрёпанной после боя куртке, нежно взял Ино за руки. Весь мир вокруг них словно замер. — Ино... — прошептал Наруто так, чтобы слышала только она. — Спасибо, что верила в меня, даже когда я сам в себе сомневался. Я люблю тебя. Он притянул её к себе и поцеловал. Толпа взорвалась восторженными криками. Рок Ли плакал от юности момента, Гаара едва заметно улыбался, а Дейдара, сидя на своей глиняной птице, выкрикнул: — Вот это я понимаю — искусство любви! ВЗРЫВ эмоций! Тен-Тен, задорно подмигнув Неджи, вышла вперед и хлопнула в ладоши: — Эй, герои! Хватит стоять! Объявляю парные танцы! Музыку! Заиграла мелодия — плавная, но торжественная. Пары начали выходить в центр круга. Наруто и Ино вели танец. Наруто вел немного неуклюже, но крепко прижимал Ино к себе. — Ты сегодня самая красивая в мире, — сказал он, глядя ей в глаза. — А ты — самый лучший шиноби, которого я когда-либо знала, — ответила Ино, сияя от счастья. Итачи и Сакура двигались удивительно грациозно. Итачи, несмотря на свою суровость, танцевал с аристократическим изяществом. — Ты стала невероятно сильной девушкой, Сакура, — мягко произнес он. — Я просто хотела быть достойной тех, кого люблю, Итачи-сан, — Сакура слегка покраснела, чувствуя надежность его рук. Сай и Хината танцевали чуть поодаль. Сай пытался вспомнить прочитанные в книгах советы о «романтическом ритме». — Хината-сан, согласно моим наблюдениям, твой румянец идеально гармонирует с цветом твоих глаз, — искренне сказал Сай. — Спасибо, Сай-кун... мне очень приятно, что ты это заметил, — тихо ответила Хината, чувствуя, как её сердце наполняется покоем. Неджи и Тен-Тен кружились в быстром ритме. Неджи использовал точность Бьякугана, чтобы каждое движение было идеальным. — Ты отлично справляешься, Неджи! — похвалила Тен-Тен. — Судьба этого танца была предрешена нашей командной работой, — с легкой улыбкой ответил он, заставляя Тен-Тен рассмеяться. Шикамару и Темари, как всегда, обменивались колкостями, но их руки были крепко сцеплены. — Какой же это геморрой — танцевать на глазах у всех, — ворчал Шикамару. — Заткнись и веди, плакса, — улыбнулась Темари. — Но вообще... ты неплохо двигаешься для ленивца. Нагато и Конан танцевали медленно, почти не касаясь земли. Вокруг них летали бумажные бабочки и лепестки цветов. — Мир наконец-то узнал покой, о котором мы мечтали, — прошептал Нагато. — И мы защитим его вместе с ними, — Конан прислонилась головой к его плечу. Праздник продолжался до самого рассвета. В эту ночь в Конохе не было боли, не было врагов — были только узы, которые стали крепче стали, и любовь, которая победила даже самую густую тьму. Это был новый рассвет для мира шиноби. *** Улицы опустели, и только редкие фонари освещали путь домой. Итачи и Сакура шли вместе, чувствуя, как вечерняя прохлада приятно остужает разгоряченную танцами кожу. В их молчании не было неловкости — лишь глубокое, трепетное предвкушение чего-то важного, что должно было произойти этой ночью. Когда они вошли в дом, в комнатах царил мягкий полумрак, пронзаемый лишь серебристым светом луны, струящимся сквозь окна. Сакура зажгла несколько свечей, и их неровное пламя заплясало на стенах, создавая уютную и интимную атмосферу. Итачи снял свой дорожный плащ и подошел к Сакуре со спины. Он осторожно положил ладони ей на плечи, чувствуя, как она слегка вздрогнула от его прикосновения. — Сакура, — его голос был низким и бархатистым, вызывая дрожь во всем её теле. — Ты сегодня была такой яркой. Ты словно заставляешь этот мир сиять. Сакура обернулась к нему. Её щеки горели румянцем, а в глазах читалось смешение обожания и легкого, почти детского страха. Она опустила взгляд, перебирая пальцами края своей одежды. — Итачи... я... — она запнулась, пытаясь подобрать слова. — Я так долго об этом мечтала. Но сейчас, когда мы здесь... я немного боюсь. У меня никогда не было такой близости. Я боюсь сделать что-то не так... или разочаровать тебя. Итачи мягко коснулся её подбородка, заставляя поднять глаза. Его взгляд был преисполнен такой нежности и понимания, что страхи Сакуры начали таять, как первый снег. — Посмотри на меня, — прошептал он. — В любви нет места «правильному» или «неправильному». Есть только ты и я. Твоя чистота и твоя искренность — это то, что я ценю больше всего на свете. Тебе не нужно ничего изображать. Просто доверься мне. Он медленно сократил расстояние между ними. Его руки скользнули по её талии, притягивая ближе. Сакура почувствовала тепло его тела и сильное, мерное биение его сердца. Когда их губы наконец встретились, это был поцелуй, в котором слились воедино все месяцы ожидания, боли и надежды. Итачи действовал с бесконечным терпением и осторожностью. Он бережно снимал с неё одежду, словно раскрывая нежные лепестки редкого цветка. Каждое его прикосновение — поцелуй в шею, мимолетное касание плеча, ласка по спине — было наполнено уважением и страстью. — Ты — мой свет, Сакура, — шептал он ей на ухо, когда они оказались в постели. — Я никогда не думал, что человек с моими руками, руками, полными теней, сможет коснуться чего-то настолько прекрасного. Сакура обняла его за шею, прижимаясь к нему всем телом. Её первоначальная скованность сменилась волной ответного желания. Она чувствовала себя защищенной, любимой и нужной. — Итачи... — её голос сорвался на выдох. — С тобой я не боюсь ничего. Я принадлежу тебе. Этой ночью время для них остановилось. В каждом движении Итачи была видна его забота: он чутко прислушивался к каждому её вздоху, останавливаясь, если видел тень сомнения, и продолжая, когда слышал её тихий шепот одобрения. Боль первой близости быстро растворилась в океане нежности и нахлынувшей страсти. Сакура открыла для себя совершенно новый мир ощущений, где физическое единство стало продолжением их духовной связи. Позже, когда они лежали, переплетясь телами под легким одеялом, и смотрели на догорающие свечи, Сакура прислонилась головой к груди Итачи. — Это было... лучше, чем в моих самых смелых мечтах, — прошептала она, улыбаясь. Итачи поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос. — Это только начало нашей общей истории, Сакура. Больше никакой тьмы. Только ты и я. В эту ночь два израненных войной сердца окончательно исцелились, обретя друг в друге ту самую гавань, которую они искали всю свою жизнь. Коноха спала, а в этом маленьком доме родилась новая жизнь, полная любви и взаимного доверия. Дом семьи Узумаки-Яманака встретил их уютной тишиной. После бурного праздника и нескольких бокалов вина, Наруто и Ино чувствовали приятное головокружение и легкость. Наруто, едва переступив порог спальни, со вздохом облегчения опустился на край широкой кровати, стягивая с себя протектор и тяжелые сандалии. — Ох, Ино... Кажется, битва с Саске была легче, чем эти танцы, — Наруто устало улыбнулся, откидываясь назад на подушки. — Я чувствую себя так, будто по мне прошелся Гамабунта. Ино, стоявшая у зеркала, медленно распустила свой высокий хвост. Золотистые волосы рассыпались по её плечам, блестя в лунном свете. Она обернулась, и в её глазах, подернутых легким хмелем, плясали озорные и опасные искорки. — Неужели наш великий герой, победитель зла, так быстро сдался? — промурлыкала она. Вместо того чтобы пойти переодеваться, Ино начала медленно приближаться к нему. Её движения стали плавными, почти кошачьими: она мягко переставляла ноги, покачивая бедрами, и смотрела на Наруто из-под полуприкрытых век. — Знаешь, Наруто... — она подошла вплотную, и он почувствовал тонкий аромат её духов, смешанный с запахом хмеля и свежих цветов. — У меня есть отличный способ снять твою усталость. И это не медицинское ниндзюцу. Она грациозно опустилась на колени прямо перед ним на кровать, выгибая спину, словно кошка, и положила ладони ему на грудь. Наруто почувствовал, как по его телу пробежал мощный электрический разряд. Усталость, еще секунду назад тянувшая его в сон, мгновенно испарилась, сменившись жарким пульсирующим током внизу живота. — Ино... — его голос стал хриплым. — Ты играешь с огнем. — О, я знаю, — она придвинулась еще ближе, коснувшись губами мочки его уха. — И я хочу, чтобы этот огонь нас сжег. Наруто больше не мог сдерживаться. Он обхватил её за талию, рывком опрокидывая на подушки и нависая сверху. Его глаза горели уже не чакрой Курамы, а чистым, первобытным желанием. Эта ночь превратилась в настоящий извергающийся вулкан. В каждом их движении была страсть, накопленная за дни страха, боли и разлуки. Они любили друг друга так, будто этот мир мог закончиться завтра — яростно, глубоко, не оставляя места для вдоха. Наруто не был нежным, как Итачи; он был стихией — порывистым, сильным и неутомимым. Ино отвечала ему с той же силой, впиваясь ногтями в его спину и выкрикивая его имя в моменты, когда наслаждение становилось почти невыносимым. Стены комнаты словно дрожали от их энергии, а воздух был наэлектризован до предела. В какой-то момент, когда они оба были на пике, Ино обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза. — Наруто... мой... только мой... — выдохнула она, прежде чем они оба сорвались в бездну экстаза. Тишина, наступившая после, была наполнена только их тяжелым, прерывистым дыханием. Наруто лежал рядом, прижимая Ино к своему мокрому от пота телу. Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как её сердце постепенно замедляет бег. — Кажется... ты нашел свои силы, Узумаки, — тихо проговорила она, улыбаясь во тьме. — Ты — мой источник силы, Ино, — Наруто поцеловал её в висок, крепче обнимая. — Всегда была и всегда будешь. Этой ночью они окончательно оставили войну позади, сгорев в огне собственной страсти и возродившись для новой, мирной жизни, где единственными битвами будут те, что происходят под одеялом.