Осень, зима, Лиза

Качают волны  У берега чужого  Былого думы  Не греют сердца  Встревоженностью вешней  Смятеньем  бродит  В пустынных скверах лето  Усталость сердца  И лодочника тихий  Мотив доносит.

Конец мая. Бал. Поместье Михаила Ольшанского. Все веселятся. Это был блестящий вечер — один из тех балов, где за масками вежливости скрываются самые темные тайны. Елизавета, стараясь сохранять невозмутимость, кружилась в вихре светских бесед, но её взгляд то и дело возвращался к Михаилу. Одна Елизавета стоит как одинокий цветок. Разве только вместе с ней стоит Лена. Они общаются и наблюдают за всеми. Михаил, будучи душой компании, стоял у небольшого секретера в боковой гостиной, окруженный стайкой дам и молодых офицеров. Они громко смеялись, обсуждая друзей. Наша девушка стояла неподалеку, прикрываясь веером. Она видела, как он, едва взглянув на записку одного из графов, в точности повторил его небрежный наклон букв. — А теперь — наш беглый друг Николай!— весело провозгласил парниша, и его перо уверенно вывело на бумаге несколько строк. У Лизы перехватило дыхание. Это был тот самый почерк. Те же острые углы, тот же характерный росчерк в конце. В этот момент она поняла: то письмо было не признанием возлюбленного, а искусной подделкой мастера, стоящего перед ней… Но где взять доказательства?- — Прекрасный вечер, не правда ли?— произнесла Лена, стараясь не смотреть Лизе в глаза. — Да, Лена. Ослепительный,— ответила Лиза, выделяя её имя. — Особенно когда замечаешь детали, которые раньше ускользали от взора. Лиза не стала устраивать сцену. Она незаметно покинула залу и направилась в сторону буфетных и комнат для прислуги. Найдя старого лакея, который десятилетиями служил в доме, где часто бывал Михаил, Лиза вложила ему в руку золотой червонец. — Вы довольно давно знаете Михаила, верно? Скажите мне, часто ли он привозит с собой эту даму, Елену? Старик, оглядевшись, прошептал: — Госпожа, грех говорить, но господин Ольшанский — человек опасный. Елена Ивановна у него в полной власти. Он выкупил её векселя и теперь заставляет подыгрывать в своих делах. А почерки... он с детства этим баловался, всех учителей за нос водил, подписывая за них бумаги. Лиза вернулась в зал с ледяным спокойствием. Теперь она знала всё. Она видела, как Михаил направляется к ней, сияя фальшивой улыбкой, готовый занять место «утешителя» рядом с богатой вдовой. Но прежде чем он успел открыть рот, Лиза подошла к Лене, которая стояла в тени колонны, и твердо взяла её за руку. — Пойдемте со мной, Лена. Нам нужно поговорить. И на этот раз — только правду. Лиза отвела Лену на дальний балкон, где шум бала превращался в приглушенный гул, а холодный ночной воздух мгновенно остужал разгоряченные лица. Лиза сжала ладонь Лены так крепко, что та вскрикнула. — Хватит лгать! — прошипела Лиза. — Я видела, как Ольшанский только что играл с почерками. Я знаю, что Николай никогда не писал того письма. И я знаю, что ты — его пленница, а не любовница. Расскажи мне всё, или завтра твои векселя окажутся у других, а не у него. Лена побледнела так, что стала похожа на мраморную статую. Она оглянулась на двери, боясь, что тень Михаила вот-вот появится в проеме. —Он… он безумец, Лиза, — выдохнула Лена, переходя на шепот. —Он ненавидит Николая с самой юности. Он считал, что Николай украл у него всё: уважение в свете, внимание дам и… вас. Он не просто хотел вас разлучить. Он хотел уничтожить его имя. — Где он? — спросила Лиза, её голос дрожал от ярости и слез. — Михаил велел ему ехать в южное поместье, — ответила Лена. Лиза схватилась за перила. Слова расплывались —Это же так далеко —Лиза ты справишься, действуй, Лиза. Быстрей. Беги. Пробирайся через другой вход чтоб тебя никто не увидел —Позови Ольшанского на бал, чтоб дать мне время. Даже не думай танцевать с ним меньше двух часов. Помоги мне Лиза аккуратно пробежала в гардероб, она надела плащ, и, выбежав в не людный коридор, побежала через другой выход. Вот так, пока в зале гремела мазурка, Лиза проскользнула к выходу. Она не взяла с собой ни горничной, ни охраны. Она направилась к южному поместью. Взяв свободную лошадь без кареты, она села на нее верхом, и помчалась к Николаю. Дорога казалась бесконечной. В голове набатом звучали слова Лены: «Он думает, что вы его предали».