Согреться

Тревога! Подъём! — Что случилось? — Пока ничего, но мне что-то приснилось, а что — я не помню

Я помню, что это был сон, я куда-то бежал, я не помню куда и зачем этот бег

Как будто бы кто-то вломился в мой сон, и шептал, наклоняясь во тьме к моему изголовью

Как будто бы чьи-то шаги раздавались оттуда где явно не может пройти человек

Наш поезд давно никуда не идёт, это прямо под ним громыхая несётся дорога

Избавьте меня ради Бога от этого чувства которое мы называем тревога

Еще день назад Марк свел бы это предложение к шутке, а затем удрал, чтобы еще несколько месяцев избегать друга. Единственного друга, если так подумать, потому что его наркоманская братия была кем угодно, но не друзьями. Они вместе добывали то, что сильнее въебывает по мозгам, вместе ширялись ночами, иногда ночевали друг у друга, могли помочь, как один одинокий, разбитый человек помогает другим таким же, ни о чем не спрашивали. Это была идеальная компания и, не будь у Марка Джона, он бы прикипел бы к ним гораздо сильнее. Но Джон был. Смотрел сейчас неуверенно, держась за чашку как за последнее спасение, и ждал реакции. — А давай. — пожал плечами Марк. В какой-то мере это было страшно, но… Чего теперь бояться, когда исчезли галлюцинации? Это ведь Джон, если и преодолевать нетактильность то только с ним. Это не худший кошмар, но где-то близко, когда блондин отставляет чашку медленно, давая время передумать, встаёт с кресла со скоростью, будто одно резкое движение закончится концом света, и делает один аккуратный шаг. Как к дикому зверенышу. Не встречая сопротивления, только задумчивый выжидающий взгляд Джон подходит ближе уже нормально, наклоняется. Марк тоже оставляет кружку, для него все все еще будто слишком медленно но и неотвратимо быстро одновременно. Возможно кто-то в таком положении чувствует нетерпеливое предвкушение, но вот у него только страх и смирение. Есть ощущение что это что-то нужное, что-то остро необходимое, надежда на волшебно-приятное чувство, но все это так сказочно-невероятно и сюрреалистично, что непонятно, как он может этому доверять и доверяться настолько, чтобы не сбежать спустя пять секунд, сказав что пошутил. Теперь же появилась еще и мысль что назад дороги нет. Испугаться и отсрочить на неопределённый срок как-то слишком по-детски, разочаровывающе. Джон не скажет ничего, Джон и сам все понимает, лучше чем сам Марк наверное, но перед самим собой будет неловко. Все это проскальзывает в мыслях за те секунды, что Стейнтбек тянется к его лицу, и Марк сидит как статуя. Он не знает куда деть руки когда губ касаются теплые губы. Мягкие, расслабленные, чуть сухие и потрескавшиеся. Кажется, что надо срочно что-то делать, не сидеть столбом, обнимать, хватать, оттолкнуть… Все не то. Как будто спектр доступных действий и мимики сократился стократно и он уже не понимает, будет ли что-то из его телодвижений иметь смысл. Джон не напирает, целует губы аккуратно, не лезет дальше. В какой-то момент ставит колено на стул рядом с бедром друга, прижимает его ладонью за плечо к спинке и вот тогда Марк понимает что делать ему нечего. Он не сможет вырваться, не может даже пошевелиться, он все еще испуганный маленький ребёнок, который не умеет даже бить, только убегать. Внутри поднимается паника, непроизвольно дергается рука, а Марк понимает что ему даже некуда отклониться. Спереди Джон, сзади спинка кресла, слева его конечности а справа стол. Джон, пойми, пожалуйста, без слов, что нужно отойти, желательно на другую планету… Внутри поднимается какой-то толчок, будто второе и последнее дыхание, отчаяное сопротивление. Он поднимает руки — за это время можно было бы сходить перекурить, так кажется медленно он дергается, будто не в силах и не на инстинктах а так, лениво. Толкает, легко, но Джон отшатывается, смотрит испуганно, он уже далековато — отшагнул сразу же, но недостаточно. Марк пытается отдышаться, поджимает ноги к груди. Он будто марафон пробежал, так ему сейчас страшно и тяжело просто вздохнуть. — Тише-тише-тише! — зачастил Джон, поднимая руки в защитном жесте. Он замер на секунду, будто что-то вспомнив, а затем отошёл на еще два шага назад. — Давай, вдох… Глубокий, долгий, так нужно… Теперь выыыыыдох. Все хорошо, я тут! Джон явно пытался говорить спокойно и доброжелательно, но он и сам перенервничал, у него совсем не получалось. — Выдохнул? Молодец, умница, все хорошо… Возьми чай, Марк, я останусь тут, все будет хорошо! — непонятно, кого он пытался в этом убедить, но почему-то работало — Марк быстро взял себя в руки и схватил гребанную кружку остывшего чая. — Все хорошо… Давай, пей, нужно попить… Джон маленькими шажками отошел обратно к своему стулу, присел неуверенно, схватил свою кружку и, как бы подавая пример, залпом выпил половину. Именно этот момент выбрали иллюзии, чтобы вернуться. — Походу Дьявол меня таки наебал, — вздохнул тяжело и устало Марк, смотря в сторону прихожей. Что удивительно, в этот раз галлюцинация лезла не из тени, нет, она выбрала хорошо освещенное зеркало. — Опять та же херня. Силы на реакцию уже не осталось, поэтому на странную черно-красную мохнатую хтонь он смотрел скорее безразлично, чем испуганно. И слегка разочаровано — даже тощий красноглазый Дьявол, облобызав его и, кажется, создав новую фобию, не смог справиться с чертовыми проблемами его многострадальной башки, приносящей одни проблемы. Джон как-то инстинктивно перевёл взгляд туда же, куда смотрел друг и сматерился. — Что за хрень… — забормотал он, подскакивая. По широкой дуге обходя Марка блондин выглянул в коридор, после чего отпрянул, дернулся и ошалело оглянулся на друга. — Это ты такое каждую ночь видишь? Марк нахмурился. Что за галлюцинации передаются через слюну, это ж не сифилис… Или потому он и боится касаний, что этим можно заразить? Да нет, бред… — Ты их тоже видишь? — зачем-то уточнил Марк, вскакивая. Не время для сантиментов, тут его психоз обретает реальность. Пиздец… — Пошли, там под окном ящик лежит, слезть легко… — судорожно выдохнул Стейнтбек и сорвался с места, подбегая к одному из кухонных окон. Марк пошёл за ним и его тут же пропустили вперёд. Паника пропала полностью, как будто и не было, он спокойно схватился за руку Джона, оказавшись на траве. А затем и сам подал руку, помогая выбраться другу. Джон снял толстовку и накинул на плечи Марка, а после отдал и один ботинок тоже. — Пошли в парк, там беседка есть, — пробормотал блондин. — Посидим до утра. Марк кивнул, не в силах ответить словами. Подумав с минуту, он вернул Джону один из рукавов толстовки и положил руку ему на плечо. Все, лишь бы согреться.