not now

Илья ненавидит проигрывать. Ненавидит когда с ним спорят. Когда ему отказывают. Но еще больше он ненавидит, когда это делает Нико. Когда после очередного проигрыша, когда Илье нужно выпустить пар, он отмахивается. «Не сейчас». Но «не сейчас» от Нико обычно означает «никогда». Поэтому Илья самостоятельно решает эту проблему. — Стой, блять, Илья, — пытается возмутиться Нико, когда Илья, игнорируя его слова, прижимает его грудью к столу. Когда прижимается бедрами к его заднице. Когда рукой в его поясницу упирается, чтобы тот не поднялся. — У тебя ведь не так много задач, Нико. Всего одна. Подставлять свою шикарную задницу когда я того хочу. Это разве сложно? Руки Ильи бродят по его телу. Задирают футболку. Скользят по ребрам. Талии. Вниз. К ягодицам. Где Илья оставляет звонкий шлепок. А Нико стонет. Тихо, едва слышно. Но с нескрываемым удовольствием. — Или может мне переключиться на кого-то еще? Макса например. Он точно не будет показывать характер каждый раз, когда я хочу его выебать. После этих слов Нико заметно напрягается. Кусает губы. Илья слишком хорошо знает насколько он ревнив. И насколько сильно он не намерен делить Илью с кем-то еще. Каждый раз, когда внимание Осипова концентрировалось на ком-то еще, Нико сразу же появлялся на горизонте и очень навязчиво напоминал о своем существовании. Нико хочет быть единственным. Единственным, кого Илья хочет. Единственным, на кого Илья смотрит этим взглядом. Полным животной похоти. А Илья пользовался. Нагло. Ебаный манипулятор. Он демонстративно лапал Максима, зная что Никола смотрит. Не переходя, естественно, рамки дружбы. Но для Нико и его приобниманий за талию хватало с головой. Все, чтобы спровоцировать. Все, чтобы Нико, в попытках доказать, что он лучше, вел себя как блядь. Чтобы скакал на его члене. Чтобы давился, заглатывая член как можно глубже. Нико, сука, слишком предсказуемый. — Даже не смей, — шепчет он, самостоятельно прижимаясь ягодицами все ближе, потираясь об ощутимо выпирающий член Ильи. — Почему нет? Ты же не в настроении. Нико пыхтит. Тяжело. Громко. Слышит, как Илья усмехается. Очень скоро он снимает с Нико штаны. Сразу после — белье. А Нико не прекращал настойчиво тереться о него. Безмолвно умолять. И Илья наконец поддается. Плюет на пальцы и смазывает слюной узкое колечко мышц, аккуратно проскальзывая внутрь. И именно тогда Нико стонет. Сам насаживается на пальцы. Просит о большем. Даже не словами. Каким-то ебаным собачьим поскуливанием. — Хочешь член, да? В ответ тихий стон и уверенный кивок. — Словами, Нико. И Никола поджимает губы. Пальцами сжимает край стола. И как-то излишне тихо и неуверенно шепчет: «Да». — Что «Да»? — Я хочу твой член в себе, — он сглатывает, наконец осмеливаясь обернуться и заглянуть Илье в глаза. — Пожалуйста… Илья смеется. Смотрит прямо ему в глаза. Всего после нескольких движений, убирает пальцы. Спускает собственные штаны и, приставив член, медленно и аккуратно входит в его тело. Невольно удивляется тому как легко Нико принимает его. Как его внутренние стенки немного сжимаются вокруг него, стоит Илье толкнуться глубже. Они не занимаются этим часто. Только тогда, когда Илье нужно выпустить пар. Или когда на Нико находит очередной приступ ревности. И Илья нависает над ним, упираясь рукой в стол и вместе с тем входя до упора. — Ты занимался этим без меня? В тот же момент он начинает двигаться. Сперва медленно, но с каждым толчком набирая скорость. Нико не отвечает. Ногтями царапает стол. Стонет. Развратно. Громко. Но Илье нужен ответ. Поэтому он немного меняет угол, новым движением попадая ровно по простате. Чтобы Нико вскрикнул. Чтобы выгнулся. Чтобы заскулил виноватое: «Прости». Несколько раз подряд. Илья усмехается. Зарывается пальцами в его волосы и совсем слабо сжимает, вынуждая Ковача запрокинуть голову. — Если я узнаю, что ты делал это еще раз… Он замолкает. Специально. Давая бурному воображению Нико самому закончить фразу. Отпускает волосы. Губами склоняется к сильным плечам Нико. Наверняка, никто и представить не может, что такой как Нико будет просить худого и слабого, с виду, Илью, его выебать. Даже звучит абсурдно. Но, тем не менее, Нико прямо сейчас прижат к столу, похабно постанывающий от каждого глубокого толчка. Илья оставляет поцелуи на его плечах. На его лопатках. Постепенно перебирается к шее. Чтобы оставить метку. Чтобы прикусить кожу. В конце концов, не только Нико здесь ревнивый собственник. Чувствуя приближающийся оргазм, Илья отстраняется. Выпрямляется. Пальцами впивается в бедра Нико. И увеличивает скорость толчков до невыносимого максимума. Того, в котором Нико стонет все громче. В котором его ноги, а после и все тело пробивает дрожь. И того, от которого Нико, издав громкий протяжный стон, выгибается и кончает, пачкая пол белесыми каплями. Илья кончает следом. Внутрь его ослабшего, не шевелящегося тела. И даже после того как он покидает тело Нико и застегивает штаны, он встает рядом и склоняется к уху Ковача, вновь прихватывая его волосы. — Убери тут все, будь хорошим мальчиком, — он шепчет, оставляя влажный поцелуй на его скуле. — Ты же не хочешь чтобы кто-то увидел тебя в таком виде, когда захочет потренироваться перед сном? И уходит. Его никогда не волнует то, как Нико оденется. Как, не смотря на боль, уберет все следы, которые могли бы намекать на их связь. Ему все равно. А Нико никогда не просит. Его все устраивает, пока Илья с ним. Пока Илья пользуется его телом. Пока Илья шепчет на ухо грязь. Пока Илья принадлежит ему. Но делать это в практисе, наверное, все же не лучшая идея.