Персональный менеджер

Маленькое тело было связано: руки за спиной, щиколотки плотно стянуты вместе. В красивых глазах застыл испуг. Несмотря на мягкость постели, Гил не чувствовал ни капли комфорта. После долгой, изнурительной ссоры манекенщик не нашёл иного выхода, кроме этого. Гил твердил лишь одно – он хочет уйти. И чем чаще он это повторял, тем сильнее закипала ярость Канта. – Чем больше дергаешься, тем больнее себе делаешь. Кант подтянул стул к кровати и сел. Его острый взгляд был прикован к человеку, который всё ещё пытался вырваться из пут, вжимаясь спиной в изголовье. – Ты жестокий… – прошептал Гил дрожащим голосом. Он никогда не видел Канта таким. – Если я жестокий, то, как назвать тебя? – усмехнулся тот. – Сказать в лицо, что никогда не любил, это, по-твоему, милосердие? – Отпусти! – Хватит брыкаться! Кант сорвался на рык. Он забрался на кровать, перехватил тонкие щиколотки и силой вытянул ноги Гила, удерживая их. На белоснежной коже уже проступили красные отметины. В квартире не было верёвки, поэтому Канту пришлось разрезать пополам сантиметровую ленту: одной частью он связал запястья, другой – ноги. Жёсткий, неэластичный материал легко впивался в нежную кожу. Гил стиснул зубы и замер, сопротивляться было бесполезно. Сила мужских рук ощущалась куда сильнее, чем давление пут. – Теперь мы поговорим серьёзно. Манекенщик посмотрел прямо в глаза своему строптивому менеджеру. – Мне не о чем говорить. Я не хочу. Тот нежный Кант, которого он знал, исчез. Атмосфера давила, и Гилу становилось не по себе. – Не упрямься. Если тебе не нравится на кровати, я запру тебя в ванной. – Не смей мне угрожать. – А ты проверь. Это не была пустая угроза. Кант действительно был готов пойти на крайние меры, чтобы добиться правды. Гил мгновенно замолчал. – Тебе так сильно хочется уйти от меня? Кант придвинулся ближе. Их лица разделяли считаные сантиметры. В другое время это закончилось бы страстным поцелуем, но сейчас между ними не было желания, только гнев и взаимная обида. – Это лучшее, что я могу сделать… Прошу тебя… Гил был убеждён: расставание – единственный выход. Пусть сердце разорвётся от боли, время когда-нибудь сотрёт эти шрамы. Через год, два или десять… он примет последствия своего легкомыслия. Он не подумал раньше, что их связь может разрушить карьеру Канта. – И надолго ты собрался уйти? Далеко? – голос Канта стал холоднее. – Собирался ли ты вообще возвращаться или планировал исчезнуть навсегда, раз оставил ключ-карту на столе? Скажи мне, что ты просто забыл её взять. – … Каждое слово вонзалось в сердце Гила, как иглы. – Не хочешь отвечать? Ладно, сменим вопрос. У меня их накопилось достаточно. Кант страдал не меньше, но сейчас он был намерен вытянуть из него правду. Гил выглядел так, будто вот-вот снова разрыдается. – Вопрос первый: ты действительно меня больше не любишь? Или никогда не любил, как сказал внизу? Тогда я не поверил. Но хочу услышать это ещё раз – глядя мне в глаза. Кант всё ещё был вне себя после сцены у кондо. Гил тоже понимал, что натворил лишнего, особенно ту пощёчину. Но сейчас…, сейчас он не мог заставить себя солгать. – Снова молчишь? Хорошо. Вопрос второй: ты сказал, что ненавидишь таких, как я. За что? За то, что я ударил твоего “святого” бывшего? Так? В глазах Канта читалась нескрываемая боль. – Я не ненавижу тебя… Гил всхлипнул, и слёзы снова покатились по щекам. Кант, который всегда их вытирал, теперь даже не шелохнулся. А сам Гил не мог дотянуться до лица — руки были связаны за спиной. – Тогда почему ты это сказал? – Ик… гх… ы-ы… – Вопрос третий: ты серьёзно решил вернуться к нему? Я не знаю, какой груз ты на себя взвалил, но мне отвратительно от мысли, что ты пытаешься задеть меня этим “возвращением”. Кто за одну ночь так промыл тебе мозги? Ещё на кануне всё было спокойно. Но после поездки к родителям он вернулся будто другим человеком. – Мы… мы не можем быть вместе… – едва слышно прошептал Гил. – Перестань плакать. Терпеть не могу твои слёзы, – резко отрезал Кант. Гил судорожно закивал, пытаясь взять себя в руки. В комнате повисла тяжёлая, вязкая тишина. Кантапхонг дал ему несколько секунд прийти в себя, перевести дыхание, осмыслить сказанное. Он не хотел видеть его слёзы…, но и тянуться к нему сейчас не собирался. – Не решай за нас обоих, что мы “не можем”, – заговорил он снова, когда всхлипы стихли. – Кант, посмотри правде в глаза… – Правда, в том, что я модель, а ты мой менеджер? – перебил он. – И поэтому мы не можем любить друг друга? Кто вообще установил эти правила? Разве не мы должны решать, что будет с нашими чувствами? – Кант… – Если я модель, значит, мне просто уйти из индустрии? — его голос стал холоднее. – Это будет самым правильным решением, если я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Как думаешь, Пи, мне стоит это сделать? – Даже не думай о таких глупостях! Гил резко поднял взгляд и отчаянно затряс головой. – А то, что делаешь ты, разве не глупость? – Кант усмехнулся без тени веселья. – Бросить меня ни с того ни с сего. – Я устал от наших отношений… – Если устал, так объясни почему! – голос Канта сорвался. – Я всего лишь хочу знать, кто промыл тебе мозги. Гил замолчал на мгновение, будто собираясь с силами. – Дядя обо всём узнал… – наконец выдохнул он. – О наших отношениях. О том, что мы скрывали. Мама заставила меня уволиться с должности твоего менеджера. Чтобы не было скандала… мы должны всё прекратить. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. – Откуда он узнал? – Кант резко подался вперёд. – Если ты молчал, и я молчал, никто бы и не узнал. Он стиснул зубы, будто сдерживая что-то куда более резкое. – И вообще… я давно хотел всё рассказать. Встречаться открыто, не прятаться. Но ты… – он коротко усмехнулся без тепла, – ты никогда мне этого не позволял. – Кант, зачем это… объявлять?.. – А зачем тебе вечно прятаться? – в голосе Канта проступило раздражение. – Боишься за свою репутацию? Если ей конец, значит, так тому и быть. Он чуть подался ближе, взгляд стал жестче. – Так кто проболтался? Он снова вернулся к главному. – Кто-то проследил за мной до туалета… – тихо сказал Гил. – И снял видео. В тот день, когда у тебя были съёмки на телевидении. Там слышно всё, о чём мы говорили. – Кто это сделал? – Я не знаю… Гил безнадёжно покачал головой. Дзынь… Резкий звук телефона, лежавшего на тумбочке, разрезал тишину. Кант тут же схватил его, всё ещё кипя от гнева. На экране высветился номер секретаря директора агентства. Обычно она связывалась через Гила, но прямой звонок говорил сам за себя: Гил официально больше не его менеджер. – Да, – коротко ответил Кант и включил громкую связь, чтобы Гил тоже слышал. 📱– Кант, сегодня съёмки на восемь, верно? – раздался знакомый голос. На часах было только полседьмого утра. – Да, – коротко ответил Кант, не сводя взгляда с побледневшего лица Гила. 📱 – Ты ведь уже знаешь, что тебе срочно придётся сменить менеджера? – Откуда мне знать, если мне никто ничего не сказал? Он сделал вид, что слышит об этом впервые, хотя узнал всё всего пару минут назад. 📱 – Директор сказал, что господин Гил сам тебе всё объяснит, поэтому я не стала звонить раньше. Кант едва заметно кивнул. Гил тут же отвёл взгляд – если бы Кант не надавил, он бы и, правда, ушёл, не сказав ни слова. – Мне никто ничего не говорил, – отрезал Кант. Ещё одна вина. Ещё один долг, за который маленькому менеджеру придётся расплачиваться. 📱 – Извини. Сегодня за тобой присмотрит Луксорн. Я уже отправила ей время и место. – Понятно… А директор сегодня в офисе? 📱 – Да, будет там весь день. – Я зайду к нему сразу после съёмок. Гил вздрогнул. В голове мгновенно зашевелились тревожные мысли. 📱 – Что-то срочное? Мне передать ему? – Я приведу Кхун Гила с собой. Гил отчаянно замотал головой, будто надеялся, что это остановит происходящее. 📱 – Э-э… ну… – Почему от меня скрывают это видео, если оно касается меня напрямую?! – голос Канта сорвался на рык. 📱 — Я не могу сказать больше… но, Кант, тебе лучше не появляться нигде вместе с Кхун Гилом. – Это ещё почему? В его голосе закипала ярость. 📱 – Из-за того видео… – она запнулась, не договорив. – Я приведу его. Если вас это не устраивает, можете уволить меня, – холодно бросил Кант. Он не был заносчивым, но чувствовал, что ситуация переходит все границы. 📱 – Кант, не раздувай скандал. Директор действительно разозлится. – На этом всё. Он сбросил вызов, не желая слушать дальше. – Я не пойду! – тут же выпалил Гил. Кант был настроен решительно. Пойдёшь. Я не спрашивал твоего мнения. – Нет! Развяжи меня и отпусти домой! Гил снова задёргался, но Кант лишь холодно посмотрел на него. – Я сказал – не дёргайся. – Тогда отпусти! Зачем ты меня связал? Я же всё объяснил: из-за этого видео мы не можем быть вместе! Я больше никогда и никуда с тобой не пойду! Голос Гила сорвался до хрипа. – Замолчи и слушай меня! Кант попытался вернуть контроль. – Нет! Уходи! Гил упрямо стоял на своём. Он не собирался становиться причиной чужого падения. – Ладно… Кант усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего тёплого. – Раз ты такой упрямый – сам виноват. Он одним рывком поднял Гила, сдёрнув его с кровати. – Ай! Больно! Не надо… – вскрикнул он, и всё тело прострелило резкой болью. В ванной Затащив его в ванную, Кант поставил Гила под душ и выкрутил ледяную воду до упора. Коротко усмехнулся, наблюдая, как его “жена” в одно мгновение промокает до нитки. – Кха-кха! Вода хлынула в глаза, уши, рот, заставляя Гила захлёбываться. Мокрые волосы облепили лицо; он попытался смахнуть их, но не смог, руки всё ещё были туго связаны за спиной. – Остыл? – сурово спросил Кант, перекрывая воду. – Это ты у нас “горячий”, а не вода, – огрызнулся Гил, не открывая глаз. – Да, я в бешенстве. И всё из-за тебя. Вш-ш-ш! – Кант! Кха-кха! Кран снова открылся. Вода обрушилась на него ещё на целую минуту, пока Кант не решил, что достаточно. – От меня тебе не сбежать. Даже если попытаешься, я всё равно тебя найду и верну. Он присел перед ним и небрежно отвёл мокрые пряди с его лба. – Холодно… Гила заметно затрясло. – Теперь выслушаешь меня? Перестань себя накручивать. Кто вообще может заставить нас расстаться, если мы любим друг друга? Тонкие губы Гила сжались, глаза покраснели. – Поедешь со мной в агентство. Мы поговорим с ним и всё решим. Под “ним” Кант имел в виду президента. Старик должен был понять, какую боль причиняет собственному племяннику. И если он продолжит давить, у Канта не останется причин работать на эту компанию. – Кант… только не смей с ним спорить. Даже сейчас Гил думал не о себе. Кант лишь сильнее стиснул зубы. – Со мной ты споришь. Почему бы не попробовать с ним? – Но я, правда, виноват… Я тайно спал с тобой. – И что? Ты один в этом виноват? – тут же отрезал Кант. – Почему ты должен нести всё в одиночку и увольняться? – Потому что я не могу позволить тебе бросить карьеру модели… Для Гила всё было просто: он – всего лишь стажёр, а Кант – профессионал с большим будущим. – В итоге ты бережёшь меня, полностью игнорируя себя. Тебе больно… ты постоянно плачешь…, но тебе совсем себя не жалко? Сколько ещё ты собираешься приносить себя в жертву ради меня? Если их роман и был ошибкой, то ошибкой двоих. Кант не собирался позволять Гилу принимать удар в одиночку. – Я просто делаю то, что правильно. Нам нужно остановиться сейчас. – Если тебе не жаль себя, тогда пожалей хотя бы нашу любовь. То, что мы строили вместе — от простой симпатии до глубокой привязанности… до того, как я полюбил тебя всем сердцем. Пожалуйста…, пожалей её. – Кант… Слова задели. Слишком глубоко. Гил вдруг остро почувствовал, как легко попытался перечеркнуть всё, что между ними было. – Не плачь. Я больше не позволю тебе плакать, – тихо сказал Кант, глядя на его лицо. Гил притих, будто и, правда, послушался. Но Кант всё равно не доверял до конца. Ему нужно было быстро принять душ — время близилось к восьми. Гил остался в ванной. Они не раз видели друг друга без одежды, так что стеснения не было. Закончив, Кант помог ему вымыться, вынес на руках, одел и… снова связал. – Может, не надо больше?.. – пробормотал Гил. – И ты не сбежишь? – сразу последовал вопрос. – Раз не можешь ответить, посидишь так. Мне нужно на работу. С тобой побудут мои друзья, пока я не вернусь. – Кто?.. Гил напрягся. Мысль о том, что его увидят таким — беспомощным и связанным, сжала всё внутри. Телефон снова зазвонил, и Кант вышел из комнаты. Присматривать за Гилом Кант поручил Тину – тот был единственным, кто знал об их отношениях. Когда Кант спустился вниз, оказалось, что Тин притащил с собой Тоя. Вообще-то у них сегодня было какое-то мероприятие, но стоило Канту сказать: “Присмотрите за моей женой”, – как оба тут же освободились. Судя по всему, Тою не терпелось увидеть ту самую “жену” – он даже не догадывался, кто это. – Ну и где твоя благоверная? Сказал “присмотрите”, а имя даже не назвал. – Гил. – Чего-о?.. Той ошарашенно уставился на него. Он помнил, как Кант говорил, что у них был всего один раз, и был уверен, что на этом всё закончилось. – Пошли уже, – оборвал его Кант и направился к лифту. Пик-пик. Щёлк. – Блин, Кант! Зачем ты просил меня захватить всю коллекцию секс-игрушек All Black? Он это просто не выдержит! Той поморщился, вспоминая: он и сам еле выдержал эти “игрушки”, а потом ещё долго терпел насмешки друзей. – Мне нужны только цепи и наручники, – коротко бросил Кант. – Подожди… это же твой менеджер. Зачем ты так с ним? Той растерянно уставился на него. – Уже нет, – спокойно ответил Кант. – Да что вообще произошло? – вмешался Тин. – Президент узнал о нас. Заставил его уволиться. – М-да… – протянул Тин. – Пахнет проблемами. – На скандал в прессе мне плевать, – холодно сказал Кант. – Я готов за это отвечать. Но я хочу знать, кто это сделал. – В смысле? – Тин нахмурился. – Там что-то ещё? – За нами следили. Есть видео. – Где? Когда? Кто был рядом? – Тин сразу собрался. – Пройдись по всем. Если надо – прижми каждого. Кант замолчал, прокручивая тот день в голове. В туалете тогда был только один человек… – Кант, остынь, – тихо сказал Той, заметив, как потемнело лицо друга. – Я уже остыл. После того, как сорвался. – Только не говори, что на Гиле, – быстро спросил Тин. – Не знаю. Сами посмотрите. Кант и правда, не считал это чем-то серьёзным: связал, облил холодной водой, чтобы привести в чувство. Тин и Той первыми вошли в спальню. Увидев их, Гил резко распахнул глаза, в них мелькнул откровенный страх. Следом зашёл Кант. Он быстро подошёл к кровати, сел рядом и взял Гила за тонкое запястье. – Тебе от меня не скрыться, – тихо произнёс он, наклонившись к самому уху. – Больно? Той невольно понизил голос, заметив багровые следы на щиколотках. Гил не ответил, но Той всё равно поморщился, ему и смотреть на это было тяжело. – Ты меня помнишь? – мягче спросил Тинн. Гил едва заметно кивнул. – Это мои друзья. Они побудут с тобой, пока я на работе, – Кант говорил спокойно, но в голосе сквозил приказ. – Поешь. Слышишь? Даже не думай отказываться. Он сделал паузу, глядя Гилу прямо в глаза. – Днём я вернусь. Поедем в агентство вместе. – Я не поеду… – упрямо прошептал Гил. – На этот раз я тебя развяжу. На лице Канта скользнула едва заметная усмешка. Он потянулся к узлам из сантиметровой ленты и начал их распутывать. Гил замер. Слишком странно. Он всё ещё сопротивлялся, а Кант, вопреки всему, освобождал его. Но облегчение оказалось коротким. – Лучше надень это. Кант достал из пакета чёрные наручники. Гил дёрнулся назад, но безуспешно – разница в силе была слишком ощутимой. Щёлк. Тонкие запястья снова оказались в стальном плену. – А на ноги пойдут цепи, – бросил Кант и достал тяжёлую чёрную цепь. – Ты жестокий… – Гил смотрел на него с открытой обидой. – Теперь я для тебя как преступник? Он и сам понимал: противопоставить Канту ему нечего. Той, наблюдая за этим, невольно прижался к Тину. – Именно, – спокойно подтвердил Кант. – Ты мой заключённый. И тебя ждёт наказание, за тобой слишком много “преступлений”. Если начать перечислять – не хватит времени: ложь, попытка сбежать… и эти слова. – Эта ночь будет нашей. С этими словами он высыпал на кровать содержимое пакета – чёрную коллекцию девайсов. Замер не только Гил, Тин и Той переглянулись, явно ошарашенные. Одно дело обсуждать такое между собой, и совсем другое – видеть это своими глазами. Кант явно переходил границы. Тин быстро среагировал и потянул Тоя к выходу, понимая, что они здесь лишние. – Тин… Кант стал каким-то… страшным. Мне так жалко П’Гила, – прошептал Той, едва они вышли. – Он никогда таким не был. Я сам его не узнаю. Тин нахмурился. Кто бы мог подумать, что самый рассудительный из них, тот, кто всегда ставил логику выше эмоций, в один момент превратится в такого собственника.