Тайный двор

Эдриан проснулся, потому что замерз. Камин уже потух, одеяло ночью сползло, а рубашка задралась до пояса. Он хотел перевернуться на другой бок, натянуть одеяло и забыться во сне еще хотя бы на час. Но стоило перевернуться, как стало неудобно, потому что проснулось что-то еще, то, что теперь неприятно и неудобно упиралось в матрас. Эдриан поморщился и перевернулся на спину. Такое по утрам часто происходило и начинало случаться все чаще, а иногда и не только по утрам, но и днем. Сейчас нужно было полежать немного, посмотреть в потолок, подумать о чем-то неприятном. Например, о рыбьих головах или вспомнить проповеди старого Бенуа о грехах, за которые все скоро будут гореть в аду. В аду гореть совсем не хотелось. За дверью послышались шаги, они приближались, остановились. Потом в дверь тихо постучали. Эдриан сел в кровати, скомкав побольше одеяла между ног. — Входите, — сказал он ровным голосом. — Ваше высочество, — в дверях появился Ксандр. Ксандр стоял с улыбкой, словно ничего и не было вечером. Если быть точнее, с мерзкой улыбкой, издевательской. Эдриан ненавидел это его выражение лица: ровное, но когда уголки его губ слегка приподнимались. — Я вчера сказал, чтобы ты поискал кого-то другого, чтобы помогать мне с одеждой. — Время было позднее, ваше высочество, найду к сегодняшнему вечеру, — ответил Ксандр. Он сделал шаг в комнату, и взгляд упал на раскиданную по полу одежду, порезанный камзол и рассыпанные пуговицы. Эдриан посмотрел туда же. Улыбка Ксандра стала только шире, а Эдриан почувствовал, как ушам стало горячо. — Ты плохо справляешься со своими обязанностями, — Эдриан попытался выпрямиться и задрать голову повыше. — Ищи быстрее. — Конечно, ваше высочество. — Ступай. — Вы уверены? Помочь сейчас кроме меня некому. — Сам справлюсь. — Я вижу. — Что? — Что справляетесь. — Эдриану показалось — усмешка стала шире. — Что ты сейчас сказал?! — Эдриан двинулся вперед, но вспомнил о своем неудобстве и замер, повезло Ксандру, а то получил бы сейчас. — Забери камзол и сам почини, — приказал он. — Но я не умею шить, ваше высочество, могу передать портному. — Нет. Сам почини, научишься, научился язвить — и это сумеешь. — Конечно, ваше высочество. — Ксандр поднял испорченный камзол, собрал пуговицы и вышел, оставив Эдриана, которому очень скоро придется узнать, что расстегивать камзол было гораздо проще, чем застегивать, одного. \_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_ Если кто-либо в этом мире действительно считал, что Александр де Ламберт будет чинить петли и пришивать пуговицы, то он сильно ошибался, да он скорее повесится. Портному нести было нельзя: сразу будет видно, что умело чинили. Но на рынке можно было найти того, кто зашьет куда грубее и дешевле. Ксандр вышел из дворца, когда солнце уже было высоко, но было еще прохладно. Камзол он положил в мешок, чтобы не видно было, что несет. Рынок Святого Элуа шумел. Торговки перекрикивались через ряды, пахло рыбой, сыром, свежим хлебом, навозом, потом, но больше всего пахло тяжелыми примесями ароматов от парфюмерных лавок. Ксандр прошел мимо мясных рядов, свернул за угол, где в переулке стояла пекарня «Золотой колос». Именно из этой пекарни в Сент-Анж доставляли хлеб, и дочку пекаря Ксандр несколько раз видел. Именно она и встретила его за прилавком. Девка — круглолицая, румяная, с толстой русой косой через плечо. Она как раз только вытащила из печи противень со свежими булочками, отчего вспотела, и волосы, выбившиеся из-под чепца, прилипли к лицу. Завидев Ксандра, она широко улыбнулась. — Господин хороший, с утра пораньше? Булочка горячая, только из печи. Ксандр достал камзол из мешка и положил на прилавок. — Не за хлебом. Зашить нужно, сумеешь? Девка глянула на ткань, на разрезанные петли и кучку пуговиц. — Дорогой, господский. — Сказала она. — Украл что ли? — Нет. — Коротко ответил Ксандр. — Так зашьешь или нет? — Так такое дорогое, это портному лучше, вон через дорогу. — Нельзя портному, зашей как можешь. Что стоить будет? Она осмотрела еще раз. — Десять су, пойдет? — Пойдет. Она отодвинула заслонку и пустила его в маленькую комнатку за пекарней. В ней было тесно и жарко. В комнатке стоял стол, пара табуретов и мешки с мукой. Ксандр сел на один из табуретов, а девка — за стол. Достала иголку, нитку, которая по цвету совсем не подходила, но за десять су и так пойдет. Шила она быстро, крупными, грубыми стежками и раздражающе напевала под нос. — Скучно поди там. Во дворце-то. — Вдруг заговорила она. — Вожу иной раз хлеб туда, да все там напряженные такие, молчаливые, глаза в пол. Ксандр просто пожал плечами. — Во и ты тоже молчаливый какой-то. А ко мне тут много людей веселых приходит. Солдаты особенно. Вчера приходил один, такой, усатый, — она вздохнула и посмеялась, о чем-то своем. — А звать-то тебя как? — Александр. — О, красиво. А меня Жанна. А отец-то на меня ругается, говорит, болтаю я много, язык, говорит, у меня без костей. А я что? А я люблю говорить. А он мне, что никто ж меня замуж-то не возьмет. А оно мне надо что ли, замуж-то. Ну а может и надо, кто ж знает. — Она закончила шить, перекусила нитку и отдала камзол. — Ну не как у портного, конечно. Ксандр взял, осмотрел. Стежки были кривые, нитки не того цвета, еще и торчали. Ну как раз, будет похоже, что сам. Он полез за деньгами, достал монеты. Жанна уже стояла перед ним. — Да погоди, маленький, — сказала она, наклонившись как-то слишком близко. — Давай может по-другому как-то договоримся. — Она подмигнула. — Как по-другому? — Ксандр немного отодвинулся назад. — Глупый, что ли? — Она выпрямилась, поправила юбку. — Красивый ты, мало таких заходит. А у тебя вон глаза какие, голубые, сам бледный, ну картина. Ксандр поднял на нее глаза, молчал, смотрел. Она ему совсем не нравилась: красная, круглая, потная, громкая. А еще грудь у нее была большая, а так близко к женщине он еще не был. — Боишься? Стесняешься? — Нет, — голос дрогнул. — А если кто-то войдет? — Да кто войдет? Никто не войдет. Отец до вечера на мельнице сегодня. А больше никто сюда не заходит. Ну так что, хорошенький? — она снова подмигнула и, как Ксандру показалось, стала еще ближе. — Я, — начал он. — Что? Не знаешь, что делать? Так оно и видно. Ты не бойся, я все сама сделаю. Она взяла его руки и сама положила себе на грудь. Глаза Ксандра расширились, но руки на груди сжались. Жанна села на него сверху, задрав свои юбки. — О, чувствую, нравится тебе, миленький. — Она двинулась на нем бедрами. Ксандр замер. Руки его все еще были у нее на груди, но куда их девать, было не понятно. Оставить как есть или убрать. Жанна двинулась еще, ее горячее дыхание ударило в лицо. В отличие от рук Ксандра, руки Жанны знали, что делать. Она залезла ему в штаны. — О как. А и не маленький же вовсе, — сказала она и снова громко рассмеялась. Она приподнялась, приставила куда надо и сама опустилась сверху. Было странно, тепло, влажно, неожиданно приятно. Она стала двигаться. Ксандр смотрел снизу вверх, как ее лицо стало еще более красным, как грудь прыгала перед его лицом. Внизу было странное чувство, как будто нарастал ком. Его лицо исказилось, глаза закрылись, и Жанна, сообразив, быстро встала. — Быстренько же. Ну бывает, — снова засмеялась. Ксандр открыл глаза, посмотрел вниз. На штанах осталось влажное пятно. — Ну ты, маленький, следи лучше в следующий раз, а то я ж и не понять могла, не успели бы. — Она протянула ему тряпку. — На вот, в порядок приди. Ксандр взял тряпку у нее из рук. Ей он вытерся и понадеялся, что после ее хотя бы постирают, а лучше выкинут. — Ну ты это, заходи, если что. — Хорошо, — только и смог ответить Ксандр. Он подхватил камзол, сунул его в мешок и вылетел на улицу. На улице было свежо, рынок уже шумел не так сильно, воняло не так мерзко, а осеннее солнце стало немного теплее. \_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_ Ксандр вернулся во дворец ближе к полудню. По строгому ежедневному расписанию у Эдриана был урок, сегодня математики. Ксандр тихо открыл дверь и вошел, когда учитель давал условие задачи. — Положим, ваше высочество, купец купил в пункте «а» сто аршин сукна по три ливра за аршин. Доставил в пункт «б», потратил на дорогу двадцать ливров. Продал всё сукно по пять ливров за аршин. Какова его чистая прибыль? Эдриан взял перо, что-то стал писать, зачеркивать. Брови сдвинулись в напряжении. Ксандру обучение больше не полагалось, но уроки он любил, больше принца, слушал внимательно, а потому решал у себя в голове. *«Купил за триста, потратил еще двадцать — всего триста двадцать. Продал за пятьсот. Прибыль — сто восемьдесят. Элементарно»*, — подумал про себя Ксандр. — Тысяча? — Спросил Эдриан неуверенно. К счастью для Ксандра, он стоял за спиной Эдриана, и тот не видел выражения его лица, и уж тем более не читал мысли. *«Наглый, вечно ноет, так еще и тупой».* — Нет, ваше высочество. Давайте вместе. Сто аршин по три ливра — это сколько? — Триста, — ответил Эдриан быстро. — Хорошо. Потратил на дорогу двадцать. Значит, всего потратил? — Триста двадцать. — Верно. А продал по пять ливров за аршин. Сто аршин по пять — это? — Пятьсот. — Отлично. Теперь вычтите из пятисот триста двадцать. Сколько останется? Эдриан снова взялся за перо, судорожно стал писать. Ксандр хмыкнул, Эдриан это услышал и повернулся. Глаза его сузились, сам весь был красный. — Ты уже все зашил, что надо было? И слугу мне на вечер нового нашел? — спросил он, как считал, грозным тоном. — Все как было велено, ваше высочество. — Ну, показывай! Ксандр протянул камзол. — Это что? — спросил Эдриан, разглядывая торчащие нитки. — Как смог, ваше высочество. — По-твоему, я такое носить буду? — Эдриан швырнул камзол Ксандру в лицо и вернулся к решению задачи. Учитель был весьма удивлен тому, как принц, только что решивший аналогичную задачу, теперь вдруг не мог сделать элементарное вычитание, не то что в уме, а даже на бумаге. Эдриан выводил цифры, нервно, с кляксами от чернил, хотя обычно писал очень аккуратно. Обычно, когда его не доводил его же слуга, который ему достался по отцовской прихоти. Даже тут его мнения не спросили. Глупый выскочка Ксандр, специально сбивал его, Эдриан был в этом уверен. Еще немного, и все же Эдриан с задачей справился. — Закончим на сегодня, ваше высочество, — сказал учитель, не столько по времени, сколько по состоянию ученика. — Да, — только и ответил Эдриан, встав из-за стола. — Позвольте проводить на обед, ваше высочество? — спросил Ксандр. Эдриан отвечать не стал, молча встал. Войдя в малую столовую, Ксандр занял свое привычное место за спиной Эдриана. За столом уже сидел гувернер, при виде принца он поднялся, слегка поклонился и сел обратно. Так же за столом сидели еще трое, так называемые приближенные: Бриссак, Шавиньи и Монморанси. Почти ровесники Эдриана, с которыми он обедал, охотился или играл в карты по вечерам, при появлении принца они так же слегка поклонились. — Ваше высочество, позвольте, — начал гувернер, — за столом спина прямая. И не торопитесь. Эдриан выдохнул и выпрямился. Слуги стали разносить еду, первым подали суп. — Ваше высочество, — заговорил Бриссак, — вчера на охоте вы были просто великолепны. Заяц был быстрый, но вы его мастерски подстрелили. Шавиньи хмыкнул. — Мастерски? Он промахнулся три раза… — Но на четвертый подстрелил! — продолжил с тем же благоговейным восхищением Бриссак. Эдриан отвечать на это не собирался и продолжил есть, хоть в горло кусок не лез. Теперь перед глазами возник образ вчерашней охоты, которую он ненавидел, но так было нужно. Образ серого зайца, большого, пушистого, с огромными ушами, в которого Эдриан старался всеми силами не попасть и мазал. На четвертый рука дрогнула, и выстрел ударил прямо в бок животного. По светло-серой шкурке на глазах расползалось липкое красно-коричневое пятно, шерсть становилась влажной и слипшейся. Зверек упал сразу, какое-то время дергался, но быстро, под ликующие восклики свиты, дыхание его остановилось навсегда. — За столом не говорят об охоте. Это дурной тон, — сделал замечание гувернер. — Но отмечу, ваше высочество, что мы и впрямь имеем честь сегодня обедать результатом вашей охоты. Ложка выпала из рук и упала на пол со звоном. Если до этого просто не хотелось есть, то теперь откровенно тошнило. Слуги немедленно подняли и заменили прибор. — Все ли в порядке? — уточнил гувернер. — Да. Суп просто чудесный. — Эдриан слабо улыбнулся и постарался не выдать отвращения, но суп больше есть не стал. Следующим подали жаркое из баранины. — Ваше высочество, — подал голос Монморанси, — правда ли, что вы женитесь? — Монморанси! — Гувернер даже поперхнулся вином. — Что?! Все говорят. — Правда, — Эдриан отложил вилку. — Через полгода. Она предстанет ко двору в следующем месяце. — Красивая? — поинтересовался Шавиньи. — Не знаю. Я не видел портрета, его высочество видел. Одобрил. — Господа, обсуждать подобные дела так же неприлично за обедом, — заметил гувернер, — особенно при… — он не договорил. — О чем же можно говорить? — возмутился Бриссак. — Можем обсудить, ну, например, погоду. Осень в этом году радует нас солнцем и теплом. Разговор больше не складывался до конца обеда. После обеда Эдриан пошел к библиотеке. — Ты свободен, — бросил он Ксандру, даже не оборачиваясь. — Что прикажете сделать с камзолом? — Камзол все еще находился у него в руках. — Выбрось. Кто будет носить теперь такое? Это было последнее, что Ксандр услышал, прежде чем фигура принца скрылась за поворотом.