Один раз не п.....

Вэй Усянь ворвался в квартиру Цзян Чэна с ноги, прыгнул на него прямо и затряс за плечи: — СПАСИТЕ-ПОМОГИТЕ! Лань Чжань здесь, Цзян Чен!!! Цзян Чэн только что сонно смотрел футбольный матч со своего дивана и думал, не попить ли ему чая с паровыми булочками. Он распахнул свои яростные, испуганные глаза и одним броском кинул Вэй Усяня чуть ли не обратно в коридор: — Ты совсем чокнулся??? Что ты здесь делаешь??? Ты здесь даже не живешь!!! Как ты открыл дверь??? Придурок, ты еще и в обуви! Я тебе сейчас ноги оторву!!! Вэй Усянь выслушал ругань с жалобно трясущейся губой, тут же скинул кроссовки в коридор и добежал до Цзян Чэна еще раз: — Что дела-а-ать, Цзян Чэн! Он живет напротив! Лань Чжань живет напротив, он учится в моем универе! — не дожидаясь, пока его спросят, Вэй Усянь стал рассказывать: — Я, конечно, уже со всеми познакомился, у нас прошли все на свете вечеринки в общаге, уже могу перечислить имена всех, кто живет на моем этаже. А потом прохожу, перебираю как раз все имена мысленно и замечаю, что вот вообще-то комната прямо напротив моей двери, стучу, а там никого. Я поспрашивал, из студентов никто не знал, поэтому я спросил у комендантши. Она сказала, что комната пустая, потому что студент едет издалека, задерживается. Я подумал: «Ну ладно, с кем не бывает» и забыл. Сначала всё ждал своего соседа напротив, потом пары начались, знакомство с группой и я забыл. А сегодня шёл с пары и увидел коробки, дверь открыта была и я, конечно, забежал, чтобы поздороваться! А там… В общем, там жесть. И эта жесть смотрела на меня такими каменными глазами, что я сказал: «Ой привет и пока!» и убежал к себе… — Очень интересно. А кто такой Лань Чжань? Вэй Усянь сделал глубокий вдох и округлил глаза: — Ты что, не помнишь? Лань Ванцзи, мой бывший одноклассник! Мы еще… Ну. В лагере с ним были! Помнишь? Они с Цзян Чэном учились в разных школах, но в лагерь ездили один и тот же, поэтому он все-таки смутно припомнил: — А-а, окей. И что? Ты что, три остановки ко мне мчал, чтобы об этом рассказать? По Вэй Усяню можно было смело сказать, что он прибежал со всех ног: футболка мокрая, волосы еще мокрее, от щек отливала кровь, но дышал он уже нормально, только как-то дергался и не знал, куда деть руки. Он ставил руки на бедра, опускал их и постоянно зачесывал волосы, но все было не то. — Да! — отчаянно ответил он и глубоко расстроился, не знал, как ещё объяснить, что это важно. — А что в нём такого, что надо было вести себя как бешеная псина и бросаться на меня??? Дайте-ка подумать еще раз. Цзян Чен не мог удивиться, потому что он не знал про то, что случилось в лагере. Не то что бы Вэй Усянь об этом забыл, потому что вообще никто о том случае не знал, и забыть о том, что скрываешь, нельзя. Но он увидел Лань Ванцзи там, где это было невозможно, и что еще оставалось делать, надо было кому-то рассказать! Да и как-то он не подумал про реакцию Цзян Чэна, честно говоря. Как бросился бежать, так и бежал. Мчал из тех сил, которые страшными бесами заклокотали у него внутри после встречи со старым знакомым или кем бы он там ни был. — Что такого?.. Да просто! Мы не виделись… Года два! Ничего особенного. Так, дружок со школьной скамьи. Цзян Чэн, можно сегодня у тебя остаться??? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я туда не вернусь! Там Лань Чжань!!! — Да что он тебе такого сделал??? Говори человеческим языком! — Да нет. Он ничего. Я просто устал, пока бежал. Сил нет. Сейчас умру у тебя вот тут в коридорчике, будешь хоронить меня, если выгонишь. Не могу идти, ноги отказали, — Вэй Усянь тут же упал и распластался на полу. — Вэй Усянь! Твой бред у меня уже вот тут! Поднимай задницу! И дверь за собой закрой на замок. Вэй Усянь всегда лопался от удовольствия, если добивался того, что ему до этого не разрешали. Если что-то давалось ему сразу и слишком легко, то оно уже ничего не значило. Но, даже то, что доставалось с трудом, тоже ему быстро надоедало, в конце концов. По крайней мере, так было несколько лет назад, и об этих временах он тревожно думал перед сном в квартире Цзян Чэна. Закапываясь под одеяло, щурясь и прикусывая губы, Вэй Усянь хотел расчесать мозги до крови. Нехорошие вещи и слова всплывали в памяти. Еще маленьким Вэй Усяня взяли в семью Цзян, где он и воспитывался наполовину как свой и наполовину как чужой. Он жил в их доме и знал, что до окончания школы будет полностью зависеть от них. Но, кое-что у него всё-таки получилось устроить по-своему. Например, мадам Юй отдала сына в первую частную школу в городе, а Вэй Усяня в никудышную государственную. Несмотря на это, он уговорил дядю, сдал экзамены в старшие классы и бесплатно прошёл в одну из таких же частных школ, в которой учился Цзян Чэн. Ещё пример: тогда мадам Юй не захотела покупать ему школьную форму и не давала ни копейки на карманные деньги, но он находил подработки летом и зарабатывал себе на всё сам. В каком-то смысле Вэй Усянь мог решить какую угодно свою проблему и делал, что вздумается. Но, как только он зазнавался, жизнь напоминала ему раз за разом, что он все-таки зависел от других людей куда больше, чем хотел: именно так из-за работы дяди семье пришлось оставить всё и переехать в другую часть страны. И Вэй Усянь, конечно, должен был ехать тоже. Какие он тогда скандалы и истерики ни закатывал, а оставаться было нельзя, никак. И он уехал. В день выпуска из старшей школы Вэй Усянь собрал вещи и сбежал от семьи Цзян в столицу; какое-то время снимал каморку, а потом прошёл на бюджет в университет, наскреб денег и переехал в общежитие. Так как он когда-то был тем самым ребенком, который смог поступить на бюджет в частную школу, где таких мест всего было 2-3, то, конечно, смог пройти и в лучший университет в столице. Цзян Чэн тоже не отставал, но поступил платно туда же. Семья сняла ему отдельную квартиру, но на это Вэй Усянь вздыхал и с цоканьем говорил: «Не, в общаге лучше, как ни посмотри!». Ему об этом было говорить легче, чем всем остальным студентам страны. Его общежитие выглядело именно так, как на картинках с сайта университета: отдельные комнаты, светлые-чистые, коридоры широкие, на каждом этаже даже была секция с диванчиками и шкафом с разными настольными играми. Всё очень прилично, потому как учились здесь, конечно, не последней головы дети. Наконец, Вэй Усянь решил, что зажил свободно. Но не тут-то было. На следующий день, медленно поднимаясь по лестнице на свой этаж, он одной рукой вел по перилам, а другой писал своему интернет-другу: weiying66dick: как только я хоть чуточку! на секундочку задумываюсь, что все стало хорошо, жизнь даёт мне по жопе. бедный я (⁠ᗒ⁠ᗩ⁠ᗕ⁠) пожалей меня pls!!! gusu_lw: Что тебя беспокоит? weiying66dick: ну знаешь ничего конкретного, хотя может кое-что очень конкретное… не знаю, серьезно, это такая катастрофа, что мне хочется рыдать от одной мысли об этом (⁠╥⁠﹏⁠╥⁠)!!!!!!!! не задавай никаких вопросов, просто пожалей! ⊂⁠(⁠・⁠﹏⁠・⁠⊂⁠) Пока Вэй Усянь печатал всё это и несколько раз стирал и перепечатывал, он медленно дошёл до своей комнаты. Остановившись у двери, он, наконец, отправил и теперь медленно проворачивал ключ в свою комнату, не открывал глаз от телефона и очень ждал ответа, хотя знал, что его может и не быть. У него был очень странный интернет друг. Вдруг за спиной раздался медленный скрип, который заставил Вэй Усяня рассеянно, по инерции обернуться и мельком взглянуть, кто там. Лань Чжань, смотря в экран своего телефона с пальцем, зависшим над экраном, так же медленно и рассеянно выходил из своей комнаты. Он поднял голову, когда заметил силуэт рядом, и опустил руку с погашенным телефоном. Два человека несколько секунд остолбенело смотрели друг на друга, и одному из них стало так неловко, стыдно и страшно из-за этой встречи, что он криво, некрасиво улыбнулся: — Привет! И просто-напросто захлопнул за собой дверь. Вэй Усянь тут же бросил телефон на тумбочку и растер лицо, нажал пальцами на глаза и прошелся кругом по комнате: «Какой же я тупой, ну кто себя так ведет, великий Будда, спаси мою душу!».