Сломай меня, если сможешь

Коридоры академии Хосэй были слишком идеальными, чтобы в них хотелось жить. Полированный тёмный камень пола отражал потолочные лампы мягким золотом, длинные окна пропускали холодный зимний свет, и всё вокруг пахло дорогим деревом, бумагой и тем спокойным, почти стерильным воздухом, который бывает только в местах, где учатся будущие владельцы половины страны. По этому коридору шёл Годжо Сатору, держа в руке маленькую бутылку шоколадного молока, словно это было нечто гораздо более ценное, чем обычный напиток из автомата. Высокий, слишком заметный, чтобы затеряться среди других учеников. Белые волосы, которые невозможно было назвать аккуратными, — они просто существовали так, как хотели. Глаза светлые, почти прозрачные, скрытые за тёмными очками, которые он носил больше из привычки, чем из необходимости. А походка спокойная и уверенная. Несколько первокурсниц у стены замолчали, когда он проходил мимо. — Сатору-сан… — одна из них всё-таки набралась смелости. Он даже не остановился. — Если это признание, подожди до выпускного, — бросил он через плечо с лёгкой улыбкой. — Мне нравится драматизм. Смех раздался где-то позади, но Сатору уже свернул за угол. Он пах мятой и чем-то свежим, как холодный ветер после дождя. Запах был лёгкий, почти невесомый, но люди запоминали его так же быстро, как и самого Сатору. Дверь комнаты отдыха была приоткрыта. Он толкнул её плечом. ~ Комната отдыха наследников выглядела так, будто дизайнеры пытались доказать, что богатство может быть уютным. Мягкие диваны, тёмное дерево, низкие столы, стеклянная стена с видом на внутренний сад. На одном из диванов лежала Наоми. Её голова покоилась на бедре Сатору, потому что он сел рядом сразу, как вошёл. — Принёс, — сказал он, слегка тряхнув бутылкой. Она не открыла глаза. — Ты там корову доил что-ли? Слишком долго. — Две девушки пытались умереть от смущения по дороге. Я спасал жизни. Наоми тихо усмехнулась. Её волосы были тёмные, почти чёрные, длинные и тяжёлые, рассыпанные по дивану и его коленям. Несколько прядей застряли между пальцами Сатору — он даже не заметил, когда начал ими играть. Её кожа была тёплая, гладкая, а на лице всегда сохранялось выражение спокойной внимательности, будто она смотрела на мир чуть глубже, чем остальные. Она пахла шоколадом, корицей и ванилью. Не духами — скорее чем-то домашним, сладким и тёплым. Запахом, который хотелось запомнить. Сатору смотрел на неё слишком долго. Он редко смотрел на людей так. Наоми открыла глаза. — Ты пялишься. — Анализирую. — Моё лицо? — Твою подозрительную способность заставлять меня ходить за молоком. Он открутил крышку и протянул бутылку. Она даже не поднялась — просто вытянула руку, взяла её и сделала глоток, всё ещё лежа на его бедре. — Спасибо, — лениво сказала она. Сатору опёрся спиной о диван и посмотрел на потолок. Со стороны они выглядели странно. Самый сильный, самый перспективный наследник академии сидел неподвижно, пока девушка использовала его как подушку. И его это устраивало. Потому что рядом с Наоми он не был тем Сатору, которого все знали. Он был просто… Сатору. — Кстати, — сказала она вдруг. Он почувствовал, как её взгляд поднялся к нему. — Кто была та девушка. — Какая? — Та, которая минут десять назад краснела так, будто собиралась взорваться. Сатору моргнул. — О. Он знал чем это закончится. — Я не знаю её имени. Наоми медленно поднялась. Теперь она сидела рядом, повернувшись к нему вполоборота. Её глаза были спокойные. Слишком спокойные. — Но она тебе нравилась? — Нет, – Годжо с мольбой посмотрел на темноволосую.– Мне нужна только ты. — Ты улыбался. — Я всегда улыбаюсь. — Она трогала твою руку. — Она трогала воздух рядом с моей рукой. Наоми смотрела на него несколько секунд. Сатору вдруг понял, что начинает оправдываться. И это было… странно. Он мог разрушить репутацию любого человека в академии одним предложением. Но сейчас он говорил так, будто его поймали на чём-то плохом. — Наоми, — сказал он наконец, — я буквально шёл за твоим молоком. Она наклонила голову. Её волосы скользнули по плечу. — Ты смешной, Сатору. Он улыбнулся. — Спасибо… Она резко схватила его за волосы. Белые пряди сжались в её пальцах. — Блядь…– застонал Сатору. Следующее произошло так быстро, что Сатору даже не попытался сопротивляться. Она толкнула его. Он упал на пол. Тяжёлый ковёр смягчил удар, но его очки всё равно немного съехали. Наоми стояла над ним. Спокойная и уверенная. И абсолютно не раскаивающаяся. — Реши уже, Сатору. Он приподнялся на локтях. — Что решить? Она смотрела сверху вниз, и в её глазах было что-то опасное. — Хочешь быть хорошим мальчиком для всех… — сказала она тихо. — или моим. — Чёрт, Наоми… — пробормотал он. Наоми с силой вцепилась Сатору в белые пряди, заставляя его запрокинуть голову назад. Её губы грубо прижались к его — это не было поцелуем, а скорее захватом. Горячий шоколадный привкус смешался со сладковатым послевкусием мятного жевательного мармелада. — Ты…— прошипела она между прерывистыми глотками воздуха, — такой надоедливый. Его руки инстинктивно обхватили её бёдра под тонким тканью юбки, но он даже не пытался перевернуть их позиции. Слишком удобно было оставаться на коленях перед ней: так легче видеть её полуприщуренные глаза и чувствовать, как дрожат ресницы от каждого глубокого толчка языка. Она резко оторвалась: — Тебе нравится? Или хочешь ещё Прежде чем он успел что-то проронить, в комнату ворвался Сукуна. Его глаза были расширены, зрачки большие, словно он только что что-то принял. Сукуна не был в себе, его движения были хаотичными и непредсказуемыми. Он бросал подушки на пол, перемещался по комнате, словно искал что-то. В воздухе запахло чем-то терпким и опасным. Высокий, широкоплечий, с телом, в котором не было ни грамма академической аккуратности — только сила и ленивое ощущение угрозы. Его волосы были розовые, растрёпанные, будто он никогда не тратил время на расчёску, и несколько прядей падали на глаза. Но больше всего взгляд цеплялся за кожу. Чёрные татуировки тянулись по шее, уходили под воротник формы, пересекали ключицы и запястья, словно старые символы, которые кто-то вырезал на теле ради шутки или проклятия. На левом ухе блестели два маленьких кольца пирсинга, ещё одно — в хряще. Металл тихо звякнул, когда он повернул голову. Сукуна был под кайфом. И наверняка искал ещё дозу, оставленный здесь. – Сука…сука…, – выкрикивал Сукуна. –Отойди шлюха! Наоми попыталась крикнуть, но Сукуна с силой сжал её горло, перекрывая доступ воздуха. Она задыхалась, её лицо покраснело в борьбе за возможность вздоха. Наоми попыталась вырваться из хватки, но он лишь сильнее её вдавил в стену, не ослабляя давления на горло. Но вдруг белая рука резко схватила воротник Сукуны и толкнула его в сторону дивана. Тот отреагировал мгновенно: перехватил запястье, вывернул его и ударил плечом в грудь Сатору. Стол сдвинулся по полу. Наоми даже не поднялась.Она просто наблюдала. Сукуна ударил ещё раз, быстро, почти лениво, но Сатору уклонился, перехватил его за шею и толкнул к стене. Несколько секунд напряжения. Белые волосы рядом с розовыми. Холодный взгляд против ленивой усмешки. — Успокойся, принц, — тихо сказал Сукуна. Он легко стряхнул руку Сатору со своей формы, словно это была не драка, а надоедливое прикосновение. Потом посмотрел на Наоми ещё раз. Дольше. Улыбнулся уголком рта. — Интересно. И просто развернулся. Дверь комнаты отдыха закрылась за ним мягко, почти лениво.