Проклятье Рати

Впервые в жизни Сурья-намаскар Карна проводил в смятении. Даже после омовения, тело было слишком чувствительным после ночных ласк. И впервые же в жизни Карне было неприятно прикосновение шелковой ткани к естеству. Лингам, испытавший удовольствие несколько раз за такой короткий промежуток времени, желал того же снова. И Карна понятия не имел, что с таким делать. То есть, знал, конечно, но своя рука на лингаме ощущалась как-то инородно, неправильно, а отдаваться в руки Сахадэвы в буквальном смысле очень бы не хотелось. И не потому, что это выходило за рамки вынужденного времяпрепровождения с ним, не потому, что Сахадэва не нравился Карне, хотя и поэтому тоже, а потому что Сахадэва не был виноват в своем вожделении. И пользоваться им, как наложником, было бы подло. Хотя Карна понял, что сильно поспешил с выводами, когда вернулся в свои покои и обнаружил там Сахадэву, уже омывшегося, переодевшегося и ожидавшего Карну за накрытым слугами столом с завтраком. - А ты не хочешь проведать братьев? – устало вздохнул Карна, поняв, что сделал громадную ошибку, когда поддался искушению, за которое теперь вынужден был платить. - Уже проведал, - Сахадэва даже не поднял головы, глядя только на стол и облизывая губы, но не от голода, а от стыда. Впрочем, Карна не собирался виниться перед ним – Сахадэва был предупрежден о последствиях, то, что он ублажал Карну, последнего волновать было не должно. Они оба получили удовольствие. С чего бы Карна тогда должен был стыдиться? - Не буду расспрашивать не потому, что мне все равно, а потому, что все равно тебе, - решительно заявил он, садясь на пол и, освятив пищу и помолившись, принимаясь за еду. Сахадэва ел молча, но в глаза не смотрел не от стыда, понял Карна. С Пандавом что-то происходило. Что-то, чего Карна так же не понимал. Хорошее ли, плохое ли? Наконец, Сахадэва первым решил отбросить приличия и перестать называть Карну Ангараджем, предпочтя просто его имя. Карна даже не стал обижаться на такую мелочь. И все же, сам Карна ощущал только горечь, как будто это он был виноват в том, что растлил это нежный цветок. Карна даже одернул себя. Это Сахадэва-то нежный цветок? Это его-то Карна растлил? Сто лет бы не желал ни до, ни после! То есть… - Прошу, не говори ничего, - вдруг попросил Сахадэва, не поднимая головы. – Не отвечай сразу, просто выслушай, - Карна угукнул. – Я… - Сахадэва снова облизнул губы. – Мне нужно… Мне нужно! - М? – коротко уточнил Карна. - Я не знаю, как сказать, - снова начал Сахадэва, - но после… после ночи… я с ума схожу, как хочу. - М-м-м… - заметил Карна. Сахадэва, не став говорить дальше, молча встал и развязал свои дхоти. Карна задумчиво взглянул на него, не заметив ничего нового или интересного. Крепкое тело молодого воина. Тугие мышцы. Сильные руки. Узкие бедра. Лингам, наконец. Восставший, напряженный и сочащийся влагой. - И? – еще короче уточнил Карна. – Я уже сказал, что не буду ни ублажать тебя, ни… - Я и не прошу, - вдруг резко ответил Сахадэва с почти ощутимой злостью, что удивило Карну куда больше демонстрации мужской анатомии. – Я не могу… - начал он спокойнее. – Я не могу… излиться. Не до конца. Я пробовал – не выходит. Как будто что-то мешает. Мне нужен ты, - подвел он итог, едва дыша от стыда и возбуждения. Карна прекратил жевать и глубоко вздохнул. И кто ему сказал, что он в стороне? И зачем он только разрешил этому Пандаву даже прикоснуться к себе? Вот, вот же! Теперь придется нести ответственность за свою беспечность. И что, теперь самому придется удовлетворять Сахадэву? - Нет, - произнес Карна. – Что бы ты там себе ни придумывал – нет. Меня это не касается. И оденься, слуги могут увидеть. Но Сахадэва вместо того, чтобы хотя бы прикрыться, упал перед Карной на колени. - Прошу, только молчи, - взмолился он, закрыв глаза от стыда. – Но мне нужно… мне нужно удовлетворить тебя, чтобы испытать облегчение. Мне больно. Прошу, не будь жестокосердным, помоги! - Как? Использоваться тебя, как женщину? – Карне хотелось засмеяться, хотя ничего смешного даже для него в этом не было. Пандав был виноват перед богиней, но зависим от самого Карны. Это не смешно, это мерзко, хотя и справедливо за его злые слова. - Если захочешь, - Сахадэва залился ярким румянцем стыда, - но мне было бы достаточно увидеть твое удовольствие. Я испытал блаженство этой ночью, когда ты не стал мне мешать и дал себя ублажить. Думаю, если я не дам тебе удовлетворения, я сам так же не смогу его испытать. - Так поработай рукой, – предложил Карна. Сахадэва потянулся к нему, но Карна его прервал. – С собой! Не со мной. - Пробовал, не помогло, - ответил Сахадэва. – Стало очень больно. Я не прошу прикасаться ко мне, если так противно, я прошу… я не знаю, чего я прошу, - всплеснул он руками. – Не хочешь – не надо. Я пойму. Карна приподнял брови. Так его еще не шантажировали. Впрочем, его вообще никак не шантажировали, но так – даже не подумали бы. Он мог бы просто отмахнуться, сказать, что это не его дело, а проклятия для того и существуют, чтобы наказывать глупцов и выскочек, он сам, наконец, получил несколько за то, что обманул и за то, что случайно убил корову, но его-то никто слушать не стал – сразу выдали проклятий столько, что на десятерых бы хватило. Ему-то что до того, что Пандавы мучаются от своей глупости, а этого разрывает от похоти? Но тут Карна вспомнил о дхарме. Заслуженно или нет, его наказания – это его дело. Тут помощи просить не у кого. А Сахадэва и так мучается. Мучается, но просит помощи, потому что понимает, что сам просто не справится. А он старается, что Карна услышал в интонации его голоса. И если уж сам Карна каким-то образом, сам того не ведая, прогневал еще и Рати, проклятьем больше, проклятьем меньше, придется как-то подстраиваться обоим. Нельзя же бросить человека в беде. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? – сдался он. - Я не хочу, я знаю, что нужно, - поправил его Сахадэва неожиданно мягко. – Я это чувствую. Позволь мне… позволь ублажить тебя. Ртом. Это мне поможет. И прошу прощения за такое предложение, – добавил он, все-таки накинув на свои чресла ткань дхоти. Лучше бы он пошутил, подумал Карна. Боги-боги… какой же грех он-то совершил? Или чем заслужил такой подарок от того, кто испытывал только похоть? - Слуга! – крикнул Карна. И когда появился страж, Карна приказал: - Никого сюда не впускать. Уходи. А просто руками нельзя? – спросил он у Сахадэвы, что обвязал свои дхоти как попало и жестом попросил Карну отодвинуться от стола вместе с подушками, на которые нужно было откинуться и развести ноги. - Не поможет, - ответил Сахадэва, развязывая узел на дхоти Карны. - А это, значит, поможет, - скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Карна. - На какое-то время, - Сахадэва распустил дхоти и склонился над Карной, сразу припав к его лингаму ртом, посасывая, втягивая в рот и дразня кончиком языка навершие бутона. *** Карна не стал унижать своего невольного наложника еще больше, и закрыл глаза. Было настолько необычно, приятно и так ошеломляюще-оглушительно, что Карна изогнулся на подушках всем телом и сжал кулаки, стараясь не коснуться Сахадэвы, чтобы тот не решил, что Карна его принуждает. Впрочем, когда экстаз накрыл его, когда пролился сок в горячую влажную глубину, Карна услышал исступленный стон облегчения и самого Сахадэвы. Значит, одной проблемой больше, понял Карна. Не в том плане, что придется отдавать себя в руки и рот Пандава, а в том, что сам Пандав зависим от Карны. Пусть у них нет ничего общего, пусть потом была бы бойня, но это потом, а пока придется как-то сосуществовать рядом. - Спасибо, - тяжело дыша, сказал Сахадэва. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Что не будешь извиняться, что я тебе не нравлюсь. Не говори. Ты прав. Но мне это нравится. Мне понравилось. Хотя я знаю, что ты помогаешь мне только из жалости, что для тебя это неприятно. Не думай об этом. Я заслужил проклятье и такое наказание. Но мне оно действительно нравится. - Бо-о-оги… - застонал Карна, закрыв лицо ладонями. – Вы что, Пандавы, все любите мужчин? - Не все, - поправил Сахадэва, облизываясь. – Я не знал, что брат Юдхиштхира с Дурьодханой, но мне мужчины нравятся. - Кто-то конкретный? – уточнил Карна. - Это оскорбит твой слух, - не ответил Сахадэва. – Я скажу, если прикажешь, но лучше не надо. Карна только пожал плечами. *** На женской половине дворца царил контролируемый хаос. Гостившая в Хастинапуре принцесса Субхадра собиралась домой, в Двараку. - Жаль, что ты уезжаешь, - огорченно заметила царица Кунти, зайдя к принцессе в покои. - Брат Кришна прислал сообщение, что хочет видеть меня дома, - ответила Субхадра, оглядывая свои многочисленные сари, украшения и сундуки с прочим имуществом, которым занимались служанки. – Но я уверена, что мы еще увидимся, тетушка. - Я беспокоюсь о том, что на пути в Двараку появился ракшас Калаявана, - чуть нахмурилась Кунти. - Тебе нельзя ехать одной. Это слишком опасно. - Не беспокойтесь за меня, тетушка, - улыбнулась Субхадра. – Брат Кришна сказал, что защитит меня от любой беды. - Не сомневаюсь, дочка, но пусть тебя проводит Арджуна, - покивала Кунти. – Тебе, да и мне так будет спокойнее, - усмехнулась она, вспомнив, какими глазами смотрела принцесса на принца в тот праздничный вечер, когда Арджуна играл на вине. Конечно, трудно было бы не поддаться очарованию зачарованным музыкой мужчиной. И трудно было смотреть, как после этого мужчину унизили. Впрочем, даже к унижению Субхадра отнеслась философски – если что-то произошло, значит, это было для чего-то нужно. А если было нужно, не стоит думать о таком слишком долго хотя бы потому, что это бессмысленно. Прошлое уже случилось и его не изменить, а, накручивая себя постоянными дурными мыслями, светлое и благоприятное будущее не создать. Субхадра зарделась, стоило только царице упомянуть Арджуну. Молодой принц действительно очень понравился девушке, и она влюбилась, едва увидев его красоту, а уж потом, когда услышала его игру на вине – и подавно. И не беда, что на ее же глазах предмету ее любви пришлось омывать ноги другому мужчине. Субхадра вообще жила так просто, как только могла, считая, что брат Кришна и брат Баларама не допустят, чтобы с сестрой случилось хоть что-то дурное. И если Баларама был воинственным защитником любимой сестры, Кришна все делал с улыбкой и легко. Так что сопровождающий принцессу Арджуна мог бы стать предметом изучения обоих братьев, если бы поехал в Двараку. Если бы только смог, потому что новости о вернувшихся из Панчала принцах дошли и до нежных ушек Субхадры. - Но, тетушка, я слышала, что принц Арджуна болен, - робко возразила Субхадра. – Как же он сможет проводить и защитить меня от Калаяваны? Кунти на миг задумалась, но быстро собралась. - Он будет не один. Собирайся, не буду тебе мешать, - разрешила она, покинув покои принцессы. *** - Карна! – обратилась Кунти к стоявшему у фонтана во внутреннем дворе Ангараджу, водившему пальцем по воде и глубоко задумавшемуся над чем-то серьезным, хмуря брови. - Царица-мать! – произнес он, выйдя из дум. – Мое почтение. - Всех благ тебе. Я слышала, что ты собираешься уезжать в Ангу. - Собирался, но планы изменились, царица-мать. Я могу чем-то Вам помочь? Кунти замялась. И как попросить того, кто с ее сыном враждует настолько, что хочет убить его? Нет, как попросить того, кто является старшим братом того, кого хочет убить? Как же все сложно… а попросить все равно некого. Юдхиштхира для чего-то заткнул уши хлопком и залил воском, Бхима не может перестать есть, Накула никуда не отходит от зеркал, Сахадэва где-то пропадает, а Арджуна что-то делает со своим луком, чего Кунти просто не могла понять. Но ведь Субхадру действительно нужно защитить, а доверить жизнь принцессы Двараки кому-то из слуг просто нельзя. Да и Арджуне было бы полезно побыть с той, кто явно понравилась и ему самому. Если бы все сложилось, это была бы красивая пара. - Во дворце гостит принцесса Субхадра, ты видел ее. Завтра утром она отбывает в Двараку, но на дороге появился ракшас Калаявана… - Мне проводить принцессу и обеспечить ее безопасность? – понял Карна. - И да, и нет, Карна, - ответила Кунти. – То, что я хочу попросить, может тебя оскорбить, но… Я хочу, чтобы ты сопроводил Субхадру и Арджуну. Я хочу отослать Арджуну вместе с ней. Она с него глаз не сводит, а Арджуне было бы полезно остаться с ней наедине. Но его состояние не внушает мне доверия. Я все еще не знаю, что происходит, так что за ними нужно присмотреть. Карна нахмурился еще больше. - Вы хотите, чтобы Арджуна присматривал за Субхадрой, а я – за ними обоими? – переспросил он. - Наверное, я зря попросила тебя о такой услуге, - смутилась Кунти, отвернувшись. - Для тебя это… - Не зря, царица-мать, - осторожно перебил он ее. – Я именно так и сделаю. Арджуне будет полезно проветриться после бесконечных молитв перед своим луком. Но для начала нужно убедиться в том, что он способен куда-либо выехать. *** Более-менее, все благочестивые жители Бхараты знали мантры и молитвы божествам. Кому-то было достаточно и пары – для Махадэва и Господа Вишну, кто-то, как брахманы, знали сотни и сотни. Арджуна же, судя по тому, что услышали Кунти и Карна, изобрел какую-то новую мантру своему луку, включавшую в себя, собственно, самого Арджуну, лук, не имеющий своего имени, пожелание долгой жизни себе, долгого служения – луку, крепости - тетиве и общей красоты, видимо, и себе, и луку. Карна, слушая это повторение снова и снова, захотел залепить уши воском и себе. - Сын, - обратилась к Арджуне Кунти, - Субхадра собирается уезжать в Двараку, а на дороге охотится ракшас Калаявана. Ты бы проводил девушку. - Ракшас? – мгновенно вынырнул из благости мантр Арджуна, вскочив на ноги и подхватив лук. – Где? Я убью его своими стрелами! То, что еле слышно Карна пробормотал себе под нос, включало в себя умственные способности соперника, его лук, который Карна пожелал бы видеть там, где не светит Сурья, а так же всю ситуацию, которую Карна пожелал бы ни видеть где бы то ни было, ни знать. Арджуна не заметил Ангараджа, не услышал его бормотания, а вот Кунти хоть и не услышала, но огорчилась. - Сын, речь идет о безопасности принцессы, - напомнила она. - Убью его, - повторил Арджуна как-то пространно, вернувшись мыслями к луку и мантрам. Карна вдруг подумал, что, если принц будет заниматься подобным и в дороге, не приведи боги, помешает безопасности принцессы или замедлит движение, придется сломать его лук. Возможно, об его же голову. Разумеется, потом придется выдержать крики, оскорбления и обещания убить, не исключено, что придется схватить в рукопашную, скрутить этого глупца, но деть все равно будет некуда, поэтому, опять же, вероятнее всего, придется уложить его в колесницу к принцессе. Пусть девушка побыла бы с возлюбленным так близко, чтобы обоим было бы приятно. Принцу-то, приятно точно не будет… хотя кто его знает? Одно понятно – одержимость луком вроде бы не так опасна, как одержимость, допустим, человеком. - Сахадэва… - прошептал Карна, вспомнив о главной своей головной боли, даже не обратив внимания на то, что, во-первых, произнес это вслух, чем вызвал заинтересованность Кунти, а во-вторых, что Арджуна прервал свои мантры и пристально взглянул на Карну. Однако же, задавать вопросов Кунти не стала, помня просьбу Карны, а Арджуна снова погрузился в мантры и поливание лука молоком. *** - Уехать? – слабо простонал Дурьодхана, способный уже вставать с ложа и более-менее себя контролировать в течение дня. – Но, друг, зачем Кунти тебя-то просить, если ей так важно, чтобы ее сын проявил себя героем перед принцессой? Или она хочет свести тебя с ней? - Нет, не думаю, - пожал плечами Карна, сидя на ложе и глядя на то, как друг меряет покои шагами, облаченный только в повязку на своем лингаме с охлаждающей и успокаивающей мазью внутри. – Она хочет свести Арджуну с принцессой, но как тут сведешь, когда у него на уме одно оружие? А девушке одной в дороге опасно. Царица сказала, что на дороге объявился ракшас, у которого личные интересы к Кришне, а поскольку Субхадра его сестра, царица опасается, что девушку захватят в плен, чтобы выманить Кришну. - Друг, у Кришны есть брат Баларама, - напомнил Дурьодхана, даже не глядя на него и придерживая повязку одной рукой. – Мне не нравится идея отправить тебя как стража этого Пандава. От него потом можно будет ожидать чего угодно, вплоть до обвинений в разврате. - С ним? – улыбнулся Карна. - С принцессой, с ним – какая разница? – заворчал принц. – У нас что, нет стражников, недостаточно большая армия, чтобы проводить принцессу, раз там ее ждет ракшас? - Меня попросила сама царица-мать, друг, она волнуется за сына и за девушку, которую явно хочет видеть невесткой, - ответил Карна. - А она знает, что ее сын сошел с ума? – уточнил Дурьодхана. - Видела, - кивнул Карна. – Но, возможно, это как раз и станет причиной его возвращения в рассудок. Друг, я бы все отдал, чтобы тебе стало лучше, но если есть возможность избавить от проклятья хотя бы одного Пандава, ее лучше использовать. - Для чего? – Дурьодхана остановился и упер руки в бока, забыв придерживать повязку, отчего лингам напрягся и дрогнул. – Ну, поможешь ты Арджуне, думаешь, он сразу придумает способ, как помочь остальным и мне? Ты не на того ставишь. Если кого и лечить, так Ю… - принц закрыл глаза, сжал челюсти и вздрогнул всем телом, изливаясь в повязку. – Господь милосердный, когда же все закончится-то? – зашипел он, справившись с очередным удовольствием. – Теперь вот это еще добавилось, - пожаловался он Карне, который сочувственно покивал. – В общем, что я хочу сказать, - продолжил Дурьодхана, разматывая повязку без стеснения, бросая ее на пол и, подойдя к низкому столику с другими, уже готовыми и обмазанными мазями повязками, прикладывая к себе одну, завязывая ее под лингамом слабым узлом. – Я хочу сказать, что фантазии Арджуны хватит, чтобы начать стрелять из лука, но не придумать способа избавления от проклятья Рати. - Я слышал, что Васудева Кришна хоть и молод, но мудр, - заметил Карна. – Друг, я мог бы обсу… - С ним?! – возмутился Дурьодхана. – Да ты в своем уме? Не хватало еще, чтобы этот пастух узнал про такое! – он обеими руками указал на свой лингам. - Друг, я не стал бы говорить о тебе, благо есть Пандавы, - заверил Карна, - но мне действительно нужна помощь. Старшие члены династии Куру не справляются, они до сих пор ничего не предложили кроме помощи целителей, которая так же не помогает, - кивнул он на лингам друга, который снова начал подрагивать. – Если хоть у кого-нибудь найдется хоть какая-то идея, даже самая безрассудная, мне она бы помогла понять, что сделать, чтобы помочь всем вам. Я слышал, что Кришна часто говорит загадками, значит, и с ним можно говорить так же. Я не силен в красивых словах, но попробую ради тебя. Дурьодхана, все еще стоя у столика, снова стиснул зубы, содрогнулся всем телом и даже зажмурился, когда лингам снова исторг из себя семя, после чего в отчаянии и бессилии ударил кулаком по столику, раскрошив его и уронив все повязки. - Может, мне просто нужно успокоиться? – предположил он, тяжело дыша и сдирая с себя ненавистную повязку. – Я правда больше так не могу, Карна. Лингам болит так, что не помогает даже холодная вода. - А что помогает? – Карна встал и подошел к нему. - Наложницы, наложники, сон, наконец. Ночью приказал привести наложника – никак не мог уснуть, вот это помогло, но все равно ненадолго. Но, друг, я же его толком даже не тронул. Просто попросил ублажить себя ртом. Как бы я засунул в него это? - Он указал на распухший багровый ствол своего лингама с сухим, распухшим и даже на вид выглядевшим больным бутоном навершия. Карна очень постарался не поморщиться. Друга было жаль, но если бы хоть кто-то узнал его получше, он бы понял, что даже в таком чудовищном состоянии принц не рискнул получить облегчение для себя, попросту воспользовавшись наложником в полной мере. Наложницы, как Карна подумал, были рады услужить принцу, но ведь женское лоно способно родить ребенка. У мужчин все иначе и совокупление с мужчинами проходит по-другому. А такой булавой можно и порвать несчастного наложника. - Да не бери в голову, - порекомендовал Дурьодхана, отвернувшись, но далеко не от стеснения перед другом. – Справлюсь как-нибудь. Слышал, у тебя тоже была та еще ночка, - заметил он. - Я этого не хотел, - ответил Карна убито. – И мне до сих пор совестно, что я вынужден делать такие деяния с тем, кто этого хочет только из-за проклятья. - А-а-а, - протянул Дурьодхана, хохотнув. – А я уже забеспокоился, что тебе понравится младший из Пандавов. Хотя больше меня беспокоит, что ему понравишься ты, - добавил он задумчиво. - Ни того, ни другого явно не будет, - перевел дух Карна. – Ни он мне не нравится, ни я – ему. У него чувства к кому-то другому. - Правда? – удивился Дурьодхана. - Он не захотел сказать, а я не стал спрашивать. Друг, а с ним-то что сделать? – перевел тему Карна. – Не могу же я взять с собой еще и его? Двух Пандавов я точно не выдержу. И если бы еще у младшего не было такой одержимости мной, а то ведь накроет где-нибудь по дороге, что тогда делать? Это мне он не нужен, а я ему пока что – очень, иначе он практически сходит с ума. - Страсть – какое-то неконтролируемое чувство, - глубокомысленно заметил Дурьодхана. – Может, запереть его в подземелье? Приковать цепями? Может, выпороть плетьми? Карна на миг закрыл глаза, представив себе такое. Мысль неплохая, но едва ли действенная. Кто знает, как бы это подействовало? Вдруг бы, еще понравилось так, что потом пришлось бы уже самому Карне пороть вошедшего во вкус Пандава, прикованного обнаженным к столбу? Нет уж. Карна-то не прочь, но не с ним. Ночь все-таки показала, что даже суровый аскет не выдержал нежнейших ласк мужчины, значит, если Карна все правильно понял, влечение к мужчинам у него есть. Но явно не к Сахадэве. А вот того, кого бы Карна очень даже хотел видеть в цепях у столба, кого бы выпорол плетьми, тому бы это точно не понравилось. И, скорее всего, он начал бы угрожать Карне ответными действиями. Хотя… да пусть бы. Карна бы и за угрозы выписал ему плетей пять просто для уже своего удовольствия. - А? – услышал он окончание какого-то вопроса друга. - Что? - Я говорю, ты-то сам как? – повторил Дурьодхана. – Знаю, что тебе мужчины не нравятся, но… - Не уверен, что мне нравятся мужчины, - подчеркнул Карна последнее слово. – Даже не уверен, что я мог бы кому-то из мужчин понравиться. Дурьодхана отошел к своему ложу и упал на него плашмя на живот, повернув голову так, чтобы видеть Карну. - Знаешь, целитель рассказал мне интересную историю, - начал он. – Оказывается, у сильных людей есть потребность отдаться в руки слабейшего в любовных играх. То есть, в жизни сильный человек попросту раздавит слабого, подчинит его, но на ложе сильный хочет просто расслабиться и… ты только не смейся… ощутить силу, примененную к себе. Целитель сказал, что даже у царей есть желание подчиниться царице и выполнить все ее желания, когда речь идет о супружеском ложе. У мужчин, как он сказал, все то же самое. Мы постоянно соревнуемся, соперничаем друг с другом, для нас важно быть сильным, но… знаешь, я ведь никогда не давил на него, - продолжил он чуть нежнее, погрузившись в воспоминания. – Наоборот, я только научил, а дальше он делал сам, а я принимал. Я ни разу не потребовал чего-то большего, скорее, ждал, когда он потребует или просто молча сделает. Все равно, что. Но я не считаю его слабым, Карна. Хотя себя я точно считаю сильным. И, знаешь, когда у меня будет жена, она будет делать со мной на ложе все, что захочет, а я буду подчиняться. Думаю, это будет правильно. Но и с ним я хочу того же. Я хочу подчиниться, не думать, не планировать, а просто принимать – и пусть он бы делал, что ему бы вздумалось. Хотя сперва я бы сделал все это с ним, а вот пото-о-ом… Карна внимательно выслушал его, хмурясь на особо непонятных фразах, но потом закрыл глаза и даже потер их пальцами. Выходит, если он сам силен, он в своем разуме хочет подчиниться тому, кто слабее? Выходит, Карна сам хотел бы стоять растянутым у столба и быть наказанным? Но за что? Карна даже задумался, глядя куда-то выше головы Дурьодханы и не замечая пристальный взгляд друга на себе. Возможно… но только возможно, Карна был бы не против стоять вот так. Но не при всех. Он был бы привязан веревками за лодыжки и запястья, он был бы обнажен, щедро натерт маслом, на глазах была бы повязка, чтобы он даже не знал, кто рядом и что сделает. Конечно, он легко порвал бы любые цепи, не говоря о веревках, но это было бы… была бы… любовная игра? И его любовник сам готовил бы эту ловушку и привязывал его, умасливал, щекоча кожу, целуя ее, дразня. И когда бы Карна был распален до безумия, его любовник начал бы щекотать его павлиньими перьями… Впрочем, нет, они стали бы негодными после масла. К пишачам перья! Любовник стал бы оглаживать тело Карны ладонями, чередуя ласки и щипки, сжатия и поглаживания, чтобы Карна не знал, какой части тела достанутся ласки, а какую ущипнут. А потом бы он встал перед Карной на колени и, не касаясь его больше, взял бы в рот бутон его лингама, но не глубоко, а так, слегка. А потом бы с силой шлепнул по ягодице, чтобы… Карна от испуга даже подскочил, поняв, что такие мысли не просто греховны – они вульгарны даже для проклятого, а ведь ему повезло избежать подобной участи. - Прости, друг, - с заполошно бьющимся сердцем и сбитым дыханием, пробормотал Карна. – Мне нужно подготовиться к поездке, - после чего выбежал из покоев принца. Дурьодхана только молча широко улыбнулся и спрятал лицо в подушках. Друг о чем-то настолько замечтался, что его губы приоткрылись, глаза закрылись, а дыхание стало рваным… что уж говорить про внушительный холм внутри дхоти, подумал Дурьодхана. Видимо, разговор про уступки на ложе воздействовали не только на разум друга, но и на его тело. *** - Господь Ганеша, молю, устрани все препятствия на пути! - взмолился Карна, оказавшись за дверями покоев друга. - Бросаешь меня? - раздался сбоку мрачный тихий голос того, что сумел понять маршрут передвижения Карны и мучился от похоти без него. Карна чуть не побился лбом о стену, но собрался и повернулся к Пандаву. - Что, опять? – вздохнул он, впрочем, самостоятельно заметив то, что Сахадэва даже не пытался прикрыть руками, боясь боли. Пандав дрогнул нижней губой и подозрительно блеснул повлажневшими глазами, промолчав. Видимо, боль была в самом деле невыносимой, понял Карна. Стал бы Сахадэва почти что плакать при постороннем ему человеке, который мог бы просто уничтожить его насмешками? Нет, не стал бы, о чем уже оба догадались. Если уж Сахадэва сам оскорбил Карну, сравнив его с железом, если сам обзавелся проклятьем, если сам явился с извинениями, он сразу понял, что Карна не тот человек, чтобы просто посмеяться и прогнать мученика. А ведь мог бы, мог бы и избить, вышвырнуть из покоев с голым задом слугам на потеху, мог бы позвать всех Кауравов, чтобы унизить так, что потом бы Сахадэва пошел топиться в Гангу. Но нет, переступил через себя, пальцем не тронул, отдался в руки проклятого, терпел, как только мог, его присутствие рядом, его грязные приставания, его похоть. Сахадэва вдруг подумал, что он сам бы попросту прогнал такого развратника, каким стал. Не просто прогнал бы – выгнал с позором, унизил при всех и потребовал бы вывести такого за пределы царства – пусть бы умирал в муках. А Карна стерпел. Ну, может, не совсем терпел, Сахадэва же видел и чувствовал, как тело воина откликнулось на ласки, но явно не хотел причинять боли и неудобства. - Идем, - распорядился Карна, направляясь к своим покоям, благо, что далеко идти не потребовалось, но стоило только дверям закрыться, Карна был притиснут к ним же спиной, что вызвало в нем волну возмущения и почему-то удовольствия, а потом… потом Сахадэва стек на пол, одновременно огладив ладонями тело Карны, встал на колени и, не став развязывать дхоти, порвал их прямо на Карне, заглотив лингам, еще не успевший опасть после разговора с Дурьодханой и всех фантазий, на всю длину, для равновесия обхватив ягодицы Карны и с силой их сжимая. – Ох, боги! – охнул Карна от смеси боли, удовольствия и страсти, пусть и того, кто был в обычное время ему безразличен. – М-м-мсахадэ-э-эв! – простонал он, сжимая кулаки, чтобы только не прикоснуться к Сахадэве, чтобы не обхватить его голову и не вбиться в глубокое, влажное, горячее и жадное, что высасывало семя и все силы. Сахадэва чуть не сжал лингам во рту зубами, когда и его накрыло волной облегчения лишь от протяжного стона Карны, произнесшего имя своего любовника. Такого оглушительного и сладчайшего удовольствия Сахадэва никогда в жизни не испытывал и даже не знал, что это возможно. Лингам в его рту истекал соком, свой выплескивался снова и снова – Сахадэва едва не потерял сознание, но проглотил сок и, выпустив лингам, упал на пол, лицом в стопы Карны, беззвучно плача от стыда, унижения и переполнявших его эмоций. - Спасибо, - почти прорыдал он, не ожидая в ответ ни слова, но Карна, придя в себя и поняв, что стыдиться уже сильно поздно после того, что они оба пережили, молча поднял его, не обращая внимания ни на свой вид, ни на вид Сахадэвы в промокших от семени дхоти и испачканном слюной, семенем и слезами лице, подвел его к тазу с плавающими там лотосами и омыл его лицо своей рукой. - Извини, - услышал Сахадэва тихий голос Карны. – Я не хотел, чтобы… чтобы так. - Я хотел, - признался Сахадэва, поняв, что скрывать даже крошечную тайну больше не получится. – И я хочу еще больше. - Не меня, - произнес Карна. - Ты не понимаешь, - горько ответил Сахадэва, молча глотая слезы стыда. – И он не поймет. Никто не поймет! Ты хотя бы не смотришь на меня, как на пустое место. - А он? – наугад спросил Карна. - Он меня мучает, - признался Сахадэва, закрыв глаза. – Но я даже рад, что Дэви Рати прокляла меня… тобой. Это наказание слаще меда. Карна глубоко вздохнул. Нет, он, конечно, и так понимал, что сам по себе он молодому Пандаву не интересен и не нужен, как и сам Пандав – Карне, но в таком признании было что-то обидное и одновременное правильное. Упаси Махадэв им быть вместе! Но кто там тогда мучает Сахадэву? Кто-то из братьев Дурьодханы? Или, не приведи боги, Видура? Ну, не Владыка же, в самом деле! Хотя… ну, вот кто этих Пандавов знает, что у них в голове? - Я знаю, что ты хотел произнести имя Махадэва, - вдруг заметил Сахадэва, - но получилось мое имя. Это было… - он замолчал, подыскивая слова. – Это возбуждает, - признался он. – Как будто все по-настоящему. Карну как будто оглушили мощной пощечиной – аж в ушах зазвенело. Он попросту забыл, что во всем виновато проклятье, что Сахадэва – храни его Триада! – даже не подумал бы о Карне, а сам Карна, к счастью, вообще никогда не думал о Сахадэве и думать никогда не будет, когда все это кончится. Просто… ну, так уж вышло. Одному буквально не выжить без удовлетворения другого. Можно и отказаться, можно и прогнать, а потом совесть замучает куда больше и сильнее, чем даже после таких любовных игр. Вот только Карна в самом деле ничего не чувствовал к Сахадэве, даже в момент их странного единения. Все как-то так выходило, что сперва Карна просто сдался, потом же был слишком возбужден своими же фантазиями, но не о Сахадэве. Но ведь, если подумать, каждое проклятье преследует какую-то цель, служит чему-то уроком. Ну, и чему служит такое, где на одном ложе оказались два человека, друг в друге не заинтересованных? - Это не по-настоящему, - произнес Карна. – И это должно прекратиться. Так больше нельзя, - Сахадэва молча закрыл глаза. – Нет, смотри на меня, - приказал Карна и Сахадэва подчинился. – Где-то внутри ты знаешь, что можешь бороться. Будет больно, да, но ты воин. Ты же не побоялся выйти против воинов Друпады? Почему я обязан уговаривать тебя? – вдруг разозлился Карна. – Если тебе нужны уговоры и сочувствие, иди к старшему брату. Ты мне вообще никто. - Знаю, - зло и в то же время с настоящей болью сказал Сахадэва, глядя на Карну. – Я уже сказал, что я пытаюсь бороться. Думаешь, мне все это нравится? – он вдруг с силой оттолкнул Карну от себя, как будто пришел в себя. – Думаешь, мне всего этого хочется? Мне не нужна ни любовь, ни похоть! Не нужна! – проорал он куда-то в потолок. – Знаешь, почему? – ткнул он пальцем в сторону Карны. – Потому что это мерзость, - зашипел он. – То, что я действительно хочу, что мне снилось и почему я так тогда сказал. Потому что он просто не поймет меня, а если поймет, откажется иметь со мной всякие дела. И я терплю, я бхут знает сколько терплю и молчу, будь все это неладно! Что я еще могу сделать? Ну, что? Валяться у тебя в ногах и вымаливать ласку, потому что от него ее не дождусь? Этого богиня от меня хотела? Унижения взамен другого унижения с ним? Карна отвернулся и отошел за новыми дхоти, в которые не спеша оделся, а когда затянул узел, все еще слушая крики и жалобы, резко развернулся и отвесил Пандаву пощечину. - Приди в себя! – рявкнул Карна на опешившего Сахадэву. – Ты не ребенок и не женщина, чтобы лить слезы и жаловаться! Я и так достаточно терпел твое присутствие и потакал твоим желаниям. Думаешь, мне все это нужно? Вся эта грязь мне нужна? - Грязь? – переспросил Сахадэва, даже потемнев лицом от гнева, держась за щеку. – Не слышал жалоб, когда ублажал тебя, сын колесничего! – обозлился он. - Может, еще ублажишь, Пандав? – Карна схватил его за шею и сдавил ее пальцами, но не сильно и контролируя себя. – Может, подставишься, как храмовая девка, что ублажает кшатриев? О, но ведь я не кшатрий, я шудра. Каково это будет, принц, когда я вышвырну тебя из покоев и прикажу не просто омыть мне ноги при всех, а раздеться, нагнуться и смазать себя даже не для меня, а для любого слуги, на кого я укажу пальцем? Твой лингам снова захочет утешения, развратная ты подстилка? Сахадэва схватился обеими руками за железную хватку на своей шее, подпрыгнул и с силой ударил Карну пятками в живот, упав на пол, откатившись и моментально вскочив, приняв боевую стойку. Карна устоял, даже не ощутив удара, который принял золотой доспех, защитивший его. Вместо этого он отшатнулся и чуть усмехнулся краем рта – возможно, наконец-то лекарство было найдено хотя бы для одного. И если оно помогло, привести в чувство остальных будет проще простого. Но нет, увы. Карна понадеялся зря. Сахадэва, постояв несколько мгновений в боевой стойке, вдруг пошатнулся и рухнул на колени. - Не помогло-о-о! – завыл он, все поняв – и что злые слова, и вся грубость, показная ярость были призваны только помочь ему справиться с похотью, найти в себе силы бороться. Что бы там братья ни думали об Ангарадже, он не был ни зверем, ни жестокосердным человеком. И он пытался найти способ помочь, как мог и умел – пусть и силой, оскорблениями, пока старшие не предпринимали вообще ничего. - Но ты все же можешь бороться, - заметил Карна устало. – Я не смогу взять тебя в Двараку. И я не знаю, как ты справишься, но ты сколько-то смог продержаться. Ты почти стал привычным собой. Значит, ищи сам, что тебя успокоит – злость на меня, ярость или чувства к тому, кого ты действительно любишь. Медитируй, тренируйся, пока не упадешь от усталости. Я не смогу помочь. - Я знаю, - Сахадэва поднял голову с покрасневшей от удара щекой. – Видят боги, я пытаюсь. Но чем больше я пытаюсь, тем мне больнее. Боль уходит только тогда, когда я подчиняюсь тебе, когда вижу твое удовольствие. - Может, тогда дело не во мне? – предположил Карна. – Ты влюблен, тогда скажи ему о своих чувствах, доставь удовольствие ему. Может, в этом и все дело? Кто бы это ни был, не убьет же он тебя! Или?.. Сахадэва молча покачал головой, все еще стоя на полу на коленях. - Не убьет. Но ты в самом деле не поймешь. А он не услышит, даже если я буду кричать. А я не буду. Мне нужно мое унижение, мое покаяние, - сказал он. – И Дэви Рати права, я это заслужил. Если бы не ты, я бы ублажал кусок железа, меч, копье или топор. Но я в тот момент подумал о тебе. О том, что вел себя, как собака в стае таких же собак, защищая своих и защищаясь от тебя. Один я бы так тебе не ответил. Ты был один, а нас было пятеро. И… и ты прав. Накрыло сразу же, как только я тебя увидел. Я знал, что ты мог бы меня убить, решив, что я снова тебя оскорбляю, но ты мне помог. Прости меня, что я был таким глупцом, таким гордецом, - он закрыл глаза и молитвенно сложил ладони. – Прости, что втянул тебя в свою грязь похоти. Я даже не думал о том, каково будет тебе, стремясь только избавить себя от боли. Я больше не коснусь тебя, даже если меня разорвет на части. Карна чуть нахмурился, пытаясь понять, серьезно ли Пандав решил довести себя до самоуничтожения или опять вымаливал игру в покорность, но, кажется, нет. Судя по тому, что Карна увидел, Сахадэва был чудовищно возбужден, его трясло от похоти, он вспотел, но больше не порывался припасть к лингаму Карны ради своего же облегчения. Карне даже стало его жалко. Нет, не его, как Пандава – просто как человека, как мужчину. Сахадэва действительно оскорбил его, унизил даже перед царицей Кунти, а потом ползал на коленях, жаловался, стонал, требовал, просил, молил, но тоже – ради самого же себя, чтобы ему не было больно. Теперь же что-то изменилось. Может, от пощечины, в чем Карна сомневался, может, еще от чего-то, но слова извинения теперь прозвучали искренне. Сахадэва боролся, как мог. И почему-то Карна был уверен – он скорее действительно будет кричать от боли, но больше не станет вести себя, как дэвадаси или пантера в течке. А еще Карна понял, что на все мольбы о прощении он так и не ответил, считая это притворством и лицемерием. Сахадэва совсем недавно был глупым мальчишкой, каким его считал Карна, он был мальчишкой и теперь, но отношение Карны к нему изменилось. Да, с учетом проклятья, с поправками на то, что пришлось как-то подстроиться, чтобы этот глупец не навредил себе, но ведь они все равно друг другу никто. Может, в какой-то другой жизни они были бы любовниками, может быть, добрыми друзьями, может, Карна увидел бы в нем младшего брата, которого нужно было бы защищать… только без любовных игр между ними, конечно. Но… Почему-то мысль о младшем брате больно уколола сердце Карны. Пандав... все Пандавы ему никто. И останутся никем. Просто Сахадэва… Карна все-таки хотел бы иметь такого младшего брата, чтобы не быть настолько одиноким. - Прощаю, - произнес он, поняв, что Пандав действительно ждет ответа, зачем-то ему нужного, после чего вышел из покоев. Сахадэва же, все еще держа глаза закрытыми, а ладони сомкнутыми, ощутил небывалую легкость в теле, после чего лишился чувств и упал на пол, так и замерев. *** Рано утром, проведя ночь рядом с Дурьодханой, не найдя в себе сил вернуться в свои покои, Карна был уже собран и готов трогаться в путь. Видеть Сахадэву ему было просто больно, да и незачем. Нужно было как-то разорвать эту порочную связь одним ударом – Карна это и постарался сделать, дав Пандаву пощечину, а что не помогло… а что бы вообще помогло? Поэтому, приняв утреннее омовение и совершив Сурья-намаскар, Карна позавтракал и оседлал коня, ожидая появления принцессы, пока Арджуна, так же после завтрака и своих мантр луку, так же не вскочил в седло. Слуги и охрана уже были готовы, так что, когда Субхадра, получив все напутствия, пожелания и поцелуи, попрощавшись со всеми, выразив почтение и получив благословения, забралась в колесницу, процессия незамедлительно тронулась. *** На удивление, Арджуна вел себя прилично, совершенно не обращал внимания на Карну, как будто для него его не существовало, слушал щебетание принцессы, которая изо всех сил старалась обратить на себя внимание, отвечал, улыбался, но все равно было заметно, что его мысли блуждают где-то еще, а руки, если не держат поводья, оглаживают лук на плече. Карна, решивший замыкать процессию, чтобы не потерять принца и принцессу из виду, что делать, будь он впереди, было бы проблематично, не сводил с обоих глаз. Царица-мать была права – пара была бы красивая. Нежная миниатюрная принцесса была как драгоценная мурти богини, вся из золота с драгоценными камнями. Арджуна же… был Арджуной, чтобы это ни значило. Но пока что это не значило вообще ничего, поскольку Пандав хоть и всегда бахвалился своим умением лучника, но теперь был скорее рабом своего лука. И Карне это все не нравилось. *** Привалы были частыми. Принцесса уставала от тряски, хотела есть, пить, оправиться, так что, когда наступила ночь, Карна даже облегченно перевел дух. Пусть бы принц с принцессой отдохнули. Зачем только царица-мать навязала такого бесполезного стража, как Арджуна? Что он есть, что его нет – одна проблема. Разве что только принцессу развлекает своим видом. - А Вы не будете спать, Ангарадж? – спросила она, подойдя к Карне. - Буду, но не переживайте, у меня чуткий сон, - ответил он, сидя у костра и в самом деле чувствуя усталость от всех переживаний. За Арджуну он не переживал совсем – принц находился под присмотром, ни к кому не лез, сражаться желанием не горел, к принцессе не приставал, разве только всю дорогу бормотал свои мантры луку – да пусть. Вроде бы, это никому, включая принцессу, не помешало. - Брат Кришна рассказывал мне о том, что Вы обладаете золотым доспехом, - Субхадра присела на почтительном расстоянии от него. – Он защитит Вас? - Он и Вас защитит, - улыбнулся Карна, поняв, куда она клонит. Не в первый и не в последний раз любопытные дэви просили его показать золотую броню. - А принца Арджуну? – не сдалась принцесса. - И его, конечно, если придется, - заверил Карна. – Не беспокойтесь и ложитесь спать. Он видел, как девушке очень хотелось бы попросить показать золотое чудо на нем, но слуги тоже утомились с дороги, кони дремали, распряженные, Арджуна то ли погрузился в сон, обнимая свой лук, то ли в очередные мантры, беззвучно шевеля губами, даже Карна хотел уснуть хотя бы ненадолго, потому что надолго бы ему все равно не дали. По какой-то причине он ощущал себя старшим среди молодняка. Он им и являлся по возрасту. Но дело было не в возрасте. Рядом с Дурьодханой они были как будто на равных, Сахадэва был как младший брат, а Арджуна… лучше бы не был никем и никогда вообще. Тем не менее, Карна старался выполнить свою обязанность и соблюсти дхарму старшего хотя бы по отношению к младшим. Субхадра устроилась со служанками подальше от мужчин в своем шатре и люди, кони и все живое погрузились в сон. *** К реке выехали с трудом. Дорога была каменистая, вполне освоенная, но как будто дикая. Субхадра, вымотавшись от бесконечной тряски, попросила остановиться у воды, чтобы освежиться, омыть руки и лицо, помочить ноги, пыльные после всего пути. Карна расположился чуть в стороне от шатра принцессы и усевшегося на камень Арджуны со своим луком, который он принялся мыть в воде, намазывать сандаловой пастой из небольшого горшочка, взятого с собой, попутно беседуя с принцессой, пока слуги устраивали импровизированный стол, раскладывали блюда с едой и разводили небольшой костер, потому что Карна пообещал поймать рыбу. Карна отвлекся на рыбу и пропустил момент, когда принцесса ушла выше по тропке к лесу, пока Арджуна, стоя в воде, то ли снова молился луку, то ли уже Сурье, то ли делал вообще не понятно, что, но явно мешал ловле рыбы. Карна, устав от глупости Пандава, вышел из воды и обулся, передав трех рыб слугам, чтобы те выпотрошили их и зажарили. - А-а-арджуна-а-а! – вдруг раздался истошный крик Субхадры где-то вдали. - Субхадра! – Пандава как будто подменили. Он в один миг оказался на суше, обулся и, переглянувшись с Карной, оба, поудобнее перехватив луки, помчались вверх на повторившийся крик девушки. - Субха-а-адра-а-а! – заорал принц, несясь вверх и остановившись посреди поляны, крутя головой. - Там, - Карна первым заметил какое-то движение за деревьями вдали, и оба побежали туда. Бежать пришлось недалеко – из-за дерева не спеша вышел ракшас, сжимая когтистой лапой нежную шею девушки, до смерти напуганной и способной только умоляюще смотреть на двух лучников, синхронно прицелившихся в ее мучителя, но если Арджуна выстрелил Калаяване в грудь, стрела Карны попала прямо в его голову, и, выпустив принцессу, ракшас рухнул на траву. - Вы в порядке? Не ранены? – спросил Карна девушку. -Я не ранена, Ангарадж, - ответила она, поглядывая то на него, то на Арджуну, которому стала не интересна ни принцесса, уже не в беде, ни ракшас, уже мертвый, ни Карна – любой вообще. - Это Калаявана, - сказала она скорее Карне, поняв, что Арджуне говорить что-либо бесполезно. – Он схватил меня и потащил сюда. Все произошло очень быстро. Брат Кришна говорил, что ракшас обязательно захочет пленить меня, ведь я сестра брата Кришны. - Почему тогда Кришна сам не встретил Вас? – Карна поборол в себе желание пнуть ракшаса и жестом пригласил девушку идти вперед, обернувшись на миг, чтобы поднять усевшегося на траву Арджуну, впавшего в очередной приступ любования своим луком. – Как ты мне надоел, - тяжко вздохнул Карна, обратившись к Арджуне. Но, обернувшись на принцессу, Карна помрачнел – она снова пропала. Больше того, обратив внимание на Арджуну, точно сидевшего рядом с поверженным ракшасом, как раз последнего Карна и не увидел. - Помоги-и-ите-е-е! – раздался новый крик несчастной принцессы, и Арджуна снова как будто пришел в себя, бросившись вперед, но зацепившись ногой о корень дерева, полетев на землю и чуть не сломав лук всего в паре шагов от Калаяваны, снова вцепившегося в шею девушки, стоя рядом с обрывом. - Мой лук! – вскрикнул Арджуна, осматривая и обдувая свое оружие даже от листьев. Карна же, поняв, что ракшас определенно получил какое-то хитрое благословение богов, что делало его неубиваемым, даже не стал целиться. Вместо этого он отбросил свой лук и, не сбавляя скорости, побежал прямо на ракшаса, поняв, что тот собрался делать с пленницей. И точно – прорычав что-то оскорбительное, что Карна пропустил мимо ушей, Калаявана швырнул девушку прямо с обрыва, но мигом позже за ней прыгнул и Карна, на лету поймав ее, крепко прижав к себе, перевернувшись спиной к воде и приняв на себя всю силу удара, защищая голову принцессы своей головой. Доспех, который Субхадра так желала увидеть, она увидела, когда воды реки сомкнулись над обоими и течение потащило девушку прочь. Впрочем, Карна успел ухватить ее за руку и снова притянуть к себе, пытаясь не всплыть самому, а вытолкнуть на поверхность ее, но именно в этот момент случилось нечто странное – вода начала с ревом расступаться, обнажая дно. Субхадра оказалась рядом с Карной – мокрая, несчастная, в размазанной косметике, но живая и без единой царапины. Карна же, взглянув на нее, посмотрел туда, куда смотрела она сама. Наверху, где был берег, который вода лишь слегка лизала вздыбившимися волнами, стоял кто-то высокий, уперев руку в бок в непринужденной позе. - Он пришел! – улыбнулась принцесса, оглянувшись на Карну, слишком зачарованного этим человеком. - Кто пришел? – уточнил он. - Брат Кришна, - ответила она, выразив благодарность Карне поклоном и касанием его стоп, после чего поманила его за собой наверх так легко, как будто мокрое сари ей совсем не мешалось. Подниматься пришлось недолго, но не слишком быстро. Берег оказался пологим, камни могли изрезать нежные ножки девушки, так что Карна иногда просто подтягивал ее, помня, что даже прикосновения к принцессе могли бы разрушить ее репутацию благочестивой дэви. Впрочем, дэви явно не обращала на такое внимания, карабкаясь по камням с грацией самки ванара или дикой кошки. Только поднявшись, Карна наконец разглядел спасителя. Перед ним стоял улыбающийся, высокий, невероятно красивый молодой мужчина в короне царя и царском убранстве, с пышными длинными волосами, умными глазами и почему-то совершенно босой. - Брат, мое почтение, - сказала Субхадра, подойдя к мужчине. - Субхадра! Моя дорогая сестра! – обрадовался он еще больше. – Где же ты была? - Калаявана поймал меня, чтобы выманит тебя, - ответила она. - Калаявана… хм-м-м… - задумчиво протянул ее брат. – Что ж, он выманил меня, как и хотел. - Брат, это Ангарадж Карна, - представила его Субхадра. – А это мой брат Кришна. Карна на миг забыл о том, что он мокрый, что где-то сидит Арджуна, не виноватый в медлительности и неспособности мыслить здраво из-за своего проклятья, что рядом стоит совершенно невозмутимая и совершенно мокрая девушка… он забыл вообще обо всем, увидев мужчину перед собой. - Ангарадж Карна, - повторил Кришна мурлыкающим голосом и с такой широкой улыбкой, как будто не улыбаться просто не умел. – Наслышан о Вас, но не знал, что Вы красотой подобны Сурья-дэву. Мое почтение и примите мою благодарность за спасение моей любимой сестры, - Кришна поклонился совсем уже растерявшемуся Карне и коснулся его стоп. - Всех благ, - ответил Карна, справившись с волнением. – И я слышал о Вас, Кришна, но не знал, что Вы такой… - Какой? – засмеялся тот. – Высокий? – предположил он, развлекаясь. – Сухой? Карна даже не смог обидеться на такую беззлобную издевку. - Я тоже высохну, - заметил он, улыбнувшись в ответ. - О-о-о, какая жалость! – протянул Кришна, обуваясь. – Если Вы высохните, как же тогда я смогу полюбоваться на Вашу красоту? И я не про Ваш доспех, - подмигнул он Карне, чуть приподнявшему брови и не знающему, как реагировать на такое замечание. - Красоту, - повторил Карна, любуясь красотой самого Кришны, но не решаясь ему об этом сообщить. – Арджуна! – вдруг вспомнил он, перестав улыбаться. – Там наверху остался Арджуна, мой… то есть, принц династии Куру, - поправился он, чуть не назвав Пандава то ли другом, то ли братом, ослепленный красотой Кришны и оглушенный медом его голоса. - Тогда нужно найти Вашего Арджуну, - согласился Кришна, - потому что, как знать, на что еще пойдет Калаявана, чтобы добраться до меня. *** Арджуна нашелся в полной безопасности, сидя на траве и оглаживая свой лук, снова что-то бормоча. - Как интересно, - заметил Кришна, разглядывая находку. – А что он делает? - Находится в плену страсти, - ответил Карна уже без улыбок, чувствуя только злость и раздражение. Нет, не на Арджуну, а на всю ситуацию в целом. Зачем надо было брать бедолагу с собой, когда от него толку-то как от вола – молока? - Вот как? – заинтересовался Кришна. – Знаете, Ангарадж, когда человек находится в плену, он всеми силами пытается разломать свою клетку. Но иногда для того, чтобы избавиться от страсти, нужно просто охладить голову. Потому что… Договорить он не успел. Со словами: - Вы правы, - Карна отобрал у Арджуны лук, не став слушать его возмущенный крик, разломал его о свое колено, порвал тетиву, как нитку, после чего ударил половиной лука Арджуну по голове, а когда тот заорал, поднял его с земли подмышки и, одарив еще и пощечиной, развернув его лицом в сторону реки, весьма некрасиво и прилюдно отвесив ему пинка, отправил с обрыва в воду, после чего быстро сложил ладони перед Кришной в знак почтения и прыгнул за ним. - Но и так тоже можно, – невозмутимо согласился Кришна, спустившись к реке и сняв обувь, погрузив в воду свою ступню, снова разделяя речную гладь на две половины. - Но мне казалось, все должно было бы быть не так, – заметила подошедшая Субхадра. – Я подчинюсь Вашему решению, но я Йогамайя, я в этом рождении должна была выйти замуж за Арджуну, влюбить его в себя. - Не переживай, моя любимая сестра, - ответил Кришна, глядя на то, как Арджуна, которому явно стало намного лучше, полез в драку на Карну, который отвесил ему очередную пощечину, дал подзатыльник и указал куда-то наверх. – Не важно, кто тебя спас, важно, кого похитишь ты. Выйдешь ты замуж за Арджуну, никуда он не денется. - А как же Карна? – она подошла поближе к брату, глядя на двух мужчин внизу, которые умудрялись цапаться даже карабкаясь наверх. И так хорошо умудрялись, что Арджуна, не сумев пнуть Карну, не удержался, кубарем скатился вниз и нырнул обратно в воду. - Ты хочешь замуж и за Карну? – удивился Кришна. – Хотя бы не одновременно с Арджуной? - Я не об этом, - заметила Субхадра. – После вмешательства Рати все пошло немного не так, как планировалось. - Знаешь действенное средство? - Кришна взглянул на нее. - Поцелуй любви. - Истинной? – с веселой улыбкой уточнила она. - Любой, - разрешил Кришна. – Придется немного подождать, но я тебе обещаю, что ты выйдешь замуж за Арджуну. Но с учетом изменений, поскольку Рати пробудила страсть немного не вовремя и не у тех, могу гарантировать только замужество и сына. Любовь, страсть и все такое тоже будут, но их придется делить. - А я не против, - заметила девушка. – Если Вы, дорогой брат, не против и эта лила Вам нравится, я согласна поддерживать такой порядок. И я, кажется, знаю, чей будет первый поцелуй, - кивнула она на Карну, на своих плечах тащившего бессознательного Арджуну. - Случайно наглотался воды, - пояснил Карна, сгрузив свою ношу на траву и начав растирать ему ладони. - Ох, уж эта современная медицина! - покачал головой Кришна, разглядывая обоих. – Попробуйте воспользоваться методом сотворения Бытия у млеччхов, – порекомендовал он Карне. - Каким? - Вдохните в тело жизнь. Но сперва зажмите телу нос. Карна, никогда не слышавший о таком, решил не спорить, а довериться, так что зажал Арджуне нос, наклонился и, будто бы собираясь его поцеловать, с силой сделал ему в рот выдох. - А-а-акха-а-а, - немедленно закашлялся Арджуна, сплюнув воду и все-таки вернув Карне долг, ударив его в грудь и чуть не сломав себе руку о появившийся золотой доспех. – Да чтоб тебя бхуты драли! – заорал он, не заметив любопытных зрителей, после чего, все еще лежа, задрал голову, сложил ладони вместе и вполне культурно произнес: - Мое почтение! - Всех благ, - отозвался веселящийся Кришна. – Очень неловко мешать вам обоим, но Калаявана вот-вот явится и соберется убить не только меня, но и вас, - сообщал он. И верно – тут же откуда-то сверху раздался дикий рев разозленного ракшаса: - Кришна-а-а!!! - И что делать? – обеспокоенно спросил Карна, ударив Арджуну по руке, когда тот потянулся к луку Карны. - Биться бесполезно, так что лучше бежать, - ответил Кришна и резво припустил по тропинке вверх. - Бежать? – озадаченно переспросил Арджуна, оглядев себя, Карну и Субхадру, которая даже со слегка раскисшим каджалом на глазах была чудо, как хороша собой. - Если брат Кришна советует бежать, лучше бежать, - поддержала заявление брата принцесса, подхватив подол сари и побежав за Кришной. - И как я должен сражаться, если ты сломал мой лук? – зашипел Арджуна. – Совсем совести лишился, сын колесничего? - Что тебя луком, что лук – о тебя, - философски заметил Карна. – В голове прояснилось после проклятья? Уже не помнишь, как сидел и молился своему луку, поливал его молоком и умащивал сандаловой пастой? Из-за тебя девушка могла погибнуть! Лицо принца пошло пятнами от гнева, но возразить было нечего. Арджуна прекрасно помнил, что делал, но даже если он понимал, что он делал и как глупо выглядел, побороть влечение к своему луку был не в силах. Возможно, Ангарадж и оказал ему помощь, причем действенную и болезненную, но лук все равно было жалко. Голова действительно прояснилась настолько, что Арджуна даже запомнил прикосновение губ Карны к своим. И это здорово его разозлило. Мало того, что лук сломал, чуть не утопил, так еще и целоваться полез! Совсем обнаглел этот шудра! Впрочем, особо долго грустить и злиться Арджуна не стал, понаблюдав за новым знакомым чрезвычайно высокого роста, что убегал от ракшаса, пытавшегося его поймать, а когда Кришна заманил Калаявану в какую-то пещеру, потом вышел из нее и заявил, что там ракшаса испепелил взглядом какой-то аскет, сто лет не открывавший глаз, Арджуна успокоился окончательно. Ракшаса было не жалко. Лука уже тоже. А вот шудру очень захотелось сбросить с обрыва, хотя толку все равно было бы мало. Но, как бы то ни было, дальнейший путь до Двараки выдался на редкость спокойным. *** - Вы дома, Кришна, - сказал Карна, проводив царя Двараки и его сестру до ворот. – А мне нужно возвращаться в Хастинапур. - Подождите, сиятельный Ангарадж, – попросил Кришна, сойдя со своей колесницы и подойдя к Карне. – Вы вот так и бросите меня? – развел он руками. - Арджуна уже рассказал Вам о проклятье Дэви Рати, под которое попали шесть человек, – ответил Карна. – Один, как я понимаю, как-то его преодолел. Может быть, это помогло бы и остальным. Кришна задорно рассмеялся. - Сломать оружие и ударить им проклятого? Нет, Ангарадж. Я лишь хотел сказать, что любую страсть можно побороть, охладив голову, но не буквально сунув ее в воду, а взяв под контроль разум. Когда голова занята мыслью о том, что кому-то другому нужна помощь, страсть просто исчезнет. Не до набивания желудка, когда кто-то молит о помощи. Не до самолюбования, когда кто-то мучается от боли, - он положил ладонь Карне на плечо. – В отношениях, конечно же, нужно слушать голос сердца, но главное – чтобы его не перебивал голос разума. Знаете, как называется это место? – он осторожно прикоснулся к груди Карны. Тот покачал головой. – Солнечное сплетение. Я видел, что Ваш доспех вырастает именно отсюда. Очень красивый, хочу заметить! Но я думаю, что такой доспех может не только защитить Вас от стрелы, удара или даже брахмастры. Вы не концентрируетесь, когда Вашему телу грозит опасность. Доспех появляется сам собой. А что было бы, если бы Вы сконцентрировали свою защиту именно в этой точке? – теплые пальцы как будто нарисовали небольшой кружок на коже Карны. – Подумайте над этим. Карна не понял вообще ничего из слов Кришны, но спорить не стал. Кришна, царь Двараки, но довольно простой и веселый человек, ему понравился. Его почему-то хотелось бы обнять, ему хотелось улыбаться, слушать, сесть с ним где-нибудь в тени и внимать всей той чуши, что он нес, а потом гулять с ним по берегу океана, считать звезды, слушать шепот волн… Кришна зачаровывал, очаровывал, влюблял в себя, но как-то по-другому, без вожделения. С ним хотелось просто быть рядом, даже просто молчать. А ведь молчать можно было бы только с тем, с кем безопасно. Карна взглянул Кришне за спину – Субхадра уже ушла, решив не ждать брата и его новых друзей, Арджуна проводил ее взглядом и явно о чем-то задумался, глядя себе под ноги. Главное, никто не пострадал, включая пустую голову Пандава, решил Карна. Царь Двараки его подлечит, а вот друг Дурьодхана мучается один, как и остальные Пандавы. И члены династии Куру им не помогут. Карна сложил ладони вместе, но Кришна с улыбкой покачал головой и, даже не став спрашивать разрешения, обнял его, вызвав в Карне волну чистого блаженства и покоя, какой он ощущал, только положив голову на колени мамы Радхи. - Я его лук сломал, - пробормотал Карна, закрыв глаза и наслаждаясь теплом Кришны. - Я дам ему другой, - пообещал тот, улыбаясь простым мыслям Карны. Но даже когда Карна нехотя отпустил Кришну, продолжая чувствовать его тепло и ощущать его любовь к себе, беспокойство о друге в Хастинапуре никуда не ушло. - Мне нужно возвращаться, - повторил он. – Мое почтение, Кришна. - Всех Вам благ, солнцеликий Ангарадж, - пожелал тот. Прощаться с Арджуной Карна не стал, поняв, что раз уж он пришел в себя, дальше справится как-нибудь сам. Тем более, Кришна произвел самое благоприятное впечатление, ему Карна доверил бы не только Пандава, но и свою жизнь, ну, и принцесса явно была не против задержать принца Хастинапура в Двараке подольше. Карна сел на коня и направил его домой, даже не заметив, как пристально Арджуна разглядывал и обнявшихся Карну и Кришну, и каким взглядом проводил самого Карну.