Человек с картины

Дни медленно проходят, покрытые туманным сумраком. Складывалось ощущение, что темнеть начинает уже через пару часов после рассвета, в сон клонило почти каждую минуту, что Минхо не спал, приходилось бороться с этим чувством, широко зевая и выпивая кофе чашку за чашкой. Вялый дождь поливал город, а когда прекращался, в воздухе зависали маленькие капли водяной дымки. Довольно уныло, но спокойно, так что Минхо не жаловался. Размеренная, медлительная унылость казалось ему даром после напряженных недель. Стоило бы сказать за это спасибо Джисону, но Минхо не видел его всю неделю. Он не думал об этом, как об избегании, потому что он не прятался от Джисона под подоконником, когда случайно замечал его в окно, и не начал ездить домой по другой дороге. Ничего такого. Но в кофейню он так ни разу и не зашёл, и даже не ездил в строительный, опасаясь, что может опять столкнуться там с вампиром. Чёрт его знает, почему, но что-то тормозило Минхо, не давало повернуть руль в сторону, припарковаться у кофейни, зайти внутрь и взять свежесваренный фильтр. Руки не слушались, деревенели, и грудь наполнялась тяжёлым песком. Минхо забивает голову другим. Разбирает остатки вещей, отвозит наконец книги в библиотеку; женщина-библиотекарь с белоснежными волосами благодарит его раз пятнадцать и ныряет в коробку, как в сокровищницу, доставая книги по одной и разглядывая обложки и корешки. Кровельщик латает дыру в крыше и чистит водосток, за что берет пятьдесят долларов сверху. Минхо снимает шторы, стирает их и все пропитанные пылью покрывала, тратит на это целый день, зато вечером сидит вымотанный в пахнущей лавандой и альпийской свежестью гостиной. Дом перестает казаться таким уже чужим и бездыханным. По утрам Минхо завтракает, глядя в сад, куда ещё прилетают птицы. По вечерам он варит макароны, наполняя дом запахом соленого пара и теплом. Тишина не давит, как и полное одиночество, которое нельзя понять и почувствовать, когда живёшь в большом городе. Он чувствует его с каждым днём всё глубже. Мысли словно пропускают через высокоэффективный фильтр, они выходят чистыми и острыми, без посторонних примесей, попадающих в голову, когда целый день слушаешь обрывки чужих разговоров, смотришь на рекламные плакаты, развешанные на стенах, и движешься в огромном механизме с тысячами людей, машин и сигналов. Понятно, почему тетя выбрала жить здесь в полном одиночестве. . . . Кабинет — это последнее, что осталось нетронутым. Минхо откладывал разбор её кабинета сознательно, избегал трогать бумаги в столе и исписанные шариковые ручки. Это самый яркий отпечаток, оставшийся после тёти. Сердце дома. Если призраки существуют, и после смерти тетя решит стать одним из них, её призрак непременно будет жить в кабинете и кидаться книгами, если кто-то решит войти. Минхо чувствует лёгкое головокружение и тошноту, когда дверь со скрипом открывается. Он делает шаг внутрь, медленно проходит к столу и садится в мягкое кресло, затягивающее внутрь себя. Пальцы нерешительно пробегают по гладкому столу. Странно тут сидеть, хочется выйти и спросить разрешения, можно ли заходить в кабинет. Спрашивать не у кого. Это его дом. Но дело тут не в доме. Чувство, что нужно у кого-нибудь спросить разрешения, иногда появляется у него по жизни, но что спрашивать, и у кого, он не знает. — Ладно, — выдыхает он, открывая верхний ящик. Внутри в беспорядке лежат записные книжки и исписанные листы, розовые стикеры, смятые страницы и чеки. Минхо достает наружу весь этот внутренний мир, разваливая его по столу. Куски текста, отрывки диалогов, имена, схемы, зачеркнутое, обведенное и выделенное. Минхо читает записи, которые делала тетя, когда писала. Мелочи, из которых складывались её романы. Среди них находится список покупок и заметка о встрече с агентом, но в основном это черновые наброски мыслей, которые потом встраивались в тексты. Это может быть полезно, если какой-то роман решат издать с авторскими пометками. Или что-то такое. Издательство решило перевыпустить самую известную серию романов сразу после её смерти. Четыре книги будут выходить по одной раз в год, первая уже стоит на полках магазинов, в новой обложке и с краткой информацией об авторе на обороте. Теперь рядом с датой рождения стоит и дата смерти. Видеть её всё ещё странно. Когда книга вышла, Минхо сходил в магазин, взял в руки томик, тетя глянула на него с обложки, слегка улыбаясь, горло сжалось от странного ощущения тяжести, повисшего на шее. Она будто знала, что фото будет напечатано на романах после ее смерти. Возможно, она и правда это планировала. Она любила держать всё под контролем. Может, и замуж не вышла поэтому — чтобы ни у кого другого не было и намека на контроль над ней. Была ли она счастлива? Будь у Минхо то, что было у нее, он бы был счастлив. Странно думать о таком, стоя в ее кабинете и держа в руках её черновики. Как раз сейчас у Минхо есть всё материальное, что было у тети. Глупости, конечно. Минхо не об этом мечтает. Он бы легко променял все свои хилые богатства на каплю таланта, которым обладала тетя Джихе. Если существуют вампиры, может, и джины где-нибудь есть? В египетских гробницах среди песка, или в тибетских храмах, потерянных сотни лет назад в горах. Даже в черновиках её текст выглядит объемным и пышущим жизнью, как развевающаяся на воздухе белоснежная простыня в солнечный день. Тетя никогда не давала советы о том, как нужно писать, она считала это бесполезным. Никакой совет не поможет автору нащупать свой стиль, это дорога, по которой нужно идти в одиночку, спотыкаясь и падая, поднимаясь и продолжая — так она сказала в одном интервью. Минхо никогда не просил ее о помощи, он знал, что тетя мягко откажет. Минхо складывает все заметки в небольшую коробку, остальное засовывает в мусорный пакет и завязывает его. Вряд ли кому-то понадобится список покупок, которые тетя делала лет пять назад. Он выходит из кабинета и закрывает за собой дверь, когда слышит хлопок с первого этажа. На секунду он столбенеет, держась за ручку. Было похоже на хлопнувшую оконную раму или дверь, но он ничего не открывал. Осторожными шагами он спускается по лестнице, крепко сжимая в руке мусорный пакет, и выглядывает в коридор. Зубы сжимаются из-за напряжения. Входная дверь закрыта, как и окна в гостиной. Он проходит к кухне, скользя быстрым взглядом по дому, и останавливается на входе, глупо уставившись на скукожившегося на полу Джисона. — Какого… — Тш-ш-ш, — шипит Джисон, прикладыая палец к губам. — В смысле тш-ш-ш?! Ты чего тут… — он не успевает договорить. Джисон одним рывком оказывается рядом, хватает его за запястье и утягивает к себе. Минхо сдавленно айкает, падая коленями на протертый деревянный пол. Да какого черта?! — Пожалуйста, посиди тихо, я всё объясню потом, — шепчет Джисон и так жалостливо заламывает брови, что Минхо проглатывает парочку слов, которые были готовы вылететь изо рта. Только взглядом кричит на него, или ему кажется, что кричит, потому что покричать хочется, хотя бы от возмущения за резкое падение на пол. На полусогнутых ногах Джисон подкрадывается к окну, выходящему на его собственный дом, и выглядывает, прячась за занавеской. Минхо повторяет за ним, пристраивается рядом и смотрит из-за его плеча на улицу. У подъездной дорожки дома напротив стоит большой черный пикап с открытыми окнами. — Это охотник? — встревоженно выпаливает Минхо, потому что, а что ещё ему думать? Это первое и самое логичное. Чего Джисон ещё мог так сильно испугаться? — Хуже, — хрипло отвечает Джисон и смотрит, не отрываясь. Из дверей его дома тяжёлой походкой выходит человек, Джисон дёргается, снова оседая на пол, как ребенок, который не хочет, чтобы его поймали за шалостью, но глаз с него не сводит. Даже не моргает. Человек, весь одетый в чёрное, подходит к машине и сплевывает на землю, глядя в окна дома Джисона. — Хан Джисон! — громко орет он. У Минхо от силы и глубины голоса волосы на руках встают дыбом. Как будто гигантский лев зарычал. — Я всё равно найду тебя, сука ты лживая! А когда найду, вытрясу из тебя всё! Запомнил? Минхо холодеет, смотрит на Джисона и может поклясться, что вампир побледнел. Человек садится в машину, с силой захлопывает дверь, мотор заводится, вибрация от него доходит до самых окон Минхо, стекла низко дрожжат в хлипких деревянных рамах. Машина срывается с места, свистя шинами по асфальту. Водит он, как маньяк. Минхо переводит взгляд на Джисона, сжимающего в кулаке край шторы, и сглатывает. У него много вопросов, а ещё он напуган внезапностью, с которой в его день ворвалось… что бы то ни было. Сердце часто стучит в груди, как после пробежки, но как бы взвинченно себя ни чувствовал Минхо, Джисону должно быть хуже. Он смотрит на улицу, не двигается, губы плотно сжаты в бледную линию, а под глазами снова растекается синева. Вампиры чувствуют страх? Минхо прекратил свои исследования природы вампиров, всю неделю не притрагивался к дневнику, желая не вспоминать ни о чем, связанном с мистикой. По идее, вампиры мертвы, у них не бьётся сердце, наверное, и нейронные связи в мозге работают иначе, эмоции притуплены, значит, и чувств нет, или они подавлены. Или это всё неправильно, и Минхо ничерта не смыслит в вампирах, что очень вероятно. Он и людей-то не всегда понимает. Джисон не выглядит так, будто ему плевать на произошедшее. А когда Минхо увидел его на полу, парень и вовсе выглядел напуганным. Когда человек напуган, его надо успокоить. Когда напуган вампир — Минхо не знает что делать, поэтому обращается к самому простому. — Будешь чай? — спрашивает Минхо, слегка касаясь его плеча. Боже, он и на ощупь как камень. — Я не пью чай, — бесцветно отвечает Джисон. — Ну прости, вампирского меню у меня нет, — бормочет Минхо себе под нос, отходя на кухню. Человек бы не услышал, но Джисон слышит. Он хмыкает, отпускает занавеску, на которой, наверное, остались дырки из-за того, как сильно он сжимал её, и плетется следом за Минхо, шаркая по полу.

. . .

Минхо сидит напротив Джисона и смотрит в свой стакан, помешивая сахар ложкой. Обычно он не пьет чай с сахаром, но сейчас захотелось. Голова начала трещать. — Так и что это было? — спрашивает Минхо ровным голосом. Он успел успокоиться, пока кипятил воду и заваривал чайный пакетик. А ещё успел пораскинуть мозгами и подумать о том, что увидел — ничего хорошего. — Ну, — Джисон смялся на своем стуле. Сейчас он совсем не похож на того мужчину, что уверенно сидел здесь неделю назад и посмеивался над Минхо. Его пальцы едва выглядывают из длинных рукавов, губы потрескались и побледнели, он весь стал похож на смятый лист рисовой бумаги. — Помнишь, ты проследил за мной до больницы?.. — Ага, — нахмурился Минхо. — Ты слышал наш разговор? — Кажется, — неуверенно отвечает Минхо. Он слышал, но мало что помнит, его тогда к стене приложили, и воспоминания подстерлись. — Ты покупал кровь. — Я… взял в долг кровь, — уклончиво говорит Джисон, глядя на свои пальцы. Точно. Долг. — Так ты задолжал тому мужику пару сотен? — звучит не как конец света. За такое могут дать в нос, вряд ли для столетнего вампира это большое дело. — Не совсем, — Джисон прикусывает губу, тушуется ещё больше, вжимая голову с плечи. — я должен ему уже полторы тысячи, и если я их не отдам, он мне голову оторвёт. — За полторы штуки? — брови удивлённо поднимаются. — Для него скорее дело принципа. Если другие узнают, что у него можно бесплатно и безнаказанно брать кровь, то его бизнес рухнет, а Джо этого очень не хочет. Он скорее убьет меня, чем поставит под удар свою репутацию. У Минхо в ушах начинает тонко звенеть. В горле пересыхает, он сглатывает вязкую слюну и морщится. — Другие?.. — сдавленно спрашивает он. Джисон поднимает взгляд, глядя в упор с лёгким замешательством. — Другие вампиры. Что я не так сказал? — Нет…я… — Минхо чувствует, как начинает тонуть, — в смысле, я не думал, что тут есть ещё вампиры. В таком маленьком городе… Джисон усмехается. — Минхо, тут буквально есть музей вампиров. — Это байки и легенды. Откуда мне было знать, что тут реально какое-то вампирское место силы? Джисон слабо улыбается, посмеиваясь над Минхо. Сейчас его зубы выглядят почти как человеческие, только клыки торчат самую малость. Неуютно. — Здесь хороший климат для вампиров. Минхо скептично смотрит на него, не понимая, это шутка или Джисон серьезно. Какая им вообще разница… — На самом деле, так исторически сложилось, что в Дойлстаун притягиваются нечеловеческие виды. Может, дело в энергетике места. Или в этих лесах есть что-то первородное, то, откуда мы все пошли. Я так и не нашел ответ на этот вопрос, — Джисон расслабляется, когда начинает говорить, но внимание Минхо смещается на другое. Нечеловеческие виды? То есть… он не сказал просто «вампиры», он сказал то, что сказал. Виды. Как будто их много. Как будто помимо вампиров, в мире существует кто-то ещё. Кто-то типа вервольфов? Или, может, единороги тоже не такая уж выдумка? Русалки? Приведения? Джины всё же существуют? Голова слегка кружится, как будто кто-то ударил по ней тяжёлой перьевой подушкой. — А этот Джо, он тоже… не человек? — Он вампир, и очень мерзкий. Наживается на тех, кто отказался от живого кормления и перешёл на вонючие пакетики, а сам всё ещё пьет кровь из людей, — недовольно говорит Джисон, мрачно хмурясь. — И из-за этого он очень сильный. Я бы не хотел с ним связываться. — Зачем же связался? И снова этот взгляд. Джисон опять смотрит на него, как на глупого котенка, который сходил мимо лотка. — Кровь можно купить только у незаконных торговцев, а таких не очень много. У меня не было выбора. — Хочешь сказать, у нас в стране так мало людей торгуют кровью на черном рынке, что ты обратился к самому мерзкому? — Я не сказал, что он самый мерзкий. Он просто мерзкий. Бывают и хуже. — Насколько? Джисон медлит, прежде чем ответить. Минхо наблюдает за серьёзностью, мельком пробежавшей в его глазах. Возможно, не так уж сильно он хочет слышать ответ. — Скажем так: вампир может питаться от человека, получив его согласие на это. Всё ещё сомнительно, но в пределах нормы. Ещё вампир может питаться, не получая согласия, но оставляя жертву в живых. Не очень гуманно, и это выходит за пределы нормы, но за такое не посадят на электрический стул. Но некоторым срывает крышу, и их не волнует ни согласие, ни состояние человека после кормления. Они убивают людей. И таких очень много среди торговцев кровью. — А Джо не убивает? — Насколько я знаю, нет. Не хотелось бы нести свои деньги убийцам. Джисон замолкает. Они сидят несколько секунд в тишине, пока Минхо обрабатывает информацию. Он будто смотрит сериал, где с каждой серией проблемы набирают обороты. Начали со странного соседа, а сейчас уже на убийствах и незаконной торговле кровью. Пальцы слабо стучат по столу. Джисон отбивает ритм какой-то знакомой песенки, рассматривая кухню. — Тебе срочно нужно отдать ему деньги, — качает головой Минхо. — Да я бы с радостью, но у меня нет полутора тысяч. Если честно, Минхо не задумывался, что вампиры могут быть бедными. В его голове образ вампира плотно связан с особняком, старыми деньгами и реликвиями. Они же живут сотни лет, неужели нельзя за это время накопить капитал? Но спрашивать о таком не слишком прилично. Особенно, учитывая то, что Джисону явно не удалось накопить себе подушку безопасности. — И что, ты теперь будешь от него прятаться? Он же может заявиться в кофейню. — Не будет он так делать, — морщится Джисон. — Сегодня он хотел меня припугнуть, значит, есть ещё несколько дней до того, как он попытается сделать что-то похуже. — Откуда ты знаешь? — Я не первый раз должен ему денег, — пожимает плечами Джисон, вставая со стула. — А потом? — А потом я что-нибудь придумаю, — он неспешно проходит из кухни в гостиную, заложив руки за спину, точно престарелый аристократ, только в мятом худи. — Не забивай себе голову. Я не первый день живу на Земле. Выкручусь. — Ты сам втянул меня в это, — бормочет Минхо. Он следит за тем, как вампир идёт вдоль стены с картинами, наклоняясь, чтобы рассмотреть. — Я? Ничего подобного. Мне просто нужно было спрятаться, а в этот дом он войти не смог бы, даже если бы попытался. Это не значит, что тебя как-то касаются мои проблемы. И это тем более не значит, что мне нужна твоя помощь, — он фыркает и останавливается, прекращая циркулировать по комнате. Его глаза сужаются, он смотрит на что-то на стене, трогает пальцем, а потом начинает скрести ногтем. — Ты чего делаешь? — Минхо поднимается и подходит ближе, заинтересованно наблюдая. Джисон методично скребёт его стену, отдирая обои на стыке. — Ты зачем стены портишь? — А ты никогда не задумывался, что обои были тут не всегда? — туманно спрашивает Джисон, продолжая ковырять стену. — И что? — А то, что под ними может быть что-то… — небольшой клочок обоев с треском отстаёт от стены, Джисон усмехается, поворачиваясь клыкастой улыбкой к Минхо, —… другое. Он всовывает кусок бумажных обоев в руку Минхо и уходит, бросив из коридора «спасибо, что спрятал». Дверь захлопывается за ним, и дом снова погружается в зыбкую тишину, будто и не было тут только что ни вампира, ни разговора. Минхо смотрит на обои в руке, потом на стену, и не понимает, почему чувствует себя одновременно встревоженным и использованным. По-хорошему, его не должна волновать судьба Джисона. Кто он такой, чтобы влезать в вампирские разборки, выросшие на почве денег, черного рынка крови, и чёрт его знает каких ещё мутных дел. С другой стороны… ну вот зачем он влетел в дом и всё рассказал? Новая информация засела в голове Минхо, как яблочные семена, и грозится прорасти, политая холодными дождями. Страшно, какие плоды могут появиться от таких семян и садоводов. Он вздыхает, опуская взгляд на кусок обоев. Как он сказал? Что-то под обоями? Минхо думает, что не удивится, увидь он на стене подробный план кругов ада по Данте. Он осторожно подковыривает бумагу, она отстаёт от стены, оставаясь в руках лохмотьями. Под обоями не серая шпаклёвка и не деревянные доски, тут проглядывает что-то другое. Минхо отдирает обои мелкими кусочками, царапая стены ногтями, и останавливается, когда видит его — четкий рисунок цветка смотрит из-под обоев, склонив пышный бутон вниз. Минхо отходит на пару шагов назад, глядя на стену другими глазами. Об этом говорил Джисон. Фреска. Под обоями должна быть спрятана фреска, и Минхо почти уверен, что знает, кто ее написал.

. . .

Минхо и правда не лезет в дела Джисона. Даже не из-за того, что он прислушался к словам вампира, ему просто не чем помочь. Вслед за этим осознанием приходит и другое — он больше не может читать дневник. Осознание приходит, когда он берет его в руки. Холодная кожа касается его теплой, и это ощущение такое мерзкое, что Минхо тут же откладывает книжку. Раньше он читал о незнакомцах и даже не был уверен, что рассказ реален. Теперь герои обрели очень четкие лица, и чтение дневника превратилось в подглядывание за чужой жизнью. И Джисон сам предложил ответить на все вопросы. Или, может, не совсем на все, но хотя бы на те, о которых был готов говорить. Это честно. Он и так узнал вещи, которых не должен был знать, и из-за которых иногда смотреть на Джисона становится сложно. Образ вампира, пьющего кровь из бледного запястья художника, никак не хочет стираться из сознания. Он отнес дневник в кабинет и убрал в нижний ящик стола, закрывающийся на ключ. Дышать сразу стало легче. Откинувшись на спинку кресла, он повернулся к окну, пробежал взглядом по виднеющемуся холму. В небе обрывки туч густели и вихрились, перетекая от светло-серого до почти что фиолетового. Если верить прогнозу погоды, на следующей неделе уже выпадет первый снег. Чувствуют ли вампиры, когда температура опускается ниже нуля? Бежать к Джисону ради такого тупого вопроса было бы глупо, а подобные вопросы возникают в голове всё чаще. Сказывается врождённое любопытство Минхо. Записывать все свои вопросы, чтобы задать их потом, тоже глупо. И странно. Но поговорить с Джисоном хочется. Ему интересно с Джисоном. Ещё бы не было. Как много людей могут похвастаться, что лично знакомы с вампиром, который к тому же не стремиться их убить? Минхо зажевывает губу и нервно стучит ногой по полу. Он сам говорил, что Минхо может обращаться к нему. Может, стоит воспользоваться предложением? У него даже есть предлог. Джисон сам полез ковырять стену, без его вмешательства Минхо бы и не подумал сдирать обои, но теперь часть стены уже стоит ободранная, помощь будет не лишней. Паркуясь возле кофейни, он кусает губы. В груди треплется волнение, не совсем обоснованное. Ему нечего переживать, максимум, что может произойти, это Джисон вежливо откажется помогать ему с ремонтом. Неприятно, конечно, но не страшно. Страшно не это. На самом деле, страшнее, если он согласится. Тогда у Минхо будет в распоряжении целый вампир. Он будет находиться рядом, двигаться, дышать… вообще-то, нет, дышать он не будет. Неважно. Он будет рядом. В одном с Минхо доме. Чёрт возьми! Он заходит в кофейню, сразу же находит глазами Джисона, и уверенно шагает к стойке бариста. Джисон приподнимает брови, на удивление уходит всего пара секунд, а потом он довольно улыбается, так широко, будто ждал, когда Минхо придет, и вот наконец дождался. — Соскучился? — весело бросает он, откладывая в сторону пакет с кофе. — Эм… — тянет Минхо, останавливаясь. Решимость поубавляется, он заминается, уставившись на бледное лицо напротив. Энтузиазм вампира сбивает его с курса. — Нет. То есть… нет. Чёрт. Джисон мягко смеётся, пока у Минхо вспыхивают уши. — Расслабься, я же шучу. Сделать тебе кофе? Как обычно, фильтр? — Нет, не надо кофе, — отмахивает Минхо, — я пришел по другому поводу. — Ого. И по какому? — Джисон внимательно смотрит, от такого внимания становится совсем неловко, лучше бы он своими делами продолжил заниматься. Минхо прокашливается. — Я хотел спросить, не мог бы ты помочь мне с ремонтом? Я хочу снять обои со стен в гостиной, но одному это будет долго, и мебель надо двигать. Вот. — Окак, — хмыкает Джисон. — Извини? — Да не, не бери в голову, я сам с собой. — Это не обязательно. Если не хочешь, я могу и сам… — тараторит Минхо каким-то позорно высоким голосом. Как всегда, когда он волнуется. — Нет-нет, почему же, я хочу помочь. Сто лет ремонтом не занимался. Буквально. С тысяча девятьсот двадцать пятого. — А… — какое же у него сейчас, наверное, тупое лицо. Он же понимает, что Джисон вампир, и все равно в ступор впадает, когда тот говорит что-то типа столетнего ремонта. — Поможешь, значит? — Ага, только я работаю два через два, так что каждый день не смогу. — У тебя есть сменщик? — удивлённо спрашивает Минхо. — Конечно. Крис. Вы не встречались? — Ни разу, — слегка качает головой Минхо. — Конечно, ты же только в мои смены приходил, — издевательски ласково произносит Джисон и ярко улыбается. У Минхо снова теплеет шея. У Джисона такая манера общения… он то ли вечно подкалывает, то ли флиртует. Непонятно. Минхо не знает что ответить в обоих случаях, потому что подкалывать в ответ вампира пока что неловко, а отвечать на флирт он и вовсе не представляет как. Чёртов столетний вампир. — Мне подходит твой график. Вдвоем в любом случае будет быстрее. И мне тоже надо работать, — ого о чём вспомнил. О работе. Надо же. — Дашь мне свой номер? Чтобы связь держать. Если что. — Ну конечно, — расплывается в улыбке Джисон, доставая из кармана телефон. — Давно у меня номер не спрашивали. Из кофейни Минхо выходит весь пышущий жаром и взбудораженный. Холодный контрастный ветер пробирается к корням волос и пускает мурашки по шее. Так странно и неловко ему не было давно. Есть в Джисоне крючок, который тот забрасывает, зацепляется им за плоть и тянет на себя, тянет и тянет. Особая вампирская магия? Так они приманивают свои жертвы? Если это оно, то Минхо начинает понимать, о чем писал К. в дневнике. Джисон притягивает взгляд, заставляет замечать себя и хотеть приблизиться. Минхо муха, летящая прямо в паутину паука. Доверия к пауку пока что не так много.