Юбилей

С самого утра в НИИ им. Н.В. Склифосовского было тихо и спокойно. Никаких дорожных аварий, страшных взрывов, террора. Возможно, вселенная, наконец, снизошла над заведующей неотложной хирургии Павловой Ириной Алексеевной и позволила ей провести этот день без сложных операций и неожиданных драматических поворотов в её семейной жизни. Сегодня был её юбилейный день рождения. Первым из рабочего коллектива поздравил её самый лучший хирург института Склифосовского — Брагин. Её вечная головная боль и причина попадания в неприятные для отделения ситуации. Но опыт и профессионализм Олега Михайловича превышали все его недостатки. Стоя напротив зеркала в спальне и поправляя макияж, заведующая придерживала телефон плечом к уху и успевала только что-то угукать, пока Брагин без умолку говорил, что она самая лучшая заведующая, её любит всё отделение и вообще ей пора стремиться идти дальше по карьерной лестнице к главврачу. — Спасибо, конечно, за ваши поздравления, Олег Михайлович, но если я не ошибаюсь, — Ирина повернулась назад к стене, чтобы взглянуть на часы, — то через 30 минут вы должны быть на рабочем месте. Вот только что-то я не слышу, чтобы вы куда-то спешили. На конце телефона мужчина начал пытаться оправдываться, но выходило, честно говоря, плохо. Извинившись и ещё раз напомнив Павловой про её день, он отключился. Именинница бросила телефон куда-то на кровать, а затем тщательно осматривала себя в зеркале со всех сторон. На ней была новая блузка цветом пыльной розы с красивым узором из кружева и чёрная юбка-карандаш. Прямые белокурые волосы превратились в красивые пружинки, которые она слегка расчесала для нужного эффекта. Не обращая внимания ни на что вокруг, Ирина Алексеевна почувствовала, как мужские руки мягко обнимают её за талию, прижимая к горячему телу, нос супруга зарывается в пшеничные волосы и вдыхает запах новых сладких духов, которые он подарил ей всего час назад. — Если ты так и продолжишь крутиться вокруг этого зеркала, зная, что выглядишь просто потрясающе, то мы опоздаем, — тихим бархатным голосом заговорил Кривицкий, поднимая взгляд на зеркало, где с восхищением смотрел на жену. Павлова прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. В кольце его рук она медленно развернулась к хирургу, поднимая свои блестящие зелёные глаза на него. Гена. Её слабость и одновременно сила. Человек, которому она может рассказать всё-всё, поделиться волнующими мыслями в голове и не бояться поплакаться в плечо глубокой ночью. Он терпит её упрямство, быстро меняющееся настроение, не обращает внимания на колкие слова в его адрес, когда она чем-то недовольна или просто не хочет показывать свою неправоту, потому что знает, что без него Ира бы погибла. Не смогла бы нести все свои проблемы на хрупких женских плечах, хоть и казалась всем сильной и независимой заведующей институтом Склифосовского. Только ему она доверяла всецело и могла положиться в трудную минуту. Только Геннадий мог ласково прикоснуться к ней и не бояться, что она оттолкнёт. Только Кривицкому она позволяла днём любить и оберегать строгую начальницу, а под покровом ночи доказывать свою любовь в горячих поцелуях и тяжёлом дыхании любимой жене.        — Начальство не опаздывает, оно задерживается. Тем более сегодня веская причина. — Ирина мягко улыбнулась своим словам. Она подняла руки и стала поправлять воротник его белоснежной рубашки и галстук, который он надел специально для такого праздника. Кривицкий нежно погладил талию супруги, а затем отпустил из капкана собственных объятий и взял её ладони, которыми та поправляла галстук, в свои руки и оставил невесомые поцелуи на тыльной стороне каждой. — В таком случае, моя именинница, — шутливо произнес Геннадий Ильич, — предлагаю вам сбежать чуть раньше с работы, чтобы успеть подготовиться к вечеру. — А что будет вечером? — полюбопытствовала Павлова, смотря на довольное лицо мужчины, которому легко удалось вызвать в ней интерес по поводу сегодняшнего дня. — Вечером и узнаешь. Всё. Жду тебя внизу, такси уже подъехало. Супруг быстро чмокнул жену в щёку и оставил наедине со своими мыслями в спальне, в которой всего пару минут назад она прихорашивалась. Женщина проводила пристальным взглядом своего мужчину из комнаты, думая о том, что же затеял её челюстно-лицевой хирург на этот раз. Нет, она ни в коем случае не сомневалась, что ей обязательно понравится то, что подготовил Кривицкий, вот только женское любопытство никак не хотело успокаиваться, пока не получило ответы на все интересующие её вопросы. Подавив в себе желание догнать Геннадия и всё разузнать, Ирина Алексеевна вновь посмотрела в зеркало. На неё смотрела уже не молодая, но всё ещё довольно привлекательная и зрелая женщина. Павлова старалась всегда следить за своей кожей, пользуясь разными масками, скрабами, сыворотками и дорогими кремами. Конечно, в силу возраста появилось множество морщинок вокруг глаз, руки стали покрываться лёгкими пигментными пятнами, которые были заметны, если сильно приглядеться, волосы на голове может и начали седеть, но от природы её светлые пряди прекрасно скрывали этот процесс. На свои 65 юбилейных лет, как она думала, не выглядит. Ведь красивые вещи и подходящий макияж делали Ирину только моложе и свежее. Вылетев из своих мыслей и вспомнив, что внизу её ждёт Кривицкий, заведующая быстро нашла телефон на кровати, прошла в коридор, накинула пальто молочного цвета, обулась, взяла с полки сумочку и хотела было выйти из квартиры, но интуиция ей подсказывала, что что-то не так. Прямо в сапогах она аккуратно прошла на кухню и посмотрела на столешницу. Интуиция не подвела. На деревянном столе возле микроволновой печи лежали нетронутые таблетки супруга от сердца, которые он пьёт с того самого дня, как ему сделали операцию. По-видимому Геннадий совершенно забыл выпить их, потому что всё его утреннее внимание было обращено к своенравной, но такой любимой жене. *** — Вам сейчас явно не поздоровится, Геннадий Ильич. И даже не надейтесь на мою милость. — строго и без недавней нежности сказала Павлова, подходя к машине, около которой ждал её Кривицкий. Она достала из своей сумочки маленький контейнер с его утренней дозой и показала ему. Мужчина сначала не понял, что хочет сказать ему этим женщина, но как только в голове сложился пазл, то виновато поджал губы. Это был его косяк, и он это прекрасно понимал. Они так долго и упорно боролись за совместное будущее, что сейчас, когда сила свыше дала им шанс прожить оставшуюся жизнь вместе, не пить таблетки, от которых зависит работоспособность несчастного сердца, было приравнено к преступлению. Кривицкий молча взял из протянутой руки контейнер и покрутил в руках, рассматривая через прозрачные пластмассы несколько разных по цвету и форме препаратов. — Прости. — только и вымолвил он, поднимая свои печальные шоколадного цвета глаза на недовольную супругу. Ирина Алексеевна ничего не сказала, лишь вынула из сумочки маленькую бутылочку с водой, которую налила только что специально для безответственного челюстно-лицевого хирурга, и протянула Геннадию. Под пристальным взглядом изумрудных глаз мужчина выпил все таблетки и засунул пустой контейнер с бутылкой в свою сумку, которая висела у него на плече. — Теперь можем ехать. — Павлова подошла чуть ближе к машине, и Гена по-джентельменски открыл для неё заднюю дверь, а когда та удобно устроилась внутри, то закрыл, обошёл машину и сам сел рядом с ней. Они ехали молча. Напряжённость между ними никак не рассеивалась, хотя и не случилось, по сути, ничего страшного. Геннадий Ильич, который всё время, пока они ехали, смотрел в окно, решил переместить свой взгляд на рядом сидящую супругу. На её лице не было никаких эмоций, но мужчина настолько хорошо знал свою жену и был уверен, что сейчас в своей прекрасной головушке она на придумывала себе всего и сразу и просто не могла выпутаться из череды навязчивых мыслей. Поэтому его рука медленно легла поверх женской в знаке примирения. Заведующая, перед тем как почувствовать тёплую мужскую ладонь на своей руке, смотрела в окно машины на быстро сменяющие картинки и предавалась воспоминаниям не так уж давних событий, которые оставили на её душе и сердце ужасную вечно кровоточащую рану. Они оба старались не говорить о том времени, когда он находился на грани смерти, но всё ещё яростно желал жить, а она слушала только своё больное сердце и искала силы верить в его поправку только в нём самом. Это было долго и трудно, но они смогли. Прошли это кошмарное испытание на своём пути, и вроде бы всё стало на круги своя, так сегодняшняя выходка Кривицкого вновь напомнила те времена, ради которых Павлова была готова горы свернуть лишь бы он оставался рядом с ней. Женщина повернула голову и посмотрела на их руки. Они смотрелись гармонично и красиво. Её — маленькая и изящная с аккуратным светлым маникюром. Его — большая и сильная с сухой и шершавой от холода кожей. Он накрыл её руку сверху, показывая свою поддержку и любовь к ней. Она постепенно расслаблялась под тяжестью и теплотой, которые оказывала ладонь мужа. — Пожалуйста, — женщина перевела свои глаза на лицо Геннадия, — больше так не делай. Хирург ничего не произнёс, лишь ласково погладил большим пальцем нежную кожу руки Павловой, а затем медленно поднял её к лицу и оставил поцелуй. Было всё понятно и без слов. Больше такой ошибки он точно не совершит. Не станет тревожить и расстраивать свою супругу попросту, ведь у неё и так много проблем с отделением, которым она занята день и ночь. Нужно лишь обязательно поставить будильник на все рационы приёма таблеток. *** По приезде на место работы, они вместе вошли внутрь здания, направляясь к регистрационному посту. — Доброе утро, Ниночка, — с улыбкой поприветствовал медсестру Геннадий Ильич, пододвигая к себе журнал и ставя подпись. — Доброе утро, Геннадий Ильич! — Дубровская ответной улыбкой ответила челюстно-лицевому хирургу и заметила рядом с ним заведующую, которая взяла журнал в руки после супруга. — Ирина Алексеевна, и вам доброе утро! Поздравляю вас с Днём Рождения! У Павловой после недавней выходки мужа настроение подпортилось, хоть она и не хотела подавать виду и зацикливаться на этом. Да, не выпил таблетки, но ведь с её помощью он вовремя спохватился и принял нужную дозу. А что было бы, если бы она не обратила внимание на свою интуицию и так ушла бы к Гене без таблеток? Думать о последствиях совершенно не хотелось, мало ли что могло случиться. Почему даже в её День Рождения всё шло ровно наоборот тому, как хотелось бы? Ответ на этот вопрос Ира навряд ли когда-нибудь найдёт. Судьба не предсказуема и похоже решила вдоволь отыграться на заведующей отделением. Кривицкий заметил, что Ирина не намерена сегодня улыбаться из-за него и витала где-то у себя в мыслях. Ему это совершенно не нравилось. Нужно было что-то делать и срочно, пока гнев жены не разрушил её сегодняшний день. — Не такое уж и доброе, Нина, но спасибо, — не поднимая глаза, буркнула заведующая, внимательно читая операции за ночь и не обращая внимание на светящееся лицо медсестры. Дубровская недовольно посмотрела на рядом стоящего хирурга, мол, что уже успело произойти. Утро ведь только началось! Даже в Склифе стояла звенящая тишина, будто знала, что у той, которая отдала всю себя работе сегодня был особенный день. Геннадий Ильич лишь шумно выдохнул и начал в голове придумывать план как поднять настроение грозной начальнице, пока оно не испортилось у всех. — Как прошла ночь? – сухо поинтересовалась Ирина Алексеевна. — Были две несложные операции, которые оперировал Куликов с ординаторами, так что всё прошло гладко. — доложила начальнице Нина. — Ну хорошо. — кивнула Павлова и протянула руку, чтобы та дала ей ключи от кабинета. Медсестра резко начала волноваться. Она смотрела на женскую раскрытую ладонь и не знала, как бы помягче сказать её о том, что ключей от её личного кабинета нет, ведь Брагин их так и не вернул. — Ирина Алексеевна, вы только не сердитесь, — начала Нина как можно увереннее, выкручиваясь на ходу, — ключей нет. Их Брагин забрал. Сказал, что вы велели ему зайти в кабинет и забрать какие-то важные документы. — женщина старалась говорить спокойно, будто бы так и надо, вот только, судя по выражению лица заведующей, она явно была не в восторге. Ирина Алексеевна нахмурилась и посмотрела на Геннадия Ильича, который тоже был не в курсе всего этого. И теперь настала его очередь с недовольством смотреть на Дубровскую, которая нервно теребила пальцами ручку, будто бы узнала о пропаже только что вместе с ними. — Почему в этом отделении все делают, что хотят? — прошипела она и, словно смерч, направилась по коридорам к своему кабинету, в котором без её ведома находился Брагин. Кривицкий, который еле успевал за своей начальницей, не понимал зачем Олегу Михайловичу понадобился кабинет зав отделения, мужчина слышал, как с утра Брагин поздравлял Павлову с Днём Рождения, и как опаздывал на работу. Сейчас у супруга бестии, которая неслась по коридору из-за её опрометчивых коллег, стояла самая главная задача. Попробовать хоть немного сгладить острые углы перед тем, как на лучшего хирурга Склифосовского обрушится шквал язвительных взысканий, после которых он не отмоется ещё неделю. — Ир, погоди! Не беги ты так, — с лёгкой одышкой начал Геннадий, догоняя свою фурию, — Ничего с твоим кабинетом Брагин точно не сделает. У него рука не подымится. Знает, ведь, что получит по первое число. — мужчина старался говорить как можно мягче, чтобы жена успокоилась и его коллеге досталось не так сильно. — Это его когда-нибудь останавливало? — огрызнулась женщина, поправляя сумку на плече. Поразмыслив всё за и против, он всё-таки согласился с ней. Хирург, про которого шла речь, не отличался своим правильным поведением, ведь, по его мнению, правила придуманы для того, чтобы их нарушать. — Конечно, у Олега Михайловича свои тараканы в голове, но ты же знаешь, что он бы просто так никогда не вошёл без спроса в кабинет начальницы. — рассуждал Кривицкий, призывая подумать и Павлову на холодную голову, — Если ему и понадобилось зайти в кабинет, значит, это было что-то срочное и не имело отлагательств. — Что может быть такого срочного, чтобы не сделать мне единственный звонок и, хотя бы предупредить о своих действиях? Почему я узнаю всё самая последняя, что происходит у меня в отделении! — продолжала негодовать Ирина, — Мне же потом и расхлёбывать все его спонтанные решения. Надеюсь, хотя бы не на ковре перед чиновниками, иначе это будет последний день работы здесь для Брагина. Геннадий мог лишь посочувствовать Олегу Михайловичу, держать кулачки и верить, что произошла какая-то ошибка и всё не так уж и страшно, как надумала себе Ирина. Пока они добирались до кабинета, то как назло все врачи куда-то исчезли. Павловой это показалось странным, так как сейчас у всего персонала началась утренняя смена, а в коридоре ни одного человека, который ходил бы и проверял пациентов, заполнял медицинские карты и вообще вся эта неразбериха в её официальный День Рождения раздражала. Добравшись до кабинета, Кривицкий остановился рядом с заведующей и позволил ей первой войти внутрь. Шторы были закрыты из-за чего в помещение было темно и плохо видно, полная тишина резала по ушам. В глубине души она надеялась увидеть виновника её испорченного настроения и как следует проучить. Женская рука легла на выключатель и в кабинете загорелся яркий свет от ламп. Не успев ничего толком понять, где-то совсем рядом хлопнула хлопушка, оглушая женщину и заставляя зажмуриться. Яркие конфетти заполнили всё пространство, оседая на пол и на именинницу. Громкие возгласы поздравлений заставили Павлову открыть глаза и прижать, слегка приоткрытый рот рукой. Перед глазами заведующей стоял весь её персонал с колпаками на головах и улыбались ей, у кого-то во рту был даже шумовой рожок. Повсюду на потолке летали гелиевые шарики с поздравлениями, а её строгий кабинет превратился в самую настоящую цветочную поляну. На полу возле стола стояли большие и красивые корзины с розами разных цветов, а рядом коробки и пакеты с подарками. На столе вместо привычных отчётов и карточек пациентов стоял огромный торт, на котором было множество зажжённых свеч. Ирина Алексеевна, которая явно не ожидала увидеть это всё потеряла дар речи. Внутри неё бушевал ураган эмоций. Сначала она была в ярости от того, что Брагин посмел без её ведома хозяйничать в личном кабинете и была готова отстранить его от работы. А сейчас смотря на такую красоту, которую сделали дорогие ей люди, Павлова почувствовала неимоверную благодарность за то, что они потратили уйму времени, чтобы подарить частичку своей любви и заботы для руководительницы с характером. Сзади к ней подошёл Геннадий, обнял одной рукой за талию и посмотрел в шокированные глаза. На его губах появилась та самая тёплая улыбка, от которой Ира была готова плавиться, словно пломбир на летнем солнце. — Идём. Все ждут тебя. — с нежностью зашептал Кривицкий, подталкивая жену к столу, на котором стоял торт. Ирина Алексеевна будто очнулась после слов хирурга и подошла поближе, стараясь, чтобы ни одна свеча не потухла от движения рядом. Все слегка разошлись по сторонам, чтобы дать ей возможность встать прямо перед тортом. Женщина перевела взгляд на сладкий подарок и усмехнулась. «Лучшей заведующей отделением неотложной хирургии 65 лет!» — гласила надпись на торте. — Как оригинально, — в своём репертуаре с издёвкой произнесла начальница, но в глубине была очень рада такому вниманию к своей скромной персоне. — У меня с вами будет отдельный разговор, Олег Михайлович. — строго произнесла начальница, ища взглядом того, из-за которого несколько минут назад вспыхнула, словно спичка, а сейчас вместо огня стала горячим угольком, который скоро остынет. — Ну же, Ирина Алексеевна, — не обращая внимание на угрозы со стороны начальства, весело подал голос Брагин, который затеял весь этот цирк, — загадывайте своё желание, задувайте свечи и давайте, наконец, есть. Я между прочим не позавтракал, потому что с вами разговаривал с самого утра, чтобы вы не приехали раньше времени в Склиф. — выдал всё и сразу главный зачинщик праздника. — Неужели, вы пришли сюда сами и позвали остальных, ради того, чтобы поесть торт, а не поздравить заведующую с Днём Рождения? — иронично сказала Павлова, складывая руки на груди и поднимая бровь, дабы услышать ответ на свой вопрос. — Ирина Алексеевна, конечно, нет! — поняв, что сказал лишнего Олег Михайлович, старался загладить вину, — Мы пришли сюда, чтобы поздравить вас с вашим праздником. Давайте, ребята, — хирург обратился ко всем и начал громко поздравлять, а остальные его поддержали. — С Днём Рождения! С Днём Рождения! Заведующая долго не могла злиться и прикусила губу, чтобы никто не заметил, как забавляет её вся эта ситуация. Женщина ещё раз посмотрела на счастливые лица вокруг, набрала побольше воздуха в лёгкие, и наклонившись, замерла всего на секунду, дабы придумать желание, затем стала задувать, как ей казалось, все 65 свечей. Когда дело было сделано, то со всех сторон послышались аплодисменты и возгласы. Ирина лишь искренне улыбнулась, ища взглядом родные глаза, которые не отрываясь смотрели на неё со всей ему присуще любовью и лаской. Пока врачи разрезали торт по кусочкам и наливали всем чай, именинница незаметно для всех отошла от стола, возле которого собралась толпа и подошла к Кривицкому. Тот, в свою очередь, действовал быстро и уверенно. Большие мужские руки бережно взяли женские в свои, мягкий взгляд глаз цвета растопленного шоколада направился в любимые глаза цвета свежей весенней листвы, не зря ведь у неё день рождения весной, когда всё начинает цвести и пахнуть. — Ты знал? — она обвела взглядом всё вокруг. — Нет, — честно ответил Геннадий, также рассматривая шарики наверху и поражаясь тому, насколько дружный у них рабочий коллектив. Мужчина направил свои глаза на супругу, которая не обращала на него внимание и с интересом продолжала рассматривать конфетти, что лежало на полу, цветы, от которых так и исходил потрясающий аромат и улыбаться уголками губ всему этому безобразию. — Наконец, настала моя очередь тебя поздравить ещё раз, — заговорил Геннадий, призывая всё внимание Иры на себя, — а то ты сегодня прямо нарасхват. — как бы невзначай бросил он, опуская глаза к их рукам. — Кривицкий, не дуйся, — она вновь перевела взгляд своих зелёных глаз на мужчину, который продолжал держать её руки в своих тёплых ладонях, — сегодня вечером я вся твоя. — тихо, будто что-то сокровенное сказала та, но вдруг вспомнила, и не давая супругу вставить слово, добавила, — Кстати, ты мне собираешься сказать куда мы идём вечером? Павлова чуть прищурилась, пытаясь найти ответы в глазах Геннадия, а тот лишь засмеялся своим бархатным голосом над её внезапным любопытством. — Вечером. Всё узнаешь вечером, — в глазах челюстно-лицевого хирурга засели хитринки, — А насчёт твоих предыдущих слов, знай, я запомнил их и учту сегодня в нашей вечерней праздничной программе. На щеках Павловой появился лёгкий румянец. Кривицкий прямо-таки заинтриговал. Послышались шумные возгласы от врачей коллег, и будто предчувствуя, что их идиллию вот-вот прервут, мужчина поднёс правую женскую ладонь к своим губам и оставил поцелуй на тонкой золотой ниточке, что обвевала безымянный палец в доказательство их взаимной любви. — С юбилеем, моя Егорова!