Тренер всему тренер

Женя уже не была маленькой девочкой. Пошел третий десяток, помолвка, скоро свадьба, есть спутник жизнь — она с головой окунулась во взрослую жизнь. Но вся, по большей части, опытность, была на льду. Скольжение, прыжки, дорожки. Соревнования, медали, артистизм. Радость, счастье, ликование. Травмы. Предательства, горечь и обида. Вся безбашенная молодость, как в тех американских фильмах, прошла мимо Жени. Она провела ее на катке, в атмосфере строгих тренировок, в постоянном соперничестве, в борьбе с самим собой. Кто такая Медведева, чтобы сожалеть? Былое не вернуть, и машину времени не изобрести Нет смысла. Она не сожалеет. Но ей нужно учиться заново жить. Забыть сценический образ, условно лишиться всех наград, медалей и титулов. Быть как все, слиться с серой массой, поддаться чувствам... Чтобы идти дальше, нужно отпустить прошлое. И освоить основы. Прежде всего, как человеку, что находится в отношениях. Жене не стыдно признать, что за все это время ее ласкал только ветер; всяко лучше, чем скандально оказаться на "беременна в шестнадцать", или, как это пишут в разных форумах, делать аборт вешалкой. Нет. Быть девственницей вполне нормально. В двадцать первом веке даже очень целесообразно. Но та самая Евгения Медведева, двукратная чемпионка мира, серебряная призерка Олимпиады...не умела целоваться. Вот прям по серьезному, губы в губы, когда люди растворяются в этом блаженном контакте. А если еще и используют язык. О! Как бы дело не дошло до чего-то непристойного. В подростковые года, при виде сладких парочек, Женька откровенно плевалась. Ну и гадость! Они ведь передают друг другу микробы! Куда больше Женя поощряла (и то, не от всех) короткие поцелуи в щеку. Это еще допустимо. Иногда трепетно — если это была Этери Геогриевна. В такие моменты между ними будто рушилась стена, исчезали правила "учителя" и "ученика" и они становились просто людьми. Для Жени эти воспоминания имели особенную ценность — иррациональную, теплую, почему-то важную, которую нельзя перечеркнуть в своей памяти. Из воспоминаний — Жень, — Этери пальцем провела по своей щеке, примерно там, где у фигуристки красовался яркий красный след, — у тебя тут помада. — Тут? — переспросила Женя, при этом тыкая вообще мимо. — Нет, левее. Она потерла кожу, едва ли зацепив указанный участок. — Не там. — Ну тогда пусть все видят! — неожиданно выкрикнула девушка. Прошло несколько секунд, после того, как она осознала, что сболтнула глупость. Моментально захотелось извиниться, но Этери ее остановила. Она улыбнулась той самой редкой, искренней улыбкой, и позвала к себе: — Подойди. Женька встала вплотную, приподняла голову. Контраст холодных подушечек пальцев и горячей кожи был ощутим. Волнительно. Для Этери потому что она не хотела не нарочно поцарапать лицо своей ученицы, для Жени потому что это была Этери Геогриевна. "Снежная королева", "тиран" — да как ее только не называли, — которая так аккуратно стирала след от помады. Ей же, между прочим, оставленный. В каком-то понимании, Женя больше гордилась этим пятнышком на щеке, чем своей медалью. Но что-то неприятно внутри укололо, когда она поняла, что помада стерта и гордиться нечем.