Царевна-знахарка

Вековой лес встретил нас давящей тишиной. Не было слышно ни птиц, ни зверей. Даже ветер стих, будто бы в ожидании, что что-то случится.  Агафья уверенно шла впереди. Странно, но походка не выдавала её возраста. Шаг был бодрым и пружинистым, словно она была молодой, здоровой женщиной.  Я шла рядом с Басмановым, чтобы контролировать ситуацию и если что, предотвратить новую стычку. Он даже не обращая на меня внимание, быстро шёл, смотря себе под ноги. Обернувшись, я посмотрела на Белозара. Тот встретившись со мной глазами, отвёл взгляд и тоже начал смотреть себе под ноги.  Меня накрыло тоскливое чувство. Я не понимала, что мне делать. Как разорваться между ними? Белозар — мой лучший друг, а Фёдор… Мне было очень сложно сказать, кем он для меня сейчас является. Враг? Нет. Для врага, я уже слишком много с ним ночей провела. Возлюбленный? Тоже нет. Возлюбленные по другому себя ведут.  Пока я ломала себе голову, какой у нас с Фёдором сейчас статус отношений, лес становился гуще. Солнечный свет всё меньше и меньше проникал в чащу, поэтому совсем скоро сгустились сумерки, будто наступил поздний вечер.  — Ай! — вскрикнул Басманов, запнувшись о сухую корягу, торчавшую из земли, — долго нам ещё идти?! Хоть бы факел какой-нибудь взяли. Темень такая, глаз выколешь!  Все остановились. Белозар раздраженно закатил глаза, но ничего не сказал. Тут Агафья наклонилась и подняла крепкий сук. Обмотав конец обрывком ткани, она протянула его мне.  — На-ка, зажги. Так лучше видно будет.  Я шепнула заклинание, зажигая искрой самодельный факел. Мы продолжили наш путь освещая дорогу ярким светом.  Вскоре мы пришли к небольшой покосившейся хижине. Сгнившее доски и бревна источали едкий смрад. Дверь была сорвана и лежала далеко от входа, вместо окон небольшие отверстия в стенах. Внутри было пусто. Видно, что тут уже давно никто не жил. Мы начали осматриваться. Зайдя в хижину, я почувствовала сильный, буквально животный страх, который  я не могла унять. Мой Дар начал быстро пробуждаться, вырываясь наружу, будто мне грозила смертельная опасность. Виски пульсировали, а дыхание сбилось. Пришлось выйти обратно на улицу, чтобы перевести дух.  — Что с тобой? — спросил Белозар, подходя ближе.  Он обеспокоено заглянул в мои глаза.  — Ты вся белая, как снег, и зрачки у тебя расширены, словно смерть во плоти увидела, — он взял меня за руку, — ладони вспотели.  — Я… я не знаю. Я только зашла внутрь, как почувствовала неладное.  К нам приблизился Улу-Актар. Он внимательно осмотрел меня и зашел внутрь хижины. Белозар последовал за ним.  — Чёрт! Что со мной?! — вскрикнул Белозар.  На его голове появились волчьи уши, вырос хвост и клыки. Он буквально молнией выбежал из избы, бешено оглядываясь на вход.  Через мгновение быстро вышел Улу-Актар. Он тоже был непривычно бледен, а его лицо выражало напряжение.  — Мне теперь понятно, в чём дело. Там на стене метка вырезана, — сказал Улу-Актар, — Метка непростая, она контролировать силы не дает. Видимо тот колдун её специально сделал, чтобы остальные знахари найти его не могли.  — Я думаю нам это место уничтожить надо, чтобы оно всякую нечесть не приманивала, — предложил Белозар. Мы с Улу-Актаром кивнули в знак согласия. — А алтарь где? — спросила я.  Старая знахарка, которая стояла неподалеку, поманила меня рукой за собой. Пройдя пару сажень, я увидела небольшое капище. Посреди него стоял каменный алтарь, а вокруг было множество идолов языческих богов.  — Здесь тот кровавый обряд и провели. Колдун достойную для Перуна жертву принес, — растягивая каждое слово, проговорила Агафья.  — Ты тоже язычница? — уточнила я. — Нет, я православная. В Господа Бога нашего Иисуса Христа верю. В церковь исправно хожу в соседнюю деревню, молюсь постоянно и посты все соблюдаю. Крестик тоже у меня есть. В знак подтверждения знахарка вытащила из-под старого летника деревянный крест, висевший на затертом шнуре.  — Когда мы уничтожим алтарь, то вся нечисть уйдет?  — Да. Тут слишком большое скопление темной магии, из-за которой всякая чертовщина сюда приходит. Алтарь уничтожите, тогда вся магия испарится.  — А как его уничтожить?— поинтересовался Белозар.  Агафья подошла ближе к алтарю, но тут же её лицо скривилось, словно от жуткой боли.  — Чернокнижник заклятие защитное на алтарь наложил. К нему просто так не подойти, — сказала знахарка, отходя подальше, — надо заклинание снять, тогда можно будет что-то сделать. Улу-Актар начертил на земле руны и прикрыв глаза, стал нашептывать себе под нос. Руны начали светиться золотистым светом, но в один миг потемнели до черно-кровавого цвета.  — Просто это заклятие не снять. Оно слишком сильно. Придется магию крови применить, — заключил шаман, открыв глаза.  — Магию крови?! Ты шутишь?! Такое могут только самые сильные знахари делать, да и то откат такой силы потом настигает, что две седмицы потом встать не сможешь, — воскликнул знахарь Мстиславского.  Я нахмурилась. С одной стороны Белозар прав, магию крови могут использовать только самые опытные и сильные знахари, так как обряды с её использованием несет за собой убийственный откат. Неопытного молодого знахаря может просто разорвать от переизбытка магии.  Но с другой стороны я понимала, что по-другому заклятье не снять и алтарь не уничтожить. Надо рискнуть. — Я понимаю, что это очень опасно, но нам придется снять заклятие. Это приказ царя. Если мы ослушаемся, нас казнят, — глубоко вздохнув, я продолжила, стараясь звучать увереннее, — среди нас трое знахарей… с Агафьей вообще четверо. У нас у всех есть какой-то опыт. Мы будем вместе колдовать, тогда мы сможем распределить магию. Да, откат для всех будет огромным, не спорю, но уничтожив это место мы спасем невинных людей.  Я всех оглядела. Никто не проронил ни слова, все молчали. Было понятно, что своей жизнью жертвовать никто не хочет.  — Ладно, если вы не хотите, тогда я сама обряд проведу, — вдруг резко приняла решение я, — так только одна я погибну, но зато вы спасетесь от царского гнева.  — С ума сошла?! Я тебе не позволю! — вцепился в мою руку Белозар.  — Другого выхода нет. Я должна это сделать.  — Стойте! — вмешался Улу-Актар, — Агния права. Нам надо вместе магию крови использовать. Откат будет действовать на нас всех с меньшей силой, чем на одного человека, и мы сможем выжить.  — Согласна. Я думаю нашей силы хватит, чтобы всё получилось. Я вам помогу, — поддержала Агафья. Белозару ничего не оставалось как согласиться с этим решением, и мы начали готовиться к обряду.  Достав кинжал из своей походной сумки, я начала зачаровывать его особыми заклинаниями из знахарского сборника, подаренного Белозаром на прошлое Новолетие. Оружие надо было тщательно подготовить, так как оно служило главным атрибутом в проведении обряда с использованием магии крови.  Белозар с Улу-Актаром готовили место вокруг алтаря, а Агафья подготавливала самые сильные целебные настойки. Только Фёдор стоял в стороне, не зная чем себя занять. Он то ходил по капищу, рассматривая идолы, то доставал свою саблю из ножен, то просто смотрел чем мы занимаемся.  Когда я накладывала на кинжал последние чары, Басманов вдруг подошел ко мне.  — А мне что делать? — помолчав несколько секунд, спросил он.  — Пока что ничего, но если что-то случится, то ты должен будешь нас защитить, — ответила ему я, не отрываясь от дела.  — Хм, и зачем же меня государь с вами послал? Я всё равно тут не нужен. Лучше бы при дворе остался, у меня и так там дел невпроворот.  Я ничего не сказала, а Фёдор начал злиться.  — Молчишь значит, да? — раздраженно фыркнул кравчий.  — А что мне сказать? Надо было оставаться. Я думаю, царь бы не отказал в такой простой просьбе своему любимцу. Ты ему определенно гораздо нужнее, чем нам,— поддела его я.  — Издеваешься?! — вспыхнул Басманов, подходя ближе ко мне, — ведьма! Только и можешь язвить. Настоящая змея. И как меня только угораздило связаться с тобой?! Тут уж не стерпела я. Рана, про которую я пыталась забыть, напомнила о себе жгучей болью в сердце. Я резко вскочила с пня, на котором сидела, оказываясь в паре сантиметров от Фёдора. Из-за разницы в росте, мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в потемневшие от гнева и чего-то ещё глаза, теперь по оттенку напоминающие Вороний глаз и такие же смертельно ядовитые.  — Вот значит как, да?! Видите ли его угораздило связаться со мной. Сам же за мной следом ходил, по углам зажимал, да жизнь портил, — закипая от ярости, высказывала ему я всё что накопилось, — Не ты ли с поцелуями ко мне лез? Не ты ли в покои свои, ночи коротать звал? Не ты?! — Я за все ночи с тобой давно откупился, — равнодушно ответил Басманов.  Мне словно влепили пощечину. Все те, только-только зарождающиеся нежные чувства, которые я так берегла, рассыпались в прах.  Я уже ничего больше не хотела слышать. Руки сами собой нащупали под походным плащом драгоценную брошь, которую я никогда не снимала с того момента как она была подарена.  — Откупился значит?! На вот держи, ничего мне от тебя не надо! Своей княжне Сицкой лучше подари, — отцепив наконец-то так горячо-любимый подарок, я схватила кравчего за руку и насильно вложила его «откуп» в ладонь, — А тебя я не желаю больше видеть!  Басманов оторопел. Он никак не ожидал с моей стороны этого. Я уже хотела оттолкнуть его и уйти к Белозару с Улу-Актаром, которые отошли немного вглубь леса и не слышали наш разговор, но тут Фёдор схватил меня за руку и одним рывком прижал спиной к стволу ближайшей сосны.  От неожиданности я взвизгнула, а он схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову вверх.  В его глазах уже не было гнева, но было что-то другое, дикое и необузданное. Его зрачки расширились, а дыхание стало коротким и сбивчивым.  Сначала он пристально смотрел в мои глаза. От такого взгляда мороз бежал по коже, но я пересиливая себя не отрывала глаз. Тут вдруг Басманов усмехнулся и его взор переместился на мои губы, которые немного подрагивали от волнения.  По искушающему виду я мигом смекнула, что он хочет и попыталась как-то выскользнуть из крепкой хватки, но все попытки остались тщетны.  Фёдор не стал действовать резко, а наоборот начал потихоньку опускать свою вторую ладонь к моей талии. Его рука словно змея обвила мой стан, всё ближе и ближе прижимая к себе. Он наклонил голову и не спеша, с некой игривостью прикусил мочку уха. Я услышала насмешливый шёпот: — Ох, как любо мне, когда ты злишься. Словно огонь вся пылаешь. Удержаться не могу, манишь меня. Не одну девицу так не хотел, как тебя желаю.— хрипло произнес Басманов, — признайся, околдовала меня?  По моему телу пробежали тысяча мурашек. Я не могла понять, как гнев и обида в одно мгновение сменились трепетом и вожделением.  — Это ты меня околдовал, раз я к тебе по ночам прилетаю. Знаешь, как трудно каждый раз противиться желаниям и остаться дома? — ответила я и тут же покраснела, поняв что сказала лишнее, — То есть… эммм, я не это хотела сказать… и вообще отпусти меня!  Но было уже поздно. Для Фёдора это стало сигналом. Он будто дикий зверь накинулся, целуя и кусая меня. Я же лишь вздыхала и отвечала на его ласки, пытаясь оставаться в холодном разуме, но с каждым мгновением мне это давалась всё сложнее.  Вскоре Басманов нащупал пояс на моем кафтане и начал быстро развязывать его. Осознав это, я попыталась воспротивиться этому. — Фёдор,…стой, не надо! Нас же увидят! — прошептала я, уперевшись руками ему в грудь, в попытках отстраниться.  — Ну и ладно. Пусть видят. Сил нету, очень хочу тебя! — не останавливаясь, Басманов одну за одной растёгивал застежки на моей одежде.  — Федя!  Разгоряченный опричник остановился, немного растерявшись. Я сначала не поняла почему, но потом до меня дошло, что я первый раз назвала его «Федей». До этого я ограничивалась либо Басмановым, либо Фёдором. А сейчас это имя было произнесено по особому, одновременно нежно и запретно. В этот момент что-то между нами навсегда изменилось.  Я зарылась руками в его густые волосы, потом почти невесомо провела по щекам. Фёдор поймал мою руку и начал медленно целовать до запястья. Немного оторвавшись, он посмотрел мне прямо в глаза и произнес:  — Сколько бы грехов я с тобой не совершил, не об одном не жалею.  От этих слов мне на душе стало так тепло, будто летнее солнце светило только для меня одной. В порыве нежности я обвила его шею и прижалась губами к его губам, даря какую только можно ласку. Фёдор охотно отвечал на поцелуи, прижимая меня к себе и стараясь как можно быстрее освободить моё тело от одежды. В этот раз я перестала сопротивляться и полностью отдалась чувствам. Когда Басманов был уже готов снять с меня кафтан и штаны, оставляя в одной исподней рубахе. Из леса стали доноситься голоса.  — Агния, ты где? — раздался голос Белозара. Я вздрогнула. Ко мне резко пришло осознание происходящего. Что я творю?! Они же сейчас нас увидят! Вывернувшись из объятий кравчего, я второпях начала поправлять одежду. Когда я вышла из-за деревьев, направляясь к остальным знахарям, Фёдор схватил меня за локоть. — Мы ещё не закончили. Как обратно вернемся, только попробуй не прийти ко мне, — с угрозой сказал Басманов. — А что ежели не приду? — с вызовом взглянула я в васильковые глаза, в которых ещё плескалась потихоньку утихающая страсть. — В таком случае я сам к тебе нагряну, но тогда ты легко не отделаешься. В покои свои умыкну и не выпущу боле. Будешь всегда подле меня. — А Захарьину ты что скажешь, коли украдешь меня? Опричник усмехнулся, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь золотых волос. — Я с ним поговорю, да роскошный выкуп заплачу. За такое сокровище никаких богатств не жалко, — с самодовольством посвятил меня в свой план Фёдор, — А ежели будет упрямиться, я у государя помощи попрошу. Тогда уж точно не откажет. Ничего не ответив, я ушла. Сейчас надо об обряде думать, а не о любовных утехах. Я это прекрасно понимала, но некое предвкушение о том что ждет после возвращения всё же было. Подойдя насколько можно ближе к алтарю, я начала раскладывать все необходимые предметы. Белозар и Улу-Актар чертили руны, а Агафья держала приготовленные зелья. — Нам пора начинать. Мы встали вокруг алтаря. Улу-Актар начертил на земле руны: Исток, Треба и Хагалаз. В голове сразу же всплыли воспоминания об уроках в знахарской школе. Про различные обряды с использованием рун нам рассказывал старая знахарка по имени Белава. По возрасту она была старше Наставника, но сил и выдержки в ней было больше чем во всех молодых знахарях вместе взятых. Она говорила, что использование этих рун в обряде требует большого затрата сил, и что использовать их надо с умом и крайне осторожно. Чертя руны, шаман шептал заклинание: «Руны древнихъ силъ, услыши мой зовъ, Отворите врата темьи и пробуди силу светлїя. Рассеѧй стену, яка держит освобожденіе. Разрушити заклятіе, исчезь тьма, да восторгнет светъ!» После я взяла зачарованный кинжал и провела лезвием по ладони. От боли, из глаз брызнули слезы, но пересилив себя я разжала руку, чтобы убедиться, что рана глубокая и крови будет достаточно. Я передала кинжал остальным и все сделали тоже самое. Раскрыв ладони, мы начали капать кровью на руны: «Кровь моя, сила и жертва, Отворіть врата безодни и разрушите чару зла. Вода крови, огонь крови, воля крови — да будет вольна. Пусть кровь разрушить стяну, и тьма отступить под светом крови!» Символы начали светиться, окутывая зелёным сиянием алтарь. Откат от колдовства настиг мгновенно. От жуткой боли в груди подкашивались ноги, а перед глазами стало темнеть. Целебная настойка с трудом помогала оставаться в сознании. — Агния, тебе надо разрушить алтарь. Приготовься! Как только мы полностью снять заклятие, ты его уничтожишь — обратился ко мне Улу-Актар. Перестав колдовать, я немного перевела дух и стала ждать сигнала. Алтарь заискрился, покрываясь светящимися трещинами, и тогда я поняла, что пора. Я призвала молнию и одним ударом разбила алтарь вдребезги. Из-за большого скопления магии нас всех отбросило в стороны. Открыв глаза, я ели как поднялась на ноги. Всё тело ныло и кружилась голова. Откупорив бутылек с целебным отваром, я выпила его залпом, чтобы хоть немного приглушить боль и прийти в себя. — Кажется, мы справились, — облегченно выдохнул Белозар. Все лишь устало кивнули в знак согласия, так как особо радоваться ни у кого не было сил. Мы уже начали собирать вещи, как вдруг услышали яростный рёв из чащи леса. Я обернулась в ту сторону и остолбенела от ужаса. Из кустов стали выползать упыри, кикиморы и другие смертоносные твари. Все они шли на нас, готовясь вот-вот напасть. Большой всплеск колдовской энергии привел их сюда, и теперь чудовища готовы были разорвать нас на клочки. — Что нам теперь делать? — судорожно сжимая посох в руках, я посмотрела на остальных знахарей, — мы не сможем их одолеть. Этих тварей слишком много, а у нас силы на исходе. — Надо осторожно отступать к выходу из леса. Будем стараться перебивать их по-одному, — сказал Улу-Актар, отступая назад. Шаг за шагом мы шли к тропинке, ведущей из леса. Лесные чудища , рыча и завывая, всё ближе подходили к нам. Они пока не нападали, но было понятно что любое неосторожное движение могло привести к смертельному исходу. Внезапно раздался звонкий хруст. Я медленно повернула голову в сторону и увидела, как Фёдор, смотрит на переломившуюся ветку у него под ногой. Для чудовищ это стало сигналом. Они бросились со звериной яростью на нас без какой-либо тени сомнения. На каждого пришлось по пять тварей. Выставив перед собой купол, я пыталась ослепить умруна, как вдруг из ниоткуда появился огромный жердяй. Одним ударом он разрушил защитный купол. Я отлетела в сторону, ударившись о ствол дерева. Скрепя словно старая коряга, тварь замахнулась для нового удара, но тут длинная костлявая рука упала на землю. Жердяй завопил от боли, а сзади от него я увидела Басманова перепачканного в крови чудищ. Ещё одним взмахом сабли он добил жердяя, отрубив тому голову. — Ничего ты без меня не можешь, ведьма. Я уже половину этих тварей перебил, а вы всё возитесь— с присущей дерзостью и самодовольством похвастался Басманов. — Тоже мне герой, — закатила глаза я, протягивая ему руку. Тот помог мне встать, как вдруг его лицо исказила гримаса боли. Он пошатнулся и упал бы, но я успела подхватить его под руки. Из его спины торчали острые, как копья шипы. Я подняла взгляд и увидела в паре саженях от нас кикимору. Она шипела и скалилась, готовясь выпустить новую партию смертельного оружия. Перехватив поудобнее обмякшего опричника, я кинула в кикимору огненным шаром. Та мгновенно вспыхнула и сгорела дотла. Басманов хрипел, бледнея с каждой секундой. Его голова безвольно откинулась назад. — Фёдор, Федя…нет, нет, нет!!! Дыши, не засыпай! — кричала я, тормоша его за плечи, — я рядом. Ты только не уходи, не засыпай, молю тебя! Басманов не отвечал. Меня всю затрясло. Глаза заволокло пеленой, а в горле встал ком, от которого накрывала тошнота. «Он не может меня бросить, не здесь, не сейчас. Я этого не вынесу!» Я подняла глаза к небу, моля Бога о помощи. — Господи, спаси любимого! Не отбирай его у меня, не наказывай меня так за грехи мои…прошу! — глотала я слёзы. Внезапно раздался топот копыт. Из леса выскочил конь. Присмотревшись к нему, я узнала в нем Бурана. Он подбежал ко мне взмахивая длинным хвостом. — Агния! Быстрее скочи отсюда, мы задержим их, — крикнул Белозар. Немедля ни секунды, я вскочила на Бурана. Пришлось приложить немало усилий, чтобы затащить Басманова на спину жеребца. Щёлкнув поводьями, я погнала прочь из леса в сторону деревни. В доме Агафьи было много целебных снадобий, с помощью которых можно было исцелить раны. Главное только бы успеть. Только бы не было поздно…