Не мешай чтению, Сириус!

      Эту книгу Римус ни разу в жизни не видел. Нашел, убираясь в комнате. Он так сильно и не понял, о чем она: название стерто, а аннотации ни где не было, где бы он не искал. Римус лишь устроился на кровати поудобнее, рассмотрев неожиданную находку: красная обложка, с потертыми углами и волнистыми страницами, словно кто-то пролил на нее что-то. Он так и не смог понять, что с названием: его стёрли или заклеили? Или его и вовсем не было. Впрочем, для него это огромной роли на играло, ведь название бы не дало ему хоть каплю понимания, что это такое.       — Может, отнести ее кому-то? Авось кто-то поймет, что это за чудо? — вслух спросил Римус, крутя книгу в руках. Парень словно ждал от кого-то ответ, а когда не дождался его, добавил: — Хотя, не, какая кому разница, что это такое, раз тут нет ни названия, ни чего-то выделяющего.       Он открыл книгу на первой странице и стал читать.       Первая страница. Римусу открылась история о девушке, по имени Сэнди, которая мечтала стать кем-то больше, чем являлась. Там, вроде, было сказано, кем она была, но Римус забыл сразу, как прочитал. Эта Сэнди хотела переехать в Париж, работать кем-то нужным для общества и каждый день просыпаться, съедая по круассану, сидя на балконе в своей маленькой, но уютной квартирке. Глупая какая. Разве ей неясно, что ради этого нужно что-то делать, а не сидеть и писать книгу о том, как она несчастна? Почему не стремиться к чему-то, если ты этого хочешь?       Вторая страница. Сэнди вещает о том, как беспокоится, что сможет выучить французкий, ведь он такой сложный. О том, что она хочет туда, но не имеет ни малейшего желания учить язык, ведь ей совсем не хочется напрягаться. Просто "хочу" и всё.       Римус громко фыркнул:       — Вот же дура.       Третья страница. Сэнди делится своей мечтой с двумя подругами: Мэри и Лорой. Они рассказывают ей базовые вещи: нужно учить язык, если ты туда хочешь. Сэнди не согласна, кричит на них и убегает из кафе, в котором они сидели. Девушка всю дорогу до дома только и говорила, какие они дуры, а она...       Дверь в спальню с грохотом распахивается, ударившись о стену.       Римус дергается. Поднимает голову. Там стоит Сириус. Волосы растрепаны, взгляд дикий, дыхание сбито. Сириус так и не переоделся с их прошлой встречи: белая рубашка, серая жилетка, галстук, черные джинсы и кеды. Прекрасен.       Его взгляд ищет что-то, цепляется за окна, стены, но не находит ничего, на чем можно было удержать внимание. Наконец замечая Люпина, тот аккуратно закрывает дверь — что протеворечит тому, как он ее открыл — и плюхается на его кровать, стонет в подушку. Римус откладывает книгу, гладит Сириуса по голове.       — Что случилось, солнышко? — тихо спрашивает он, не прекращая движений.       Сириус, не отрываясь от подушки, стонет:       — Я, блядь, проиграл тому уроду с когтеврана спор. Он, сука, мухлевал! Я клянусь чем хочешь, Рим, он мухлевал. Я почти выиграл, а он...       Сириус замолчал. Римус не торопил его, ничего не говорил, просто гладил по голове. Сириус лишь громко дышал, пытаясь успокоиться. Видимо, он проиграл что-то значащее для него, а не простой спор, про который через день забываешь.       — Он — блядский сукин сын, — прервал тишину длинноволосый.       — Конечно, — не думая, ответил Люпин.       — Он — просто ужасный человек, — добавил Блэк.       — Естественно, — так же быстро ответил Римус.       Сириус тихо усмехнулся.       — Ты просто хочешь, чтобы я заткнулся, да? Рим, я не обижусь, если ты скажешь, что ты устал слушать. Я просто... ною, что ли. Это ведь не смертельно.       Римус замер. Движения руки остановились. Он не хотел. Конечно же не хотел. Зачем ему хотеть такое? Сириус прекрасен, даже когда жалуется. Особенно когда жалуется, потому что он дает понять, что доверяет Римусу. И это бесценно. Он ни за что его не заткнет, всегда выслушает, он любит его больше, чем кого-либо. Если он будет говорить об уроде с когтеврана, то Люпин выслушает, что-то посоветует. Если будет жаловаться на что-то другое, то он так же выслушает.       — Ну, как бы, нет. Не хочу. Я просто думаю о том, как набью ему морду за то, что он наебал моего парня. Но это потом. Сейчас я занят тобой. Так что не неси хуйни, что я хочу, чтобы ты заткнулся, ясно? — Римус снова стал гладить его по голове, только сейчас с чуть большим напором. Блэк вздохнул, то ли от удовольствия, то ли от силы.       Сириус молчал, думая о чем-то своем, видимо. Римус смотрел на его длинные, темные, как смоль, волосы. Они прекрасны, как и их обладатель. А как же приятно оттягивать их, пока из горла Сириуса не вылетит тихий стон. Этого невозможно описать. А эти руки в тату? Римус может часами рассматривать каждое из них, но каждый раз восхищаться, словно впервые видит. А кольца? Постоянно новые. Где он их всех находит? А эти кеды? Римус даже не заметил, что Сириус снова залез в них на кровать, хоть он постоянно просил такого не делать. Но он хоть раз его слушал? Вообще, да. Но явно не сейчас.       — Правда не хочешь? — тихо спросил Сириус, нарушая молчание.       Римус наклонился, поцеловал его в затылок. Книга уже давно была забыта, лежала где-то на краю. Она сейчас не важна. А вот мальчик, лежащий на его кровати очень даже важен. Люпин провел по его спине рукой и шепнул в волосы:       — Да. Честно. Ты же знаешь, я буду тебя слушать всегда. А если не знаешь, то я буду повторять это. — Он перевел взгляд вниз. — И, Сир, ради всего святого, сними кеды, пожалуйста. Я тут сплю. Мы тут спим. Не хочу, чтобы было грязно, я только недавно сменил простыни. Пожалуйста. Я могу снять, если ты не хочешь вставать. — И, не дожидаясь ответа, сказал: — Давай лучше я, если ты не против.       Сириус согласно хмыкнул, грациозно приподняв левую ногу, чтобы Римус стянул с него кед. Римус улыбнулся, сел к его ногам, обхватил лодыжку, аккуратно расшнуровал ботинок и снял, поставив на пол (а не кинув, как обычно это делает Сириус). То же проделал со второй ногой. Повернувшись к Сириусу, он заметил, что тот смотрит на книгу и произнес:       — Ты читал, а я со своими пиздостраданиями.       Римус фыркнул, вернулся на свое место.       — Да поебать мне на нее, — признался он.       — Ого, матерится умеешь. К слову, что за книга? — Сириус сел, поцеловал Римуса в уголок губ. Тот взял книгу, дал Сириусу. Блэк покрутил ее в руке, открыл, полистал, что-то прочитал. Открыл книгу примерно в середину книгу. Потом скривился: — Эта Сэнди такая дура. То в начале она говорит, что хочет во Францию, то дальше пиздит, что ей это не усралось и ее призвание — помогать людям у себя в каком-то там городке. Я, конечно, не знаю, я только успел уловить это, прочитав только пару строк с двух разных страниц, но меня она уже бесит.       Римус усмехнулся, забрал книгу, притянув брюнета к себе за его тонкую талию, поцеловал. Сириус сразу ответил, обхватив его лицо ладонями. Теплые, шершавые, родные. Его губы такие тёплые, мягкие. У парня появилось желание вообще его не выпускать, целовать вечно, зацеловать досмерти. Но нельзя, он ему еще нужен.       Оторвавшись от Сириуса, он посмотрел на книгу, которую держал в руках.       — Я всего три страницы от силы прочитал, потом ты зашел, так что ты вообще не отвлекаешь. Да и нет такого, от чего бы ты меня отвлекал. — Он погладил Сириуса по щеке. Тот стал ластится. Появилось желание пошутить про то, что Блэк как собака, но не стал. — Я вообще не знаю, откуда она, нашел ее в углу комнаты. Думал отнести кому-нибудь, но потом забил. Она вряд ли кому-то нужна.       Сириус хмыкнул, а потом переставит ногу через Римуса и сел тому на бедра, обняв. Люпин на секунду опешил, а потом обнял в ответ, поцеловал правое плечо брюнета. Тот прижался ближе, давая понять, что не уйдет. Римус вздохнул, потом взял книгу и стал снова читать. Честно, слова он перестал улавливать почти сразу, после начала. Нестолько по тому, что Сириус сидит на нем — хотя это тоже важная составляющая, — а столько он дурацкого сюжета. Сэнди ноет, что хочет во Францию, что родители должны обеспечить ей путевку туда, а на все их деликатные "ты не прихуела?", она закатывала истерику. Хоть там и не было сказано, сколько этой Сэнди лет, но у Римуса отчетливо сложилось ощущение, чио этой девушке не больше пятнадцати лет. Никто в здравом умн вряд ли будет такое делать.       Сначала Римус подумал, что ему показалось: вдруг Сириус просто уснул и трется об него во сне. Но нет, это не оно. Он не понимал, что это, до того, как услышал влажный звук.       Чмок.       Римус замер. Прислушался. Нет, показалось. Ни звуков, ни ощущений.       Но нет.       Чмок. Чмок. Чмок.       Нет, ему не кажется.       Сириус целует его шею.       Сам брюнет не понял, что его спалили. А даже если и понял, то ему было все равно. Он так же продолжил оставлял на его шее нежные, едва ощутимые, поцелуи. По телу Римуса пробежал табун мурашек. Он замер, лишь бы Сириус продлил это на один поцелуй дольше. И он продолжал. Целовал, оставля поцелуи около горла, на кадыке, за ухом, в изгибе шеи. Он останавливался ни на секунду, явно получая удовольствие от самого процесса, а не от реакции Римуса, хотя явно, что он уже понял, что тот его спалил и кайф от реакции тоже ловил.       Сириус оторвался и с усмешкой спросил:       — Чего не читаешь, Рим?       Римус выдохнул в плечо своему парню, а потом вдохнул. Он пахнет чем-то приятным. Чем-то солоноватым, терпким и тем, что принадлежало только ему. Чудовищно прекрасно. Слишком хорошо.       — Читаю, — тихо и неубедительно ответил Римус.       — Докажи, — потребовал Сириус, выпрямляясь. Руки покоились на плечах Римуса. — Скажи, о чем книга. На каждой странице что-то происходит, верно? Верно. Расскажи об одном моменте на каждой странице.       Римусу хотелось материться. Конечно же он ни черта не помнит. Ни слова. Лишь то, что Сэнди хочет во Францию. Он уже сколько-то прочитал, но даже не помнит, что там было. Книга слишком скучная, Сэнди — слишком бесячая своей беспомощностью, поэтому Римус с удовольствием думал о своём, делая вид, что читает. Самое смешное, что и свои мысли он не помнит, так что ничего сказать он не может. Придумать? А если Сириус захочет убедиться и поймет, что ему врут? А важно ли это? Сириус — его парень, который любит его. Он просто шутит над ним, но, явное дело, не услышав ответа, не станет закидывать его камнями. Он лишь подкалывает несчастного Римуса. Но всё же, что будет за неправильный ответ?       — Долго думаешь, Лунатик. Не знаешь?       — Помолчи, мешаешь. — Вранье. Он не мешал. Римус бы всё равно бы не догадался.       Сириус приблизился к лицу Люпина.       — Долго. Очень долго. Я сам успею прочитать, такими темпами.       — Молчи, я сказал.       Сириус фыркнул, но замолчал, уткнувшись в шею Римусу. Может, он сможет приоткрыть книгу, чтобы посмотреть что-то по-быстрому?       Римус перевел взгляд на Сириуса, который мирно дышал тому в плечо, давая понять, как он скажет о поражении. Не дождешься. Римус бесшумно приоткрыл книгу. Есть. Уже хоть что-то. Он прочитал на странице, после ее речей о том, как ее обязаны обеспечивать родители. Так, это он запомнил. Бесшумно перелистнул вперед, но сам не понял, как книга вывалилась из рук и с грохотом (да, она увесистая) упала на пол. Сириус лениво поднял голову. Посмотрел на книгу, валяющуюся на полу, а потом на Римуса. Потянул руки к бедрам Римуса, чуть откидываясь назад. Люпин провел пальцами по груди Сириуса.       Блэк хмыкнул:       — Может, ты сейчас скинешь меня с себя, возьмешь книгу и будешь мне в слух читать? — парень поджал губы, изображая жалость.       Люпин схватил того за талию, притянул к себе ближе (хотя куда уж ближе!).       — Да, я не читал. Я не помню ни слова из этой чертовой непонятной книги, потому что она меня не заботит. И нет, ты остаешься сидеть тут. — заявил Римус. Сириус лишь убрал руки с бедер, положил их на щеки Люпина, стал нежно целовать. Парень сразу ответил, сжимая тонкую талию в своих руках. Блэк выдохнул что-то нечленораздельное ему в губы. Первым оторвался Римус, заявив: — Знаешь, солнышко, я подумываю тебя наказать.       Глаза Сириуса расширились от удивления:       — Чего? — искренне удивляясь, спросил Блэк.       Римус терпеливо повторил:       — Я думаю тебя наказать. Приходишь, садишься на меня, мешаешь читать, а потом еще и целуешь. Нет, мой дорогой, так нельзя. Безнаказанным ты не останешься. Или ты специально это сделал? Нравится, когда наказывают?       Сириус замер, то ли не веря, что он слышит, то ли пытаясь понять, что до него пытается донести Люпин. Его глаза оглядывали парня. Лунатик смотрел в ответ, поглаживая двумя руками бедра Блэка. Римус присмотрелся к какому-то следу на шее, но так и не понял, что это. Ничего, потом спросит.       Блэк открыл рот, словно хотел что-то сказать, потом закрыл и снова открыл. Он выдохнул.       — Извини? — не понял тот.       — За что? — невозмутимо спросил Люпин. — Ты не все равно не отмажешься от этого, понимаешь?       На лице Сириуса было искреннее удивление, такое, словно Римус сделал что-то невозможное. Думал он долго, но Лунатик его не отвлекал. Пусть сложил два плюс два и поймет, что от него хотят. Потом, видимо, наконец осознав, что до него хотят донести, его лицо расплылось в кривой ухмылке, от которой у Люпина всегда подкашивались ноги.       — И как ты планируешь это сделать? — спросил Блэк, наклоняясь к уху парню и шепча в него. Потом он провел по мочке языком, от чего по телу Римуса снова пробежал табун мурашек. Сириус не стал ограничиваться, ласково укусив его. Парень вздрогнул.              Римус схватил брюнета за плечи, отстранив от себя. Посмотрел в его голубые глаза, которые потемнели от желания. Он в который раз провел рукой рукой по щеке Бродяги. Тот потерся об его руку щекой, а потом повернув голову, оставляя многочисленные поцелуи на внутренней стороне ладони, прикрыв глаза от блаженства. Римус запустил второную ладонь под рубашку своего парня, огладив бока. Потом он потянул руку в пояснице, грея ее. Блэк, не отрываясь от поцелуев, что-то промурчал. Люпин провел рукой выше, касаясь каждого выпирающего позвонка, а потом, сместив руки на ребра, чуть их сжал. Сириус худой, это сразу бросается в глаза, но сейчас, проводя рукой по его коже, это становится еще яснее. Блэк оторвался руки и приступил целовать шею, покусывать ее, облизывать. Римус тоже не стал отставать, поэтому спустил обе руки под джинсы Сириуса. Тот выдохнул ему в шею, от чего Лунатику стало слегка щекотно. Сириус молча положил подбородок на плечо парня, наслаждаясь ощущениями. Люпир огладил ягодицы, чуть раздведя их в стороны, а потом правой рукой потянулся к тому, чтобы было между них. Римус надавил на колечко мышц, от чего Блэк довольно выдохнул. Брюнет убрал руки, положил их на спину. Поцеловал Бродягу в шею.       — Черт возьми, ты серьезно?.. — тихо и жалобно спросил Сириус.       Люпин усмехнулся, продолжая целовать его в шею. Сириус жалобно заскулил, от чего в штанах у Римуса что-то болезненно дернулось.       — Ты сам это делал. Так что... терпи. Или кайфуй. Второе будет предпочтительнее, конечно.       Сириус вздохнул, чуть вжимаясь в брюнета. Парень пытался целовать его дальше, но из-за положения шеи Бродяги, он не мог подобраться к ней ближе. Римуса это взбесило. Он схватил волосы Блэка у корней и чуть потянул назад, но так, чтобы сильной боли его мальчик не испытал. Парень издал тихий стон, послушно наклонив голову в ту сторону, куда тянули его волосы и открыв шею. Люпин сразу припал губами в кадыку, целуя и облизывая. Сириус вцепился в плечи его парня с такой силой, что, казалось, там останутся синяки, но никого из них, в данный момент, это не беспокоило.       — Мог бы и попросить, — тихо заметил Сириус. — Я бы и сам голову наклонил.       — Знаю, — спокойно ответил Римус. — Но, поверь, это намного приятнее. То, какой звук ты издаешь, когда я тяну твои волосы назад... блаженство, знаешь ли. Лучше я каждый раз буду тянуть их и слушать твои стоны, чем ты сделаешь это сам, да еще и молча.       Блэк фыркнул:       — Садист.       — Любитель, — поправил брюнет.       — Если это и есть наказание, то оно такое себе. Ты можешь больше, разве нет? — дразнит Сириус.       — Доиграешься, — сквозь зубы предупреждает Римус, что звучит не очень убедительно.       Сириус хочет наклонится к нему, но брюнет не дает, удерживая его голову. Тот фыркает, словно говоря "ну и не надо было", так же оставаясь в таком положении. Его голубые глаза разглядывают каждый шрам на лице Лунатика с ухмылкой, от чего другому становится и жарко, и стыдно одновременно. Жарко — от взгляда, полного вожделения; стыдно — от того, что они у него есть.       — А может хочу доиграться? — охрипшим голосом спрашивает Блэк.       — Тогда снимай свои гребанные джинсы, — сразу отвечает брюнет.       — Будь добр, отпусти волосы, если ты хочешь, чтобы я выполнил твою просьбу, — хмыкает в ответ Бродяга. — А то, знаешь ли, не очень удобно что либо делать, когда ты тянешь мои волосы, так, словно хочешь их вырвать. Я, конечно, ценю, что они тебе так нравятся, но...       Он не успел договорить, ведь тот сразу отпустил его локоны. Блэк удивленно приподнял бровь.       — Так легко?       — За кого ты меня держишь? — фыркнул Римус, откинувшись на спинку кровати. — Ты не спешишь выполнять то, что так хотел. — замечает Люпин мгновение спустя.       Сириус закатил глаза, но отвечать ничего не стал, молча приподнявшись и держась за плечи Римуса для равновесия. Тот придерживал его за талию. Люпин протянул руку и, глядя в синие глаза его парня, сжал его пах. Бродяга рванно застонал. Лунатик криво ухмыльнулся, отпустив руку, чтобы не мешать. Сириус стянул джинсы по одной штанине. Они сразу полетели на пол, оставив парня в одних боксерах черного цвета. Римус провел рукой по ним, огладив бедра, а потом ягодицы, чуть сжимая их и раздвигая. Потом он приспустил их, доставая каменный член. Хватая губы Сириуса поцелуем, он обхватил член рукой, двигая ей вверх-вниз. Тот застонал в губы, обвил шею Римуса руками.       Парень продолжал двигать рукой, целуя его до того момента, пока в его собственный штанах не было бугора. Сириус оторвался, уткнувшись лбом в плечо Люпина. Тот снял с длинноволосого боксеры, кинув их к джинсам, а с себя снял штаны, чуть приподняв Сириуса. Штаны он тоже кинул на пол. Их члены соприкоснулись. Блэк потянул руку, сжав их вместе и взяв в ладонь, медленно надрачивая обоим. Брюнет сжал руки на его спине, откидывая голову и упираясь затылком в стену, прикрывая глаза. Они тихо постанывали друг другу в такт. Никто из них, как правило, не был громким. Только один-два раза, когда они долго не виделись и сразу накинулись друг на друга. Повезло, что никто из тех, кто был дома их не услышал. Конечно, ребята знали об их отношениях, но показать настолько интимный способ любви никто из них желанием не горел.       — Черт... — тихо донеслось до Люпина, вырывая его из своих мыслей.       Он открыл глаза. Сириус сидел, прикусив губу и смотрел на Римуса так, словно кроме ничего в этом мире не было важно.       — Ты чего?       — Можно я кончу? — прошептал Блэк. — Пожалуйста, я сдохну. Пожалуйста...       Люпин усмехнулся. Сириус сейчас такой милый, такой... горячий. Чертовски горячий. Он притянул его ближе и, обведя мочку уха языком, прошептал:       — Давай, малыш, кончи для меня.       Стоило ему это сказать, как Блэк излился ему на бедро, издавая стон. Он отпустил их. Римус взял его за руку, которая была мокрой от смазки и спермы. Поцеловал тыльную сторону ладони.       — Умница, — поощрил он, на что брюнет довольно потёрься об его плечо. — Но это не всё, забыл?       Сириус, с помутневшим взглядом, произнес:       — Какое не "всё"? Я уже умер, — объявил он. — Ты моей смерти хочешь, да? Я всё понял, тебе нужна моя смерть.       Римус тихо рассмеялся и взял лицо парня в ладони. Поцеловал в губы, потом в щеку, в подбородок снова в губы. Отстранился, посмотрел на своего парня: взгляд слегка дезориентирован, дыхание сбито, щеки красные, как и губы. Красавец, одни словом, хоть он говорил это так много раз, и столько же готов сказать снова.       — Тебе это тоже нравится, — заявил брюнет.       — Смерть? — приподнял брови Бродяга.       — Секс, — подсказал тот.       Сириус усмехнулся, потянулся, поцеловал, пройдясь языком по нижней губе Лунатика. Тот застонал ему в рот, хватая того за волосы и притягивая для очередного поцелуя. Руки Блэка лежат на бедрах брюнета.       — Так, я не понял. Какого черта ты еще сидишь не на мне? Ну, на мне, но не на...       Сириус не дал договорить. Взял в руку член Римуса и сел на него без подготовки. Одна рука покоилась на плече зеленоглазого, а руки Лунатика — на бедрах. Опустившись до конца, он посмотрел в глаза Люпина, положив вторую руку на другое плечо. В этих зеленых глазах был немой вопрос: "не больно?". Бродяга покачал головой, хоть легкую испытывал, но она, зачастую, почти сразу пропадала, стоило сделать несколько движений. Он это и сделать. Несколько движений — и боли словно и не было. Осталось лишь удовольствие, давящее и переполняющее где-то внутри. Сириус рвано стонал и дышал, стоило опуститься хотя бы на половину. Руки съхаели на бедра для удобства, позволяя их владельцу откинутся чуть назад. Он сглотнул. Пальцы чуть сжались. Может быть, позже там будут синяки. А, может, и нет.       — Куда ты? — между собственными стонами спросил Римус, легконько надрачивая брюнету. Он застонал чуть громче, показывая удовольствие.       — Так удобнее, — ответил тот, не останавливая движений бедрами, продолжая аккуратно подпрыгивать.       Люпин фыркнул и, не спрашивая разрешения, потянул его назад к себе за талию. Блэк сопротивляться не стал, обвив руками шею парня, тихо матерясь под нос и говоря что-то про размер, который он принимает. Бродяга чуть ускорился, двигая бедрами быстрее. Между телами неприлично хлюпало, но никто из них сейчас об этом не думал. Сириус потянулся к шее и поцеловал ее. Римус прошипел что-то невнятное под нос, видимо, ругательство, ведь в следующую секунду он сразу забыл, о чем думал. Сириус укусил ее. Несильно, ясное дело, но вполне ощутимо. В глазах появились искры от этого незнакомого чувства. Он и не знал, что такой чувствительный, если дело касается шеи. Римус всегда думал, что "ну шея и шея, что в ней такого?". Оказзалось, что он из тех, кто ловит кайф от любых взаимодействий с ней. Факт о себе удивил его, ведь Блэк понял это, а значит, что сможет пользоваться этим. Именно это он и сделал. Усмехнулся, зализал укус и в ту же секунду оставил новый. Римус выдохнул. Приятно. Очень приятно. Сириус чуть ускорился, довольно постанывая в шею. Люпин убрал руку с его члена и шлепнул по левой ягодице.       Сириус вскрикнул, остановился, сжался, задрожал.              А вот этого Люпин точно не ожидал. не ожидал, что Сириус может так кричать. Не ожидал, что он вообще может кричать, конечно. Сириус ведь всегда тихий, разве нет?       — Эй, солнышко, — тихо позвал Римус гладя по спине длинноволосого. — Ты как? Я сильно шлепнул? Больно?       Блэк, отдышавшись, посмотрел на парня.       — Вот же блядство, — проговорил он. — Это так... приятно. Меня словно током ударили.       Люпин приподнял бровь.       — В хорошем смысле, — пояснил Бродяга. — Вот представь, что самое приятное ты испытывал?       Лунатик задумался. Обычно, самое приятное, что происходило с ним, было с Питером, Джеймсом и Сириусом: то, как они познакомились, как проводили время вместе, как ночевали друг у друга. Но из этого, наверное, можно было выделить самое приятное. Первый поцелуй с Сириусом, когда они ночевали у Джеймса. Римус тогда признался, что влюблен в Сириуса, а тот ответил, что тоже и давно. Их, конечно, застукали, было стыдно, но в тот момент, когда их губы в первый раз робко прикоснулись друг другу, изучая эти ощущения, ни с чем не сравниться.       — Наш первый поцелуй, — наконец ответил он.       Бродяга кивнул, принимая этот факт.       — А теперь сделай его еще приятнее. Раз в двадцать.       — Почему в двадцать? — поинтересовался Римус.       — Потому что в десять раз будет мало, — спокойно проинформировал Блэк.       Люпин медленно кивнул. Задумался. Их первый поцелуй. Мягкие губы Сириуса. Неловкие движения. Пальцы Сириуса в его волосах. Это было очень приятно, потому что он понял тогда, что Блэк станет его парнем. Парень итак был влюблен в него около года, уже рисовал в голове, как брюнет отвергнет его и морально готовился к этому. Но когда это не произошло, Римус замер, а потом так обрадовался, что готов был целоваться с Бродягой весь день, если бы им не помешали. Если бы это ощущение стало более ярким, более сильным... он бы точно кончил. И не раз. И бурно. И тогда бы они в первый раз занялись сексом, а не через полтора месяца. Член болезненно дернулся от такой мысли, насколько позволяло положение, потому что Сириус все еще сидел на нем.       Сириус пошло ухмыльнулся, почувствав это движение, и опустился ниже, приняв Римуса полностью. Брюнет выдохнул, потянув за полы жилетки. Блэк послушно приподнял руки, и жилетка, как и все вещи, которые были не на них, полетела вниз. Сейчас их разделяла рубашка длинноволосого, которую он не хотел снимать и его собственная футболка.       — Вижу, мои слова помогли, — заметил Сириус, возобновляя скачки и двигаясь быстрее. От этого темпа и ухмылки парня у Римуса начала кружится голова.       В одну секунду он повалил Сириуса на спину, на что тот удивленно приподнял брови. Люпин не дал ничего сказать, начиная грубо долбиться в него. Сначала Сириус удивленно застонал, но потом — от удовольствия. Парень вцепился в плечи брюнета, сдирая кожу ногтями, но Лунатик не обратил внимания: может, остануться шрамы, а может, и нет. Сейчас это не значило ничего. Значил лишь длинноволосый под ним, который откинул голову назад, оголяя шею, куда Римус сразу припал. Сириус застонал громче. Каждую секунду бедра Люпина встречались с бедрами длинноволосого, создавая до жути неприличные звуки.       — Громко стонешь, Блэк. — с усмешкой заметил Римус, закидывая ноги парня на свои плечи и резко толкнувшись в него. От другого угла проникновения Бродяга вскрикнул, тут же закрывая рот обеими руками, словно пытаясь сразу стереть память об этом.       Не вышло.       Брюнет наклонился к Блэку, сгибая того пополам. Ширико ухмыльнулся, от чего у парня перехватило дыхание. Впрочем, перехвтаило дыхание не только от этого, а от того, что делал Римус. Он грубо трахал его, при каждом толчке попадая в простату. От того, что происходило, у него плавились мысли. Бродяга уже забыл, кто он, что он: парень чувствовал лишь то, что делал Лунатик. Место, в котором они соприкосались приятно покалывало. Собственный член стоял колом и болел.       — Да стой же ты... — пытался сказать Сириус между стонами. — Рими... Рим, стой... сбавь темп... ты меня что... убить хочешь?..       Люпин не стал слушать его, ускорив итак слишком быстрый темп. Видя, что Блэк сейчас закроет рот руками, чтобы не кричать, схватил его руки над головой, качая головой и говоря глазами: "нельзя". Парень обреченно застонал. Другой усмехнулся, убирая ноги с плеч и переворачивая того на живот, продолжая долбится уже с другой стороны. Сириус уже не мог сдердиваться, издавая громкие стоны и пытаясь сказать что-то нечленораздельное. Рука Лунатика взметнулась и, в одно мгновение, легла на левую ягодицы Бродяги с громким шлепком. Тот вскрикнул. Громко, не стесняясь. Это подстегнуло брюнета на еще шлепок. Опять вскрик. Шлепок. Вскрик. Шлепок. Вскрик. Ягодицы шлепали об бедра. Блэк, хоть и парень, но имеет большие ягодицы, что всегда до жути нравилось Люпину, потому что ему нравится их сжимать. Поддавшись страсти, он снял с себя футболку, оставаясь абсолютно голым. Сириус этого не увидел, но услышал, издав какой-то новый, жалобный и гортанный стон.       Римус не думал останавливаться ни на минуту, ни на секунду. Уж слишком тяжело это, когда Сириус громко стонет. Почему же? Он сказал, что проиграл спор. А что этот спор значил? Раз Бродяга так париться, он проиграл что-то важное. Ничего, потом спросит. Сейчас это неважно, да и брюнет четкого ответа не даст.       Казалось, это могло продолжаться вечно, ведь Сириус такой тугой, такой теплый — ну как из него можно выйти? Вот только Люпин, среди нечленораздельный звуков, которые издавал его парень, смог понять всего три слова, которые значили, что скоро это кончится. Я скоро кончу. Ясно. Ну, ничего, словно в последний раз. Римус толкнулся, почувствовал, как Сириус сжимается и кончил в него. В ту же секунду, от этих ощущений, кончил и Блэк, хрипло вскрикивая. Бродяга тяжело дышал, как и Лунатик, а потом обмяк.       — Ты как? — тихо спросил Люпин, пытаясь отдышаться.       Сириус не ответил, тихо выдохнув. Люпин ничего не сказал, аккуратно подхватив Блэка, и уложил вместе с собой на подушку. Парень лишь прижался к другому, так же молча, что немного тревожило Римуса, ведь, обычно, Сириуса не заткнуть вообще. А тут — молчит. "Конечно, — подумал Люпин, — я ведь его так оттрахал, что у него, скорее всего, всё горит. И, наверное, не в хорошем смысле". Лунатик провел пальцами по пояснице Блэка, а потом положил руку на его бок. Поцеловал в макушку.       — Нужно что-то? — спросил парень.       Тишина. Потом тихое:       — Вода.       Тот не терял ни секунды. Аккуратно вылез из кровати, положив голову длинноволосого на подушку, подошел к своему рюкзаку. Вроде как, у него там была бутылка воды. Вроде как. Он стал шарить на его дне, стараясь найти ее. Учебники? Нет. Шарф? Нет. Носки? Тоже нет. Выбросив почти все вещи из него и почти потеряв надежду, он нащупал ее. Вытащил. Осталось около половины. Что ж, сойдет. Поднявшись с пола, он вернулся к кровати. Сириус медленно сел, взял бутылку и жадно осушил все, что там осталось. Римус смотрел, как движется его кадык. Парень ткнул бутылкой в другого, чтобы тот забрал и кивнул в знак благодарности, ложась обратно. Лунатик поставид бутылку на тумбочку (надо будет потом выбросить) и последовал примеру брюнета. Провел по щеке парня, на что тот чуть повернул голову и поцеловал палец.       — Ты... как? — повторил свой вопрос Люпин.       — Нормально, — наконец ответил Сириус. — Только задница горит. Но это приятное ощущение. Просто... давай поспим?       Римус кивнул, притягивая парня к себе. Поцеловав его в макушку напоследок, он провалился в сон. Лунатик совершенно забыл спросить про то, что он проиграл и почему же этот секс будет в числе всех громких, которыми они занимались.