Царевна-знахарка

Сидя на троне в душной палате царь с отстраненным видом рассматривал бояр, окружавших его, и одновременно слушал доклад думного дьяка. Я, стоя рядом с Захарьиным уже изнывала от скуки и мне хотелось поскорее уйти отсюда и приступить к своим делам. Боярин на мою просьбу остаться в тереме и выполнять поручения отреагировал строго. — Ты обязана сопровождать меня на каждое собрание, тем более ты доверенная знахарка. Если ты не придешь, то государь разгневается не только на тебя, но и на меня. Помни, легче в опалу попасть, чем заслужить милость, поэтому и думать не смей не прийти. Если царь позвал, значит ему надо нас видеть. —Хорошо боярин, обязательно приду, — скрывая недовольство, проговорила я.  ​ Ответ Никиты Романовича меня не удивил. Я знала, что он не разрешит мне не идти, поэтому у меня надежды остаться дома особо и не было. Захарьин был заинтересован в том, чтобы сделать Аннушку новой царицей, ведь сразу после смерти Марфы Собакиной, Грозный всё чаще начал присматриваться к невинной девушке. Боярин ходил на все собрания и часто между делом напоминал Ивану Васильевичу о своей подопечной. ​ В тот момент, когда я уже не обращая внимания о чем идет разговор, хотела зевнуть, Никита Романович слегка толкнул меня и я услышала, что царь обращается ко мне. ​ —…Сдюжишь, Агния? Не поняв о чем был вопрос, я растерянно посмотрела на Грозного. Тот не обращая внимание на то что я всё прослушала, повторил его.   — В двадцати верстах от Александровской слободы есть деревенька небольшая. На пути в Москву она находится, поэтому часто и я там проезжаю. Да вот примерно месяц назад люди там пропадать стали. Что ни ночь, то какая-нибудь семья да пропадет. Жителей там почти не осталось, так путники пропадать начали. Поговаривают будто это нечисть там хозяйничает. Надо с этим разобраться. Справишься? — Справлюсь, государь, —  уверенно ответила я.  В последнее время я старалась браться за любое поручение, так как заслужить уважение и доверие было крайне важно, чтобы подобраться ближе и узнать о слабостях жестокого царя. — Возьми с собой в подмогу шамана из Казани и знахаря князя Мстиславского,— неожиданно добавил государь. Я воодушевилась, ведь мы с Белозаром из-за большого количества дел перестали проводить время вместе, как в знахарской школе, поэтому совместное поручение будет отличным поводом, чтобы пообщаться. Да и Улу-Актар если что подсобит с заданием. Но тут Грозный немного помолчав, добавил. — Фёдор тоже с вами пойдет. Место то опасное, вчетвером сподручнее вам будет. Завтра на рассвете отправитесь в путь. Моё сердце пропустило удар, а внизу живота разлилось волнующее тепло. Я посмотрела на Фёдора и наши глаза встретились. В его взгляде читались привычные  наглость и некая надменность, но они всё же уступали нежности и ласке, которые он пытался тщательно скрыть.  Тут царь обратился к Басманову. — Федька, иди вместе со знахарями в конюшню, да помоги выбрать им коней повыносливей. Самых лучших возьмите, завтра они вам пригодятся.  Басманов низко поклонился государю и направился к выходу из палаты. Я посмотрев на Захарьина, и получив одобрительный кивок пошла вслед за кравчим. Белозар и Улу-Актар последовали за мной.        Вскоре мы пришли на конюшенный двор. От разнообразия ухоженных царских скакунов разбегались глаза. К Федору подошел один из конюхов, и тот что-то сказав ему, прошел вглубь конюшни. Остановившись около одного из стойл, он потрепал по шее грациозную вороную кобылу, породы аргамак. Та приветственно заржала и уткнулась носом в ладонь своего хозяина.  — Красавица моя! Соскучилась? Давненько я на тебе не выезжал, — проворковал Басманов и достав из кармана яблоко, протянул его своей любимице. Она с удовольствием съела лакомство и довольно фыркнула. Фёдор обернулся к знахарям. — Что стоите!? Государеву волю разве не слышали? Коней себе выбирайте, иначе пешком пойдете! Некогда мне тут с вами возиться, и так дел полно. Белозар сжав кулаки, уже хотел ответить , но я остановила его. — Не надо, Белозар! Ни к чему царский гнев навлекать. Нам и правда лучше поторопиться. Путь предстоит непростой, да и неизвестно сколько мы там пробудем, поэтому надо успеть тщательно подготовиться. Сердито поджав губы, он всё же промолчал. Вскоре они с Улу-Актаром выбрали себе лошадей.  Я бродила по конюшне и всё никак не могла определиться, кого же мне взять. Вдруг Фёдор крикнул: — Кузьма, а где конь, которого две седмицы назад из Новгорода привезли? — Да вот он, Фёдор Алексеевич,— проговорил стремянной, указывая на стойло, — Царь-батюшка велел его в самый лучший денник поставить. Басманов подошел ко мне и мягко взяв под локоть повёл туда, куда указал конюший. Подойдя ближе, я увидела статного жеребца серой в яблоко масти, той же породы, что и кобыла Фёдора. Он стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и мотал головой. Столь великолепного коня я раньше не видела. Это был поистине царский скакун. — Ну что, нравится? Или со мной на одной лошади поедешь?— послышался прямо над ухом насмешливый голос.  — Очень нравится! Но… не слишком ли он для меня роскошен?— немного смутившись ответила я — Для царской доверенной знахарки в самый раз, тем более государь велел для тебя самого лучшего выбрать, — на полном серьезе заявил Фёдор. Я протянула руку и дотронулась до морды коня. Тот сначала вздрогнул, но потом доверчиво прижался к ладони. В этот момент мой Дар начал вспыхивать небольшими искрами внутри, а после мощной волной прокатился по всему телу, отчего у меня пробежали мурашки. От неожиданности я отпрянула. Я много раз гладила лошадей, но такое чувство было впервые.  — Как его зовут?  — Никак. Он здесь недавно появился, поэтому кличку ему ещё не придумали, — лениво проговорил Басманов, рассматривая перстни на своих пальцах, — Если хочешь, можешь сама ему имя дать. Думаю государь Иван Васильевич против не будет.    Конюх, у которого Федор спрашивал про жеребца, вдруг подошел ближе и сказал: — Михей его недавно объезжал, говорит хорош конь! Ей-богу хорош! Быстрый, как ветер, но с норовом уж больно строптивым. Не каждого к себе подпускает, но если  всё же подпустит, то покладистым и добрым будет.  Я вновь перевела взгляд на жеребца  и в моей голове промелькнула мысль. «Нрав такой же сильный и неукротимый, как снежная буря, как… буран» — Буран! — неожиданно выпалила я Стремянной и Федор непонимающе посмотрели на меня.  — Пусть его будут звать Буран,— сказала я и потом быстро добавила, обращаясь к Басманову, — Мне нравится этот конь и я поеду на нем, Федор Алексеевич. Спасибо за помощь!  Федор кивнул конюху и тот удалился. Я уже хотела уйти, когда внезапно Басманов схватил меня за руку и резко притянул к себе. От неожиданности я ахнула — Куда собралась? А как же благодарность за то что такого скакуна тебе подобрал?   — Я уже тебя поблагодарила. Что тебе ещё надо?! Отпусти немедленно! — И не подумаю. За такой подарок одним «спасибо» не отделаешься. — с нахальством проговорил Федор, — Поцелуй меня, тогда и отпущу. — Не слишком ли много чести?! Губу закатай! И это не ты мне коня дал, а государь, поэтому … Я не успела договорить, как Басманов впился в мои губы, сцепив руки на талии. Попытавшись вырваться, я пихнула его, но тот не отпустил, а лишь усилил хватку. Вскоре под его напором я сдалась и начала отвечать на страстный поцелуй. Он терзал губы и сжимал моё тело, от чего становилось невыносимо жарко. Ненадолго оторвавшись, он припал к моей шее и начал медленно целовать, то и дело не сдерживаясь и оставляя укусы.  — Перестань… нас же увидят, — прошептала я, хоть и понимая, что мы стоим в отдаленной от входа части конюшни, куда плохо проникал свет. — Ну и пусть видят. Хочу, чтоб все знали, что ты моя, — не отрываясь, хрипло ответил Фёдор. — Хочешь, чтобы слухи пускали, про то что доверенная знахарка с царским кравчим милуется!? — возмутилась я.  Басманов продолжил осыпать меня поцелуями. Рассердившись я выскользнула из объятий и оттолкнула его. — Опять шипишь? — усмехнулся Фёдор, — давно меня не навещаешь, не приходишь. Неужто другого себе присмотрела? К дружку своему белобрысому теперь бегаешь?  Меня охватила дикая ярость. Да как он смеет говорить про меня, как про девку распутную?! Я хотела отвесить ему пощёчину, но тот успел перехватить мою руку.  — Что, правда глаза колет? — не теряя самообладания произнес опричник, и потом ехидно добавил, — Знай, лучше меня не то что в Москве и слободе, на всей Руси не сыскать. Скоро вновь заскучаешь и ко мне прибежишь.  Не найдя, что ответить я развернулась и пошла к выходу из конюшни, где уже ждали знахари.  — Долго же ты выбирала, — с нескрываемым недовольством проговорил Белозар.  — Всё никак не могла определиться. Здесь все кони хороши, — будто бы не замечая намека, спокойно ответила я — Агния права. Только у московский царь я видел настолько красивых лошадей. В Казанская земля таких нет, — поддержал меня Улу-Актар.  Белозар раздраженно фыркнув, вышел из конюшни, не сказав больше ни слова. Я последовала за ним, одарив шамана благодарным взглядом.  Прийдя домой и доделав все поручения боярина, я стала готовиться к завтрашней поездке. Складывая в походную сумку различные амулеты и зелья, я и не заметила, как наступил вечер. Неожиданно мой взгляд зацепился за небольшую деревянную шкатулку, которая стояла на столе рядом со стопкой книг. Там хранились самые дорогие для меня вещи: обереги и письма от друзей из знахарской школы, редкие амулеты, а также небольшое зеркальце — подарок Федота. Открыв шкатулку я начала изучать её содержимое, как вдруг меня заинтересовал кулон на золотой цепочке, лежавший на самом дне. Достав и поднеся поближе к свече, я начала его рассматривать. Кулон, сделанный из насыщенно-синего лазурита, был в форме нежного цветка незабудки. На выпуклой сердцевине из чистого золота, отражались блики от свечи. На одном из лепестков лежал маленький бриллиант, в виде капли росы. Это была единственная вещь, которая осталась у меня после гибели семьи. Видимо матушка надела его на меня, ещё до набега опричников, потому что, когда наставник нашел меня, он висел у меня на шее. Я редко его носила, так как от этого всегда пробуждались воспоминания о прошлом, от чего становилось ещё больней. Но почему-то именно сейчас мне захотелось снова его примерить.  «Интересно, откуда у мамы взялось такое богатство? Батюшка не мог ей такую драгоценность подарить. Неужто Колтовские пожаловали?» — рассуждала я, рассматривая необычное украшение.  Захарьин тоже не был скуп на подарки, поэтому вся моя одежда была из самых лучших тканей. Да и для украшений, дарованных боярином у меня был отдельный сундучок. Но настолько роскошный подарок, как этот кулон, не всякий боярин даже мог своей жене подарить, ни то что знахарке. Не найдя ответа на свой вопрос, я положила кулон обратно в шкатулку и закрыла её.  «Не зачем о прошлом думать. Воспоминания только боль причиняют. Вряд ли я теперь узнаю откуда у матушки этот кулон.»— твердо решила я.  Собрав всё необходимое к завтрашнему дню, я умылась и начала снимать кафтан. Тут вдруг начал вспоминаться сегодняшний случай в конюшне и эти наглые васильковые глаза. Я всё никак не могла понять, почему меня так тянуло к Фёдору. Мне одновременно хотелось его и целовать до одури, и заколдовать, чтобы больше не видеть этого дерзкого выражения лица.  Хотя в последнее время он начал всё больше и больше открываться, и я  смогла увидеть в нём одинокого молодого человека, который потерян и не может найти своё место в жизни. Всё же было понятно, что полностью честным он никогда не будет, во всяком случае пока между нами есть преграда. Этой преградой были жемчужные бусы, которые заставляли Басманова беспрекословно подчиняться мне, не оставляя возможности никак навредить.  «Что будет если я порву их? Останется ли он таким же ласковым и заботливым? Или снова станет тем змеёнышем, который всей душой ненавидит меня и желает лишь погибели?» — терзалась я вопросами.  От этих сомнений при встречи с ним, я всегда думала, искренни его чувства или он претворяется, чтобы просто угодить мне?  Оставшись в одной исподней рубахе, я легла на кровать и попыталась заснуть, но сон никак не шел. Вместо этого в голову шли мысли о всех ночах, проведенных вместе с Фёдором. Не отдавая себе отчета, я провела рукой по своему телу и меня пробрала мелкая дрожь. Я прикрыла глаза и передо мной предстал образ обнаженного Басманова. Он ухмыляясь, ласкал в самых чувствительных местах и внимательно следил за моей реакцией. Извиваясь и вздыхая от умопомрачительного удовольствия, я мечтала лишь о том, чтобы это никогда не кончалось. — Ах…, Феденька! — взвизгнув, я простонала имя того, кто навеки лишил  меня покоя.  Как бы мне хотелось, чтобы между нами навсегда исчезли вся вражда и ненависть, а осталась лишь нежная, искренняя любовь.  В мгновение я очнулась и распахнула глаза. Лежа на кровати, в полутемной опочивальне, которую освещала лишь одна свеча, разгоряченная и словно обезумевшая я распласталась по всей постели, млея от собственных желаний. Всё что я видела, было лишь фантазией, а ласка — моей собственной. Я тотчас села и со всей силы ударила кулаком по перине. «Да что же это такое?! Как девка бесстыжая грежу о нём! — отругала я саму себя. — Специально голову мне морочит, а потом лишь посмеется, что в любовь поверила!» Злость сменилась осознанием горькой правды «Я для него всего лишь развлечение. Наиграется со мною вдоволь, а под венец с княжной Сицкой пойдет.» Варвара отчаянно надеялась, что я вылечу её от недуга. По глазам видно, влюблена она в Басманова и замуж выйти хочет. А он-то, любит её?  От мыслей об этом в горле застрял ком, а на глазах выступили жгучие слёзы.  Хоть мне и было жаль княжну, но я знала, что как только она выздоровеет, Фёдор обязательно женится на ней. Сколько бы я не отрицала, у меня всё же были чувства к Басманову, поэтому их свадьба станет для меня настоящим ударом.  «Нет! Я не могу этого допустить! Но я всего лишь знахарка безродная. Ни приданного у меня, ни статуса. Кто такую замуж возьмёт?»  Я легла обратно в кровать, но мысли о Фёдоре и о замужестве никак не давали мне покоя. Только выпив зелье, у меня всё таки получилось уснуть, но и сон тоже был беспокойным.  Я стояла посреди царских палат. Свахи, бабки и сенные девки, окружавшие со всех сторон одевали меня в роскошное подвенечное платье — Негоже девице в знахарском кафтане замуж выходить, — смеясь проговорила одна из них, поправляя на моей голове богато расшитый жемчугом и драгоценными камнями венец.  — Ой, красавица ты наша, Агния Ивановна! Жених-то как увидит, устоять не сможет, — воскликнула сваха.  Не понимая, что происходит, я вырвалась и выбежала прочь из палаты. Очутившись на крыльце, я увидела зрелище, повергнувшее меня в леденящий ужас. На обширном дворе, около царского терема стояли виселицы и плахи. Посреди стояли костры, к которым были привязаны два человека. Я подошла на негнущихся ногах ближе и узнала в казненных Белозара и Улу-Актара. Оба горели заживо, издавая душераздирающие крики.  — Не одного поганого знахаря подле тебя, государь, больше не будет! Всех безбожников уничтожим! — крикнул Малюта, стоя около кострища и обращаясь к царю.  Грозный, возвышаясь на крыльце в окружении верных слуг, с мрачным удовольствием смотрел на жуткое действо. Тут его тяжёлый взгляд устремился прямо на меня.  — Ну что, люб тебе мой подарок, Агния? Про дружков своих навеки забудь. Нету их больше. Теперь ты одна из нас, — с полным хладнокровием  в голосе проговорил он.  — Нееет! Душегуб проклятый! Ненавижу вас, твари! Чтоб вы сдохли! — истошно кричала я, захлёбываясь слезами.  Опричники тут же разразились злобным хохотом. Вдруг из толпы царских псов вышел Фёдор. Он подошёл и крепко обнял меня  — Федя, умоляю тебя, прекрати этот ад, — в истерике я рыдала ему в плечо.  — Федька, угомони ты уже наконец свою невесту, — раздраженно обратился к Басманову Грозный, — и зачем только ты у меня её в жёны взять попросил? Говорил же тебе, намучаешься с ней.  Фёдор, не обращая внимание на речи царя, ласково поцеловал меня в макушку и немного отстранившись начал вытирать слезы с моего лица.  — Тише, Агния. Государь правду говорит, негоже с колдунами, да шаманами водиться. Тебе привыкнуть и смириться пора. От судьбы ведь не уйдешь, — уговаривал меня Басманов.  Я тут же отшатнулась от него. Единственный человек, на которого я надеялась не поддержал меня. Во мне разверзлась пустота. Мне хотелось уничтожить всё, что здесь было: людей, место, саму себя. Я стала призывать свой Дар, но он не откликнулся. Вместо этого у меня закружилась голова, и всё сознание погрузилось во тьму. Последнее, что я увидела, был кулон, который держала в руках мама.  Я резко подскочила на кровати, жадно хватая ртом воздух. Всё моё лицо было в слезах, а ночная рубаха смята. Сквозь ставни пробивались рассветные лучи, а в доме уже были слышны голоса холопов. Немного поморгав, я попыталась отогнать остатки прошедшей ночи. Что за кошмар мне приснился? Может это предсказание? Да нет, глупости какие-то. Предсказания только провидцы видеть могут.  Встав с постели, я начала умываться. Надобно было поторопиться, ведь скоро в путь отправляться. Акулька принесла мне чистый кафтан, помогла одеться и заплести волосы. Я позавтракала у себя в комнате и собрала припасы в дорогу. Взяв сумку и посох, я вышла из дома и направилась прямиком к царскому двору.  Когда я пришла, меня уже ждали Улу-Актар и Белозар. Фёдора ещё не было.  — А Басманов где? — поинтересовалась я.  — Не знаю. Мы только недавно пришли, — пожав плечами, ответил Белозар.  Тут двери конюшни распахнулись и оттуда, словно мощный порыв ветра выехал Фёдор. Он был одет в дорогой чёрный  кафтан, с воротником из соболиного меха, а сверху был накинут дорожный плащ. Его кобыла выглядела не хуже его самого. Грива и хвост были вычесаны волосок к волоску, а седло и прочая упряжь начищены до блеска. Вслед за Басмановым из конюшни вышли два конюха ведя под уздцы уже запряженных лошадей.  — Быстрее шевелитесь! Нам к полудню надо быть уже там, — с командным тоном заявил Фёдор.  — Мы сюда раньше тебя пришли, поэтому не приказывай! — огрызнулся Белозар.  — Не забывай, знахарь, с кем говоришь. Я царский слуга. Государь мне сам велел вас туда отвести, а посему помни своё место и помалкивай, — с презрительной насмешкой ответил Фёдор и пустил свою лошадь к выезду из Александровской слободы.  Белозар вспыхнул, но я взглядом остановила его. Рассевшись по коням мы отправились вслед за Басмановым.