Четвертое крыло. Другая история.

Следующий текст был максимально точно переложен с наваррского на современный язык Есенией Нейлварт, куратором квадранта писцов в Военной академии Басгиат. Все события соответствуют действительности, а имена были сохранены, чтобы почтить мужество павших. Пусть души их будут преданы Малеку.

Дракон без своего всадника горюет.

Всадник без своего дракона мёртв.

Кодекс драконьих всадников, статья 1, раздел 1.

День новобранца - самый смертоносный день в году. Но я готовилась к этому всю свою сознательную жизнь. В детстве я могла уступить отцу, так как он - Король, а я - всего лишь его дочь, принцесса, и он запретил мне даже думать о драконах. А моей мечтой всегда было стать всадницей, летать на своём драконе, быть в небесах... Я чувствовала, что моё место там, в небе. И даже отец не смог помешать мне готовиться к этому моменту. Я знаю на что иду. Военная академия Басгиат не отличается добротой. Даже к тем, чей отец Король этой страны. Каждого наваррского офицера, будь то целитель, писец, пехотинец или всадник, жестоко прессовали в этих стенах в течение трёх лет, чтобы в итоге воспитать и заточить, подобно оружию, для защиты наших горных границ от яростных попыток вторжения королевства Поромиэль и их ездоков на грифонах. Ну или что за чушь все несут по указке отца. Слабые здесь не выживали, особенно в квадранте всадников. Об этом заботились сами драконы. Где-то вдалеке раздался звон колокола. Значит у меня осталось ровно сорок пять минут. Я была уже готова. На мне была облегающая чёрная рубашка с длинными рукавами, кожаные брюки, плотно облегающие бёдра. Поверх рубашки затянут корсет, скроенный в форме жилетки. Я бездумно провела пальцами по скрытым ножнам, пришитым по диагонали вдоль рёбер, за счёт специальной конструкции клинки было легко достать и они не цеплялись за бёдра при движении. Пока что в ножнах только четыре кинжала, но во время вызовов я добуду ещё. Не зря же меня на протяжении шести лет, если не больше, учили боевому искусству и не только. В своих силах я была более чем уверенна. Не смотря на уговоры Кэма и учителей, я не стала остригать свои волосы. Сейчас они были собраны в две несложные, но элегантные косы, опоясывающие мою голову, а чёлка была закреплена заколками, чтобы не мешалась. Единственное, что выделяло меня - это мои ярко-зелёные глаза, доставшиеся от отца. Да и скрываться я не буду. Узнает Король или не узнает, похер. Как только я стану кадетом, пройдя Парапет, он меня уже не достанет. Да и своих связей у меня не мало, зря что ли старалась вести себя, как образцовая принцесса. Глядя в окна, я видела как тысячи кандидатов обнимают своих близких и прощаются с ними на лужайке прямо под главными воротами. Кэм меня даже не смог проводить, чтобы отец не узнал раньше времени. Но я успела с ним попрощаться несколько дней назад, перед своим отбытием в академию. Четыре дороги, ведущие к крепости, были забиты лошадьми и повозками, особенно там, где они сходились перед академией. Именно туда сложат трупы. Это не вызывает во мне ровным счетом ничего. Я знаю куда иду и там смерть идёт рука об руку с каждым, кто становится кадетом квадранта всадников. Так что нет смысла переживать из-за каждого человека, с которыми мне придется познакомиться. Только нервы потрачу. Я шагнула на многолюдный двор перед главными воротами крепости. Инструкторы, командиры и даже генерал Сорренгейл собрались здесь, пока в неформальной обстановке, ожидая, когда безумие за стенами превратится в порядок внутри. Сегодня через главные ворота в академию не зайдет ни один кадет или кандидат, поскольку у каждого квадранта свой вход и свои помещения. Хотя у всадников есть собственная цитадель. Ха. Претенциозные, самовлюблённые ублюдки. И именно туда я и собираюсь! Пока я пересекала двор, направляясь к открытым воротам, то успела заметить двух очень интересных личностей. А именно дочерей генерала Сорренгейл - Миру и, кажется, Вайолет. Хм, похоже их мать решила запихнуть свою младшую дочь во всадники. Вроде бы, девчонка готовилась всю жизнь стать писцом. Ох, и не легко же ей придётся. Она и на вид маленькая и хрупкая, так ещё и болезнь у неё, точно не вспомню какая именно. Жаль, она могла бы стать хорошим писцом. А мой брат такую девчонку упустил. Вот дурак. Наконец, я прошла через ворота, скрываясь от профессоров, покинула крепость и присоединилась к хаосу за её пределами. Новобранцев на военную службу ежегодно отправляла каждая из шести провинций Наварры. Некоторые прибывали добровольцами. Некоторых приговаривали к этому, в наказание за совершённые преступления. Большинство же призвали в армию. Единственное, что пока объединяло нас здесь, в Басгиате, это то, что мы прошли вступительные испытания - как письменный экзамен, так и испытание ловкости, которые я с отличием сдала. И это означало, что мы, по крайней мере, не станем пушечным мясом на передовой. Воздух буквально искрил от напряжения и предвкушения. Я смогла остановиться недалеко от сестёр Сорренгейл, даже слышу о чём они говорят. Я прошла по истёртой булыжной дорожке к южной башне. Главное здание академии, пристроенное к горе Басгиат, выглядело как будто его вырезали из хребта самой скальной гряды. Разросшееся грозное строение возвышалось над толпой встревоженных кандидатов и их родственников с глазами, полными слёз. Крепость ухмылялась зубчатыми стенами, возведёнными для защиты центрального донжона, и топорщилась орудийными башнями по углам, в одной из которых пряталась колокольня. Большая часть толпы выстроилась у основания северной башни, у входа в пехотный квадрант. Часть людей направлялась к воротам позади меня - в квадрант целителей, который занимал южную часть академии. Несколько человек идут по центральному туннелю в архивы, расположенные в подвальных залах крепости, чтобы стать писцами. Я заметила прощальный взгляд младшей Сорренгейл в сторону квадранта писцов. Что ж, её можно понять. За несколько месяцев выпестовать из неё всадника ни у кого бы не получилось, ещё и против её желания. Тут явно прослеживается жёсткая рука генеральши. Вход в квадрант всадников, как и вход для пехоты на севере, представлял собой укреплённую дверь в основании башни. Но если кандидаты в пехоту могли пройти прямо в свой квадрант на уровне земли, то кандидатам во всадники придётся подниматься. Я присоединилась к очереди кандидатов во всадники, всё также держась чуть вдали от знакомых лиц, ожидая регистрации. Главное здание академии и грозную цитадель квадранта всадников на южной линии хребта разделяло ущелье, по дну которого текла река. Высоко надо мной, переброшенный через это ущелье, протянулся каменный мост. Парапет. Спустя несколько часов он отделит кадетов от кандидатов во всадники. И тут я услышала голоса сестёр. - Подумать только, все эти годы я изводила стопки бумаг, готовясь стать писцом, а стоило бы всё это время кувыркаться на бревне, - сказала Вайолет. Я тихо прыснула в кулак, стараясь не обращать на себя ненужное внимание. Да уж, даже это ей, вероятно, не помогло бы выжить в этом месте. Она же писец до мозга костей. Пока я прислушивалась к разговору сестёр Сорренгейл, впереди разворачивалась трагедия. Там стояли два кандидата: и женщина, видимо мать, горько рыдала, цепляясь за одного из них. Затем муж силой оторвал её от парня и вытащил из очереди, после чего они - оба в слезах - зашагали вниз по склону холма. Туда, где вдоль дороги толпились родные и близкие новобранцев. Печальная картина. Эх. А передо мной остались только кандидаты, всего несколько десятков. Очередь быстро продвигалась к столам регистраторов. Вот там-то мне и придётся рассекретиться. И кто-то понесет весть моему отцу. Ох, и пиздюлей же отхватит Кэм за то, что покрывал меня и скрывал от отца такую новость. Но ничего страшного, разберётся, не маленький уже. Очередь продолжала двигаться и снова раздался звон колокола. Было уже восемь часов. К этому моменту многотысячная толпа полностью разделилась по выбранным квадрантам и все уже выстроились, чтобы расписаться в ведомости и начать службу. Теперь впереди меня остались только четверо или пятеро, не считая Миру, так как она, видимо, осталась, чтобы до конца проводить свою младшую и надавать кучу наставлений. Возможно они ей и помогут. Кто знает. За столом регистрации я увидела ребёнка отступника с мерцающей меткой, которая начинается на верхней части его запястья. След со времён восстания. Я сжала зубы до скрежета. Взрослые погибли за правду, а детей послали на убой по сути. Несправедливо. Эти метки сделал дракон и я даже знаю чей. Я как-то услышала, что она говорит: "Нет ничего лучше, чем наказать детей, чтобы удержать их родных от предательства". Это... жестоко. Но первое правило жизни в Басгиате - никогда не задавать вопросов дракону. Хе, они склонны кремировать любого, кто покажется им грубым. И как раз таки большинство детей, которые носят метки отступников, конечно же, из Тиррендора, но были и несколько семей из других провинций, оказавшиеся "предателями". Я услышала шепот Миры на счет Ксейдена Риорсона. Что ж, предупреждение было по понятным причинам. Кажется, он сейчас на третьем курсе. Надо будет познакомиться с ним поближе. Вышестоящие не думали, что он преодолеет парапет. Думали, что один из кадетов убьёт его во время Молотьбы, но, когда дракон выбрал его, дальше уже ничего нельзя было поделать. Он дорос до командира крыла. Это даже хорошо. Капитан Фитцгиббонс явно был удивлён появлению здесь Вайолет. Хех, а как он удивится, увидев меня. Вот он ахуеет. - Следующий, - раздался голос из-за деревянного стола, на котором были ворохом свалены ведомости квадранта всадников. - Аврора Таури, - капитан Фитцгиббонс ахнул, раскрыв глаза. Вот теперь он точно в полном ауте. - Принцесса? Что вы тут делаете? Ваш отец знает? - Да-да, я принцесса уже как двадцать лет. Нет, отец не знает, но теперь, видимо, узнает, - вздохнув, я взяла перо и вписала свое имя в ведомость, заняв пустую строку. - Я обязан известить Его Величество, - смущённо улыбнулся капитан. - Вы знаете дорогу? - он кивнул и указал на открытую дверь, ведущую в недра орудийной башни где скрылась сейчас Вайолет Сорренгейл. - Знаю. Там было ужасно темно, но мои глаза быстро привыкли к тусклому освещению, проникающему сюда через окна, расположенные вдоль изогнутой лестницы на равном расстоянии друг от друга. Я начала карабкаться вверх по сотне ступенек. Здесь не было перил, поэтому иногда приходилось держаться рукой за каменную стену. Я шла следом за Вайолет и слышала как она переговаривается с идущими впереди неё девушкой и парнем. - Интересно, сколько кандидатов свалились с лестницы и умерли, даже не дойдя до парапета, - проговорила девушка, глядя в центр закручивающейся лестницы, а мы всё шагали вверх. - Двое в прошлом году, - когда она посмотрела на меня, я качнула головой в знак согласия. - Или трое, если учитывать девчонку, на которую приземлился один из парней. - Аврора? - глаза Сорренгейл вспыхнули узнаванием, когда она слегка обернулась. - Что ты здесь делаешь? - То же, что и ты, - я улыбнулась ей, слыша как у неё сбивается дыхание от подъёма. - Отец не знает, но это не надолго. - Зачем? - она в ужасе на меня посмотрела. Если ей претит и ужасает мысль стать всадником, это не значит, что все такие. Глупая. - Моё место в небе, - я закатила глаза на её выражение лица. - А кто ты? - спросила та девушка, идущая впереди Сорренгейл. - Я Рианнон Маттиас. - Аврора Таури, - высокомерно вскинула подбородок я. Всё таки воспитание и все дела. Это мне вбивали ещё с младенчества. - Ахуеть, - буркнул парень. - Ты принцесса. А я Дилан. - Вайолет. Тем временем разговор продолжался и нас догнал какой-то парень, вспотевший и красный. Мы всё поднимались и поднимались и наши каблуки звонко щёлкали по камню на каждом шагу. Наконец, показался выход - дверной проём, наполненный мутным светом. Облака собирались обрушить на нас стену дождя, и я должна оказаться на другой стороне до того, как хляби разверзнуться. Шаг, ещё шаг. Очередь снова начала двигаться и в следующий раз мы остановились почти у самого выхода. А эти две дуры начали меняться сапогами. Опрометчивое решение. Мы вышли на открытый воздух. Ветер хлестал по щекам, а утренний летний воздух был густо напитан влагой. На верхней площадке башни было пусто. Каменные зубцы доставали мне примерно до груди и никак не заслоняли открывающийся вид. Ущелье и река внизу показались очень и очень далёкими. На парапете отсеивалось примерно пятнадцать процентов кандидатов во всадники. Каждое испытание здесь, включая это, было предназначено для проверки способности кандидата ездить верхом. Если кто-то не может прогуляться с ветерком по тонкому каменному мосту, то он уж точно не сумеет удерживать равновесие и сражаться на спине дракона. Три всадника ждали у входа на мост, который представлял собой просто зияющую дыру в ограждении башни. Один, с оборванными рукавами, записывал имена тех, кто уже ступил на коварный парапет. Другой - с узким ирокезом по центру бритого черепа - давал инструкции Дилану. Третий повернулся в нашу сторону. И о боги. Он был высокий, с развевающимися на ветру чёрными волосами и тёмными бровями. Смуглая кожа тёплого оттенка, сильная линия челюсти, тронутая щетиной. Когда он сложил руки на груди, мышцы на его торсе и предплечьях задвигались так, что мне пришлось сглотнуть, но не отвести взгляда. В бытность принцессы я видела многих мужчин, но этот… Этот был точно бог. А его глаза… Они были цвета золотистого оникса. Черты его сурового лица казались высеченными из камня и, в то же время, были поразительно совершенны. Даже шрам, рассекающий его левую бровь по диагонали до самой скулы, делал его только горячее. - Увидимся на другой стороне! - бросил Дилан через плечо с взбудораженной ухмылкой, прежде чем ступить на парапет, широко раскинув руки. - Готов принимать следующего, Риорсон? - спросил всадник с оборванными рукавами. О боги, это и есть Ксейден Риорсон? Теперь я уже готова не только познакомиться с ним. Ухмылка расползлась по моему лицу. Это будет весело. - Готова, Сорренгейл? - спросила Рианнон, шагнув вперёд. Черноволосый всадник перевёл взгляд на бывшего писца, развернувшись всем телом. Метка отступника, изгибаясь в форме торнадо, начиналась на его обнаженном левом запястье, затем исчезала под чёрной униформой, чтобы снова появиться у воротника, где она вихрем взлетала по шее, останавливаясь лишь у линии челюсти. - Вот дерьмо, - чертыхнулась Вайолет. Ну да, ведь это её мать убила его отца. Тут всё понятно. - Сорренгейл? - он сделал шаг в нашу сторону и мне пришлось закинуть голову выше, несмотря на свой рост в метр семьдесят. - Ты - младшая генерала Сорренгейл. Закатив глаза, я скрестила руки под грудью. Как же банально. Серьёзно? Это всё, что он мог сказать? Тогда я уже не уверенна, что хочу с ним познакомиться поближе. - А ты - сын Фена Риорсона, - девчушка-писец пыталась говорить уверенно, но я чувствовала её страх. Это, в целом, можно заметить и на её лице. Ксейден сделал глубокий медленный вдох и мышцы у него на шее закаменели. Но надо признать, он очень горяч. Хи-хи. - Твоя мать схватила моего отца и проследила, чтобы его казнили. - Твой отец убил моего старшего брата. Похоже мы в расчёте, - о, она может испытывать что-то помимо страха. Вау. - Едва ли. Тут он перевел взгляд на меня и его глаза вспыхнули узнаванием. Хм. Ну да, мои зелёные глаза сложно не узнать. Особенно, если ты их видел в короле Наварры. Я нацепила на лицо высокомерную ухмылку. - Похоже у нас здесь и королевские особы, - хмыкнул Риорсон, пробегая оценивающим взглядом по моей фигуре. - Принцесса Аврора Таури, - и я сделала идеальный книксен, который мне вдолбили ещё с малых лет. - Ксейден Риорсон, полагаю? Не таким я тебя представляла. - Разочаровал, Ваше Высочество? - насмешливо склонил голову всадник, испепеляя девушку ониксовыми глазами. - Настолько страшный? - О, нет, что вы, командир Риорсон, наоборот. Я впечатлена, - и специально прошлась голодным взглядом по его телу, обтянутому кожаной формой. - А наш Король знает, что его принцесса проходит испытание в квадрант всадников? - Ксейден продолжил этот маленький флирт, разглядывая яркие зелёные глаза девушки, подойдя ещё ближе и уже не обращая внимания на дочь генерала Сорренгейл. Та оглядывалась на эту пару слегка разочарованным взглядом. - Хм, ну теперь, наверное, уже в курсе, - хмыкнула я, всё также смотря на него снизу вверх. Огромный же. - Что ж, удачи вам, моя принцесса, - всадник склонился в шутливом поклоне и попросил женскую руку для целомудренного поцелуя. - Благодарю, командир, - я подала руку и мужчина склонил голову, слегка касаясь губами тыльной стороны запястья, но не разрывая зрительный контакт. Тут небо разверзлось и дождь обрушился стеной, за считанные секунды вымочив волосы, кожаный костюм и камни вокруг нас. В воздухе зазвенел крик и все взглянули на парапет… Как раз в тот момент, когда Дилан поскользнулся. Он сумел уцепиться руками за камни и пытался подтянуться, его ноги беспомощно дёргались, пытаясь нашарить опору, которой не было. Девочки что-то кричали ему. Но его пальцы соскользнули с мокрого камня и он упал, исчезнув из вида. Ветер и дождь украли любые звуки, которые его тело могло бы издать, рухнув в ущелье внизу.