Class of 2013

Цвела весна. Солнце грело всё сильнее, припекая. Зеленела трава, распускалась розовая вишня. Природа оживала после трех долгих месяцев зимы. Снега уже не лежало, вся грязь высохла. Можно было не носить уже удушающие несколько слоёв одежды. Ученикам позволили надеть летний комплект школьной формы. Отличий по сути не было. Ткань стала легче, пропускала воздух. Близился к концу так же учебный год. Совсем скоро, через каких-то пару месяцев им предстоит писать экзамены. Это огромный стресс для каждого ученика, не важно, отличник он или весь семестр бил баклуши. Перед образовательным процессом равны все. К сожалению. Через это предстоит пройти и Сабуро, и Липпманну, и даже тупому, как доска Йошики. Бог знает, как этот обрубок напишет контрольные. Списать-то Сато-сан не даст. Эту женщину боялся даже авторитет класса. У неё явно побольше опыта в том, чтобы страшить малолетних дебилов. Сам Морой не имел с ней проблем. Есть и есть, занимается, тихо сидит, вот и всё. Ничего особенного. Он вообще редко был в центре внимания. На физкультуре так особенного. Ему данный предмет давался с трудом. И именно поэтому, в целях оздоровления молодёжи, ибо уж очень она пошла хилая по словам Момоа-сана, тот повёл несколько добровольцев, которые естественно вызвались из чистого альтруизма, никто их ни в коем случае не заставлял, на экскурсию куда-то на окраины леса. Самому Морою данное мероприятие набило оскомину уже примерно через пол часа хождений по камням, да спотыканий о кочки. Липпманн, судя по траурному лицу, испытывал похожие чувства. Он шёл где-то в середине строя. Сабуро плёлся где-то сзади. Чтобы сравняться, ему потребовались некоторые усилия. Голос тихо позвал: – Хэй, Уолтер, – заговорчески прошептал тот, аккуратно придержав его за рукав формы. Липпманн взглянул на него, вскинув подбородок. Спрашивал, в чём дело. Недолго думая, Сабуро кивнул куда-то за спину. Предложил слинять, но так, чтобы никто не догадался. Невербально. Сомнения на лице напротив мелькнули, конечно, но исчезли так же, как и появились. Они отошли назад, отстав от группы, делая вид, что просто устали, либо же что ищут воду в огромных сумках. Всё равно многие ученики уже были утомлены жарой, дорогой и, разумеется, сказками Момоа-сана. Липпманн действительно старался, театрально делая вид, что ищет в огромной сумке бутылку. И Сабуро, словно юркий зверёк, к этому моменту уже был таков. Скрылся за деревьями. А Уолтер за ним. Нитка с иголкой. Оставшись наедине, они направились уже в своём темпе. Широкие шаги учителя физкультуры для подростков оказались непомерны. Мужик он был не злой, хороший, но уж больно любил воспитывать учеников, подгонять под стандарты своего поколения. Липпманн улыбнулся, вдохнув полной грудью. Расправил руки, взглянув на своего одноклассника. Спросил, проверяя обстановку: – А мы выйдем потом? Сабуро усмехнулся, засунув руки в карманы школьных брюк: – Да нас сюда уже водили, – скосил он на него глаза, – в том году, – следом пауза, будто тот что-то вспоминает, – а и в позатом, ну и до этого год. Уолтер хихикнул, прикрыв симпатичную улыбку кончиками пальцев. Теперь ему и нервничать не хочется. Он просто шёл следом. Переступая через корягу, сказал, будто невзначай: – Обидно как-то за него. Сабуро повернулся: – За кого? За Момоа-сана? Ему в ответ кивнули: – Мгм, он вроде из лучших побуждений, а мы так к нему неуважительно. – Боишься, что орать будет? – Да нет, – покачал он головой, – с чего бы? Мне просто стыдно как-то. – Ой, – махнул рукой Сабуро, подходя к нему, – у него таких как мы.., – но фразу не закончил. Потянул Липпманна на себя, держа за руку, помогая пересечь яму. – Слишком много ты на себя берёшь, – скептически подытожил тот. Уолтер на него посмотрел, поджав губы. Так и есть. Эта гиперответственность всегда с ним. Родители привили, как и тошнотворную вежливость. Многие аспекты характера, стоящие остро, по мере общения с Сабуро смягчались. Ещё осенью он бы не пошёл с ним в лес, переживал до сих пор, что недостаточно хорошо понимает математику, параллельно жутко трясясь за каждую мелочь. А ведь о некоторых вещах можно просто не париться. И стоит лишь осознать, как вдруг к твоей жизни неожиданно примешиваются лишние краски. Весна пела не только на улице, но и в душе. Они вышли на просторную поляну посреди леса. Открытая местность, видимо, уже обжитая туристами. Было не грязно, трава густая, деревья. Отпустив его руку, Сабуро потянулся, а потом, без видимой на то причины просто повалился на землю, раскинув конечности в стороны, как пятиконечная звезда. Никаких объяснений, он просто сделал. Впрочем, как и всегда. Издав лёгкий смешок, Липпманн подошёл. Склонился над ним, обнимая ремешок сумки. Спросил, играючи растягивая гласные: – Что ты делаешь? Закрыв глаза, Сабуро пробормотал себе под нос: – Я устал ходить. Ноги действительно гудели. Ему хотелось просто полежать, а где это будет, уже вопрос другой, так сказать, десятого порядка. Трава вполне себе его устроила. Хоть раз можно просто наслаждаться моментом, забыть об уроках, родителях. Дышать свежим воздухом, находясь вдали от шума. Липпманн не долго думал. Пристроился рядом. Пока только сидя. Запрокинул голову вверх, рассматривая верхушки деревьев, плывущие облака. Одно из них было похоже на причудливого, скачущего по лесу оленя, на котором сидит кто-то. Липпманн прищурился. На человека похож наверное, только в какой-то причудливой позе. А что бы Сабуро увидел? Он посмотрел на него. И со вздохом шлёпнулся рядом. Закрыл глаза. Оба юношей лежали в тишине. Ветер трепал их волосы. Пока что их никто не искал. Но не факт, что не будут. Момоа-сан мог спохватиться в любой момент. Лучше не думать об этом. Отвлечься. Заполнить молчание беседой, пусть и редкой. Липпманн буднично протянул: – Экзамены скоро. Сабуро, к этому моменту, сложивший руки на животе, окончательно расслабившись, промямлил: – Мгм. Уолтер это заметил. Усмехнулся, посмотрев на него: – Ты что, спишь? Морой прокомментировал: – Да я только глаза прикрыл. На это Липпманн с пониманием спросил: – Младший опять спать не даёт? – Мгм, – промычал тот, недовольно добавляя, – Когда уже я от них съеду? – Тебе ведь скоро восемнадцать. По закону можешь, – он пытался его немного воодушевить. – По закону – да, а на практике – нет. Денег мне взять негде, отец тоже не даст. Работать только пойти, – Морой устроился поудобнее на траве, положив руки под голову. Открыл глаза. Липпманн лёг на бок, подпёр щёку рукой: – Куда пойдёшь? Тот усмехнулся: – Куда возьмут. А то мало ли, не хватит сил даже экзамены написать. Но его быстро успокоили, отмахнувшись. От дурных суеверий, а не от переживаний: – Не наговаривай, ты умный. Напишешь, – он навис сверху, поправляя ему волосы, аккуратно поглаживая по лбу кончиками пальцев. Сабуро встретился с ним взглядом. Замер. Рассматривал. Глаза зелёные, глубокие, как лесное озеро. Поинтересовался, возвращая вопрос: – А ты? Липпманн пожал плечами: – Скорее всего, уеду обратно в Америку. Контракт у родителей заканчивается. А там..., – он отвёл глаза, не желая договаривать. Разумеется, расстояние между ними будет внушительным. Тут о дружбе не может быть и речи. Но это их не первый такой разговор. Сабуро кивнул, будто бы уже принимая своё поражение: – Ты умный. Тебя куда угодно возьмут, тем более с таким... багажом знаний. Это уже факт. Деньги, связи, сама личность Уолтера. Уникальный. Таких людей больше не встретишь. Но сам он, кажется не хотел обсуждать свою судьбу. Поджал губы: – Это ещё не точно, я, может, и не уеду. Морой усмехнулся этой наивности. Поднял руку, заправляя прядь блондинистых волос за ухо. Задержался. Жест грубый, бестактный. Но в нём столько тепла, именно живого и человеческого. Такого, какого Липпманн не привык получать. – Лжец. Он медленно выпустил воздух из лёгких, смотря в лицо своему однокласснику. Тому, кто своим горячим сердцем сумел вдохнуть жизнь в холодный каркас, собраный для функции. Сабуро сел, оказавшись совсем близко. Грудь его сжалась, предвкушая эти неприятные эмоции. Расставание. Всегда болезненный процесс. Но со временем всё проходит. Они друг друга забудут, поглощённые тяготами быта, работы. Такова жизнь. Он протянул руку, сорвав луговую ромашку. Зажав её между пальцами, вставил в волосы Липпманна. Ободряюще улыбнулся. – Чего раскис? – спросил небрежно. – Времени ещё куча, кто знает, может мы переругаемся вдрызг до лета и я буду мечтать, что б ты свалил. Уолтер хоть и усмехнулся этой попытке, но всё-таки его это задело. Он со всей силы толкнул Мороя обратно на траву. Тот, зазвалившись, рассмеялся. Тихо, хрипловато. Липпманн вновь лёг рядом с ним. Ткнул в плечо. Недовольно прищёлкнул языком: – Всё тебе веселье. Сабуро повернулся на него, протянув руку, скрючив пальцы. Собирался щекотать. Или пугать, кто знает. Липпманн с улыбкой поймал её, сжал в своей. Ладони опустились на траву между ними с переплетёнными пальцами. Печалиться незачем. О чём Сабуро и поспешил сказать: – В чём тогда смысл, если не в веселье? Доля правды в этом есть. Они здесь, сейчас рядом. Времени у них ещё много. Достаточно, чтобы понять, насколько же большие перемены они принесли в жизнь друг друга, как заставили чувства расцвести. И впереди только больше начинаний, перспектив. Они вырастут, безусловно. Но пока, эта юность, эта невинность их неразрывно связала. Сердце. Душа. Судьба. И жарким летним днём, номер которого будет обведён красным маркером, они встретятся на перроне в последний раз.