the perfect match

Ли Минхо ❤️ : «ты как?» «ответишь, когда придешь домой (если захочешь)»

Джисон:

«более менее»

«я дома»

Ли Минхо ❤️ : «ого, ты мне адекватно ответил. это одноразовая акция?»

Джисон:

«наслаждайся такой возможностью пока можешь»

«у меня настроение просто хорошее»

Ли Минхо ❤️ : «ахахаха ладно, счастливый ты наш хан джисон» «спокойной ночи заранее, а то мне нужно идти» «я нашел хорошую песню для нас. завтра покажу, до встречи!» «и еще, извини меня снова за то, что произошло в театральном. я не специально ˶o‸o᷅˶» Джисон фыркнул и закатил глаза. Серьёзно? Минхо сейчас всерьёз пытается вызвать у него чувство вины или даже жалости? Но если это был его план — то он, к сожалению, сработал. Внутри всё перемешалось: злость, неловкость, какая-то дурацкая благодарность и странное тепло от того, что кто-то вообще о нём беспокоится. Он ненавидел чувствовать что-либо. Эти все позитивные эмоции совершенно не вписывались в картину мира, где он один и сам за себя. Он ещё раз прошёлся по сообщениям, накидал реакций на каждое — чисто чтобы отвязаться, а потом вовсе закрыл чат. Хану это казалось правильным решением, потому что если бы он начал отвечать, то пришлось бы вчитываться во всё, что писал Минхо, а вчитываться — значит думать, а думать о Лино перед сном — последнее, чего бы ему хотелось. Джисон отложил телефон в сторону и уставился в потолок. В голове всё ещё крутились сегодняшние события: драка, сломанная сцена, Хёнджин на подоконнике, Феликс и Сынмин, которые курили с ним как старые приятели. И уставший взгляд Минхо перед уходом. — Блять, — выдохнул Джисон в пустоту. — За что он вообще извиняется передо мной? Телефон всё так же молчал. Джисон знал, что если сейчас начнёт думать о Минхо, то сто процентов не уснёт до утра. Единственное, к чему он додумался — сесть, достать учебник по алгебре и попытаться вчитаться в параграф. Неудивительно, что цифры начинали плыть перед глазами. Мысли возвращались к репетициям, к песне, к конкурсу. И, конечно же, к Минхо. Опять. — Да ёбаный в рот, — пробормотал он, закрывая учебник. Джисон встал, нащупал в кармане пачку сигарет и вышел на балкон. Ночь встретила его холодом и тишиной, впрочем, как всегда. Где-то вдалеке лаяла собака, на соседней улице проехала машина. Джисон закурил, опёрся о стену и уставился на звездное небо. Он старался не думать ни о чём конкретном. Просто стоял, курил и смотрел, как дым растворяется в воздухе. А потом вернулся в комнату, рухнул на кровать и закрыл глаза. Уснул он не сразу, но уснул, так и не сделав никакие уроки на завтра.

Вот так и пролетела неделя.

Джисон даже не заметил, как. Он сам просто в какой-то момент перестал считать дни. Утром — школа, на третьем уроке — репетиция, вечером — домой, уроки и сон. И снова всё по кругу. Эта рутина перестала его бесить, ну, или он сам просто на неё забил. Было странно — привыкать к человеку, в лице которого недавно хотелось прожечь дыру, но Минхо теперь не лез к Джисону каждые пять минут. Иногда они репетировали в тишине, и это было нормально. Иногда спорили — это тоже считалось нормой. Джисон поймал себя на том, что замечает любые мелочи, которые касаются Минхо: какое кофе тот пьёт на их репетициях; как любит молчать, когда чувствует себя не в духе; как предпочитает пить только банановое молоко и даже один раз поделился им с Джисоном, а затем просто ушёл, не сказав ни слова. Хан его тогда так и не поблагодарил, просто взял и выпил. А потом думал полчаса: «Зачем Минхо это сделал?» А также они наконец-то определились с песней, которую будут петь на конкурсе.

***

Неделю назад.

Джисон зашёл в студию, думая, что он придёт первым и сможет подколоть Минхо за его опоздание. Но Лино уже сидел на сцене, листая телефон. Когда он увидел Хана — то просто кивнул, мол, пришёл и ладно. Джисон скинул свою кофту и усадился рядом. Недостаточно близко, но и не на другой конец сцены, как вчера. — Че молчишь? — спросил Минхо, не поднимая головы. — А что говорить? — Ну, хоть «привет» мог бы. — Привет, — буркнул Джисон. — Доволен? — Ну, сойдёт. Тишина. Минхо вздохнул, что-то начал искать в телефоне и вдруг включил музыку. Джисон не сразу понял, что это за песня. Что-то медленное, с гитарой на фоне. Текст был про то, как двое людей с разных сторон пытаются добраться друг до друга. Джисон хотел сказать, что это слишком слащавая песня для них, но решил промолчать. Он старался внимательно слушать. — Это что? — спросил, когда трек закончился. — «Rewrite The Stars», — Минхо посмотрел на него. — Слышал? — Нет. — Да кто её не слышал вообще. Врёшь. — ...Ладно, слышал. Минхо усмехнулся, и эта усмешка совершенно не выглядела злобной. — Ну и как? — Нормально. — Просто «нормально»? — А ты хотел, чтобы я сказал «ах, Минхо, это божественно, ты такой гений»? — Было бы приятно. — Обойдёшься. Минхо хмыкнул и поставил песню снова. Они слушали молча. Джисон на самом деле знал, что эта песня из мюзикла, но не хотел подавать вида. Он не заметил, как правда начал слушать и запоминать слова, не специально — строчки въедались в него сами. — Давай её. Ты будешь петь за девушку, а я за парня, — сказал он, когда трек закончился в третий раз. — Не передумаешь? — Я? Вот я уверен, что не передумаю. Не вздумай её менять. Минхо посмотрел на него и улыбнулся — впервые за сегодня. На слова Джисона он кивнул. — Договорились.

***

Их песня — «Rewrite The Stars» — теперь звучала у него в голове даже когда он пытается уснуть. Он уже наизусть знал, где Минхо вступает, в каких местах нужно делать паузу, как Джисону нужно посмотреть на него в определённый момент. Всё это уже въелось в подкорку, как бы Хану этого не хотелось. А также Джисон сделал для себя новое открытие: Минхо умеет петь, и как бы ему этого не хотелось признавать, пение Лино звучало довольно красиво. Он не фальшивит, попадает во все ноты и главное — поёт со всей душой. Сегодня Джисон шёл на репетицию и чувствовал, что ноги несут его сами. За угол, мимо доски объявлений, на третий этаж. Раньше он ненавидел эту дорогу, а теперь — просто не замечал, как машинально направляется в триста четвёртый кабинет. Джисон толкнул дверь театральной студии и сразу же пожалел, что вообще сюда пришёл. Потому что Минхо был не один. Хёнджин сидел на подоконнике, пил какую-то газировку и листал телефон. Он поднял свои глаза на звук открывающейся двери и, когда увидел Джисона, — улыбнулся, помахал рукой, как будто ничего такого не случилось неделю назад. — А он че здесь забыл? — спросил Джисон, даже не здороваясь. Минхо пожал плечами. — Просто за компанию. — У нас, блять, репетиция, а не дружеские посиделки. — Так он не мешает. Джисон скривился и сел в самый дальний угол сцены, демонстративно отвернувшись от них обоих. — Так уж и быть. Но если он хоть одно слово вставит — я моментально встаю и ухожу. Хёнджин даже голову не поднял. — Я немой, — сказал он в банку. Джисон закатил глаза. — Ну-ну.

***

От продуктивной репетиции осталось лишь одно название. Джисон постоянно отвлекался на Хёнджина, который сидел и просто пялился в телефон, но для Хана он всё равно создавал своим присутствием какой-то странный дискомфорт. Минхо в свою очередь бесился, потому что Джисон фальшивил больше обычного. — Да ты можешь начать в ноты попадать адекватно или нет?! — грубо отрезал Минхо после третьего дубля. — А ты сначала выгони своего друга, — огрызнулся Джисон. — Так он просто молчит! — Он дышит. Меня это пиздец как бесит. Хёнджин поднял голову. — Я могу не дышать, если хочешь. — Сделай одолжение, — рявкнул Джисон, посмотрев на него с ненавистью. Минхо встрял: — Хватит, серьёзно. Мы сейчас просто впустую тратим время. Джисон встал, прошёлся по сцене, а потом резко развернулся к ним. — Значит так. Если этот ваш Хван может сидеть тут просто так, как у себя дома, то и я могу позвать кого захочу. И вы оба мне ничего не сделаете. Минхо открыл рот, собираясь что-то сказать, но Джисон уже достал телефон. Он, конечно же, набрал Чонина. Тот взял трубку не сразу — уроки всё-таки, — но на пятом гудке Хан услышал голос. — Че надо, Джи? У меня урок. — Дуй в театральную. Немедленно. — Зачем? — Не ссыкуй, просто приходи. Захвати что-нибудь перекусить. — Ты серьёзно? — А похоже на шутку какую-то? Чонин замолчал на несколько секунд. — Щас буду. Джисон сбросил вызов и убрал телефон в карман, перед этим по-победному улыбнувшись. Минхо смотрел на него так, будто у Хана выросла вторая голова. — Скажи мне, ты конченный? — Абсолютно. — Это репетиция, а не тусовка. — А твой друг что тогда тут делает? Он наш новый преподаватель по вокалу? Хёнджин, который действительно в интернете открыл текст песни и пытался понять, как правильно нужно петь, сделал вид, что ему всё равно. — Ладно. Но если он начнёт нам мешать — вылетите оба. И как только Минхо договорил эти слова — в кабинет влетел Чонин. Его солнцезащитные очки почти слетели с носа, а сам он был запыхавшийся, с полным бардаком на голове и пакетом чипсов в руке. Он держал их, кстати, в левой руке, потому что с неё наконец-то сняли гипс. — Я тут! Что случилось? Кого-то нужно бить? И тут он увидел Хёнджина. — Хёнджин?! Хёнджин прищурил глаза и только потом понял, кто перед ним стоял. — Чонин! Они двинулись друг другу навстречу. Чонин расправил плечи, Хёнджин сунул руки в карманы — но потом вытащил. Сначала они сделали братское рукопожатие, а потом Хван хлопнул Чонина по спине, Ян — его. — Давно не виделись, — сказал Хёнджин, отстраняясь. — Ты где пропадал? — Чонин оглядел его с ног до головы. — Слушай, а ты чего тут забыл? Мне Джисон рассказывал про какого-то Хёнджина, но я не думал, что он про тебя. — Да я пока что в скейт-парк не хожу, проблемы с ногой. Я жду Минхо, мы друзья, а теперь ещё и одноклассники. — Вот это да! Нас походу судьба свела, — засмеялся Чонин, легко толкнув Хёнджина в плечо. — Вы че, знакомы? — не понял Джисон. — Ага, — Чонин кивнул, не отрывая взгляда от Хёнджина. — Мы в скейт-парке часто встречаемся. Он мне ногу перематывал, когда я с рампы ебнулся. Ещё и снимал вдобавок это всё. — Ты, кстати, орал так, что даже охрана прибежала, — усмехнулся Хван. — А ты просто ржал и ничего им даже не объяснил! — А что объяснять? Ты сам упал, ещё я за тебя должен отчитываться. Чонин заржал. — А видос остался? — Где-то есть. — Скинешь? — Если найду. Джисон смотрел на них и чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Он даже не заметил, как к нему подошёл Минхо. — Ты тоже в ахуе? — В абсолютном, — сказал Джисон.

***

Чонин уже сидел на сцене рядом с Хёнджином и что-то оживлённо рассказывал про скейты, рампы и ещё про какие-то свои темы. Минхо иногда вставлял комментарии, но в основном просто слушал. Джисон стоял в стороне и курил в окно, хотя знал, что курить в студии нельзя. Атмосфера была дружеская, и всем было абсолютно не до конкурса и уроков. Всё так бы и продолжалось, если б Чонину не пришла в голову гениальная идея. — Слушайте, — сказал вдруг Чонин, — а что вы после уроков делаете? У меня хата свободная. Родители уехали на дачу аж на три дня. Может, пойдём ко мне? Джисон обернулся. — Нет. — Ну пожалуйста… — Я сказал нет. — Да почему нет? Мы же как раз давно не собирались. Феликса позовём, Сынмина. Хёнджин тоже с нами пойдёт, и Минхо. Алкоголь у меня возьмём, сядем, будем пить и разговаривать. — С чего ты взял, что я хочу, чтобы эти двое были с нами дома? — Так ты не хозяин моих хором, — спокойно ответил Чонин. — Я хозяин. И я зову того, кого захочу. Джисон посмотрел на Минхо. Тот выглядел растерянным, но когда увидел на себе взгляд Хана, то быстро напялил каменное лицо. — Я не против, думаю. — И я тоже, — добавил Хёнджин. Джисон выдохнул клубок дыма в воздух и выкинул сигарету в окно. — Хуй с ним. Я с вами. Может быть, друг друга получше узнаем и вы начнёте меня меньше раздражать. Если что, я могу уйти в любой момент. — Не уйдёшь. Я тебя запру, — ухмыльнулся Чонин. — Только попробуй. — У меня ключи от квартиры. Я серьёзно могу. Джисон закатил глаза, но на губах мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Мелкий, ты как всегда. А Чонин уже набирал Феликса. — Ликс, забирай Сынмина с собой, — молчание. — Да, сегодня. У меня хата свободная. Хёнджин и Минхо будут с нами. Нет, Джи не против. Жду. Айен положил телефон в карман своих штанов и улыбнулся во все свои тридцать два зуба. — Всё, народ, после уроков ко мне. Алкоголь у меня есть, но можете ещё принести. И сигареты. И поесть что-нибудь. Короче, всё, что вы любите. Хёнджин усмехнулся. — И он у вас всегда такой? — Какой? — не понял Чонин. — Такой, что всё решает за других. — Всегда, привыкай. Минхо посмотрел на Джисона. Тот уже успел сесть на сцену и открыть телефон с текстом песни. — До конца репетиции ещё десять минут. Давай уже работать, Минхо, пока я не передумал и не послал всех нахуй. Чонин хлопнул его по плечу. — Вот это наш Джи. Добрый и пушистый. — Иди нахуй. Вот, уже первый пошёл. — Ага, щас побегу. Допойте сначала, а потом я подумаю. Минхо включил музыку. Джисон выдохнул и запел. На этот раз все высокие ноты Хану давались легко, и он почти не фальшивил. Лино моментами смотрел на Джисона, когда тот пел, и улыбался, потому что у них наконец-то получается адекватно петь. Чонин всё так же сидел на подоконнике, жевал чипсы и не мешал, а Хёнджин оглядывал всех и моментами шептал что-то Айену на ухо. Когда прозвенел звонок, вся четвёрка покинула кабинет, согласовавшись на том, что они встретятся после уроков возле выхода из школы. Минхо с Хёнджином напоследок помахали им рукой, на что Чонин агрессивно начал прыгать и махать из стороны в сторону двумя руками, а Джисон еле-еле поднял ту несчастную руку в знаке прощального жеста и сразу же опустил.

***

Звонок прозвенел, и Джисон почувствовал, как с плеч свалилась бетонная плита. Он выдохнул так шумно, что сидящий рядом Феликс обернулся, но ничего не спросил — только кивнул, мол, он так же себя чувствует. Уроки кончились. Слава богу. Слава всем богам, которые только существуют. Джисон сунул телефон в карман, на ходу запихивая в рюкзак тетрадку, которая никак не хотела залезать. Чонин уже стоял у двери и дёргал лямку, подгоняя всех взглядом. Феликс что-то рассказывал Сынмину про кошку соседки, которая опять всю ночь мурчала. Сынмин слушал вполуха, кивал и поправлял пряди волос за ухо. Джисон чувствовал — сегодня какой-то не совсем обычный день. Может, потому что на репетиции они наконец-то спели почти без фальши или потому что Минхо не бесил его больше обычного. А ещё, потому что Хёнджин, этот новенький, который ещё неделю назад был для них чужим, теперь шёл с ними к выходу и улыбался чему-то своему. Они вышли на крыльцо всей толпой. Осенний воздух ударил в лицо — холодный, ещё совсем не похожий на зимний. Солнце висело низко, резало глаза, и Джисон прищурился, натягивая капюшон худи. Чонин что-то орал про сегодняшние уроки, Феликс смеялся и толкал его в плечо. Хёнджин шёл чуть сзади, засунув руки в карманы, и иногда кидал короткие фразы, от которых Чонин начинал ржать ещё громче. Сынмин плёлся в конце и пытался успокоить этих двоих, но безуспешно. А Минхо шёл рядом с Джисоном. Не специально, просто так вышло. Они вышли из дверей одновременно и теперь шли плечом к плечу, не глядя друг на друга. Джисон краем глаза видел его руки в кармане куртки, светлые волосы, которые лезли в глаза, и его аккуратный профиль. Их плечи почти касались. Раз — задели, когда Чонин резко затормозил. Два — когда Феликс дёрнулся в сторону, уворачиваясь от голубя. В третий раз Джисон не понял, специально это или случайно, но он уже смирился и не пытался отодвинуться. Минхо тоже. Толпа шумела, спорила, смеялась, а они шли молча. И в этом молчании было что-то такое, от чего Джисону хотелось то ли выругаться, то ли улыбнуться. Он не сделал ни того, ни другого, поэтому просто продолжил идти дальше. — Чонин, ты куда прёшь? — Феликс едва успел отскочить, потому что Чонин ломанулся вперёд и чуть не сбил его с ног. — Дорогу показываю! — Ты вообще не туда идёшь, идиот, — крикнул Сынмин, останавливаясь. — Сколько здесь живёшь, а дороги не знаешь. Твой дом в другой стороне. — А, блять, точно, — Чонин развернулся на месте, чуть не упал, но удержался за Хёнджина. — Спасибо, бро. — Не за что, — Хёнджин отодвинул его руку. — Ты вообще куда смотрел перед тем, как чуть ли не упасть? — спросил Феликс, уже догнав их. — Я? Вперёд. — Вперёд надо смотреть, когда идёшь прямо, а не когда бежишь в другую сторону. — Отвали, — Чонин показал ему средний палец, при этом заулыбавшись. Феликс показал в ответ. — Детский сад, — сказал Сынмин, закатывая глаза. — А ты значит старик, — парировал Феликс. — Даже если я стар, то всё равно знаю, где находится дом Чонина. — Это потому что ты носишься с ним по району, как с маленьким ребенком. — Я за ним так бегаю, потому что он постоянно теряется. — Я никогда не терялся! — возмутился Чонин. — Ты потерялся на той неделе в трёх кварталах от школы. — Там стройка была, я просто засмотрелся. — На стройку? — На кран, вообще-то. Он красивый был. Хёнджин засмеялся. — Ты странный. — Я наоборот нормальный. Это вы все странные. — А ты знаешь, где мы сейчас? — спросил Феликс, хитро прищурившись. Чонин огляделся по сторонам. Улица была ему знакома, но он не совсем понял, где именно они находятся. — Ну... тут. — Конкретнее. — Тут недалеко от... от того магазина. — Какого магазина? — Ну, от того, где мы брали чипсы на прошлой неделе. — Тот магазин в другой стороне, — вздохнул Сынмин. — Мы так никогда не дойдём. — А ты не ной, — ответил Чонин. — Мы уже почти пришли. — Ты пять минут назад тоже говорил «почти». — Ну вот теперь точно. — А если нет? — Тогда я буду должен тебе десятку. — Идёт. — Не идёт, — влез Феликс. — Чонин, ты безумно жадный на деньги, я тебя знаю. — Для Сынмина я готов найти десятку. — На помойке? — В твоём кошельке. — А если у меня нет кошелька? — А карта? — Представь, что тоже нет. — А на чём ты тогда живёшь? — На чистом энтузиазме. Хёнджин улыбнулся. — Чонин, может, и у тебя получится жить на «чистом энтузиазме». — Спасибо, Джинни. — Вы знакомы, что ли? — спросил Феликс, наконец заметив, что они общаются как старые друзья. — Мы в скейт-парке часто тусуемся вместе, — ответил Хёнджин. — И Чонин тебе сразу дал номер? — удивился Феликс. — Он сам попросил. — Айен, ты попросил номер у незнакомого парня? — А чего такого? Он нормальный. — А если бы он оказался маньяком? — Тогда мы бы с ним не стояли сейчас тут. — Почему? Стояли бы, — влез Сынмин. — Но уже в качестве его жертв. — Вы параноики, честное слово, — сказал Хёнджин. — Чонин, сколько ещё? — спросил Феликс. — Две минуты. — Ты в прошлый раз тоже говорил «две минуты», а мы шли полчаса. — В прошлый раз я ошибся. — Надеюсь, что ты сейчас не ошибаешься. — Сейчас я уверен. — На сто процентов? — На девяносто. — А остальные десять где? — Ну, вдруг я сверну не туда. — То есть ты можешь, блять, ещё и свернуть не туда? — Могу. — Да ну нахуй тебя, Чонин. — Всё, всё, пришли, — сказал Айен, останавливаясь у высокого подъезда. — Это? — наконец-то вступил в их разговор Минхо. — Да-а-а. — Ты живёшь в пентхаусе? — А ты думал, что я в подвале живу? — Ну вообще-то, я предполагал… — Ладно, хватит разговоров, — сказал Сынмин. — Пошлите уже? — Заходите, — кивнул Чонин, открывая дверь.

***

Лифт остановился. Чонин вышел первым, повозился с ключами — долго, матерясь сквозь зубы, пока Феликс не выхватил их и не открыл сам. Дверь распахнулась. Квартира была не просто большой — она была на голову выше, чем у всех присутствующих. Потолки высокие, панорамные окна от пола, за ними — город, который уже зажигал вечерние огни. Пол — тёплый, деревянный, скрипел еле слышно, когда они заходили. В воздухе пахло чем-то дорогим и неуловимым — то ли деревом, то ли воском, то ли просто пачками денег. На стенах висели картины — настоящие, в рамках. Джисон не разбирался в живописи, но знал, что они дорогие, как и вся эта квартира. Феликс сразу рухнул на диван — огромный, серый и мягкий, который прогнулся под ним, как облако. Сынмин снял кроссовки у порога, аккуратно поставил их рядом с другими. Чонин уже носился по кухне, доставал из холодильника тарелки, чипсы, какие-то закуски. Хёнджин подошёл к окну, прислонился лбом к стеклу и замер, глядя на город. В гостиной было светло, и этот свет не резал глаза — лампы горели мягко, приглушённо. Посередине стоял длинный стол, на котором уже красовался весь их перекус. Кухня была открытой, и оттуда пахло свежим хлебом и чем-то сладким. На подоконнике стояли цветы. Феликс уже забрался на диван с ногами, прижал к себе подушку и смотрел в потолок. Вдруг Чонин хлопнул дверцей бара и вытащил оттуда бутылку виски, потом вторую — текилы, а затем третью — какой-то ликёр, а после десять или даже больше банок пива. — Нихуя себе, — выдохнул Феликс, выпучив глаза. — Ты это всё собрался заливать в одно рыло? — Как-бы не в одно, — Чонин поставил бутылки на стол, звонко стукнув стеклом о стекло. — Все без исключения будут пить сегодня. — А родители? — Я уже говорил, что родители на даче. Они точно не вернутся до завтра. Так что... — он развёл руками, — Блядуем! Хёнджин усмехнулся, спрыгнул с подоконника, взял текилу, повертел в руках. — А стопки есть? — Нашёл! — Чонин полез в ящик и вытащил пять маленьких стопок. — Но всем не хватит, так что кто не успел — пьёт из горла. — Я из горла, — сразу сказал Феликс. — Я тоже, — добавил Сынмин, и все на него уставились. — Ты? — не поверил Феликс. — А что такого? — Сынмин пожал плечами, но было видно, что он чуть смущён. — Сегодня можно. — Ты в прошлый раз из-за одной банки пива уснул, — напомнил Чонин. — В прошлый раз я был не в форме. — А сегодня я вижу, ты полон решительности? — Да. Сегодня я уверен, что смогу. Феликс хлопнул его по плечу. — Вот это наш Сынмин! — Успокойся. — Не успокоюсь. Я ведь горжусь тобой. — Угомонись, я сказал. — Ладно, — Феликс поднял руки. — Но я всё равно тобой горжусь. Чонин разлил виски по стопкам. Текилу поставил отдельно — для желающих. Ликёр пока никто не трогал. — Ну что, будем? — он поднял стопку. — Будем! — Феликс схватил свою. Хёнджин тоже поднял, кивнул Минхо. Тот молча взял стопку. Джисон успел взять последнюю. — За что пьём? — спросил Чонин. — За нас и за выступление нашей сладкой парочки Джисона и Минхо, — сказал Феликс. — Мы не сладкая парочка! — одновременно выкрикнули Хан и Лино. — Для меня вы всегда ими будете. — Тогда пьём за них! — громко сказал Хёнджин. Они все дружно чокнулись. Все выпили сразу же до дна. Виски обжёг горло, и Джисон скривился. Феликс закашлялся и стукнул себя в грудь, пытаясь отдышаться, а Сынмин выпил молча, только брови дёрнулись. — О, нормально зашло, — удивился Чонин. — Тебе всё нормально заходит, — с усмешкой произнес Сынмин. — Но мне тоже на удивление неплохо. — Ты молодец, Минни, но следующую пьёшь текилу. — С чего это? — А потому что виски уже закончилось. Сынмин посмотрел на пустую стопку, потом на бутылку, а после на Чонина. — Ты только что её открыл. — Это означает, что мы быстро пьём. Так держать! Феликс уже потянулся к текиле. — Давай сюда. — Подожди, — Хёнджин перехватил бутылку. — Сначала лайм и соль. Без этого нельзя. — Чонин, а у тебя это всё для нас найдётся? — Конечно. Айен достал из холодильника лайм, а после залез в шкаф, чтобы найти соль и нож. Он подошёл к ребятам и положил все атрибуты на стол. Хёнджин порезал, насыпал соль на тыльную сторону руки. Феликс смотрел на весь процесс как заворожённый. — Ты реально умеешь? — спросил он. — Я много чего умею. — Например? — К примеру, просто закрыть рот и пить. Феликс обиженно надул губы и всё равно подошёл к Хёнджину. Тот показал ему, как лизнуть соль, выпить, закусить лаймом. Феликс повторил — скривился, но выпил всё до дна. — Фу, это отвратительно. — Но весело. — В каком месте это весело? — А ты попробуй ещё. — Ты гонишь? — Давай, не ссы. Феликс выпил ещё, а потом его настолько увлёк этот процесс, что он повторил это уже в третий раз. На этот раз он уже улыбался. Хёнджин налил текилу себе, Сынмину, Минхо и Джисону. Хван отставил открытую бутылку и переключился на запакованный ликёр. — Это сладкое, — сказал он, понюхав. — Для слабаков. — Так а чего ты тогда не пьёшь? Слабак? — спросил Чонин. — Ещё чего. Щас попробую, секунду. Он отпил прямо из горла и моментально скривился. — Слишком сладкое. — Я же говорил, — гордо заявил Чонин. — Ты ничего не говорил вообще. — Я, конечно, промолчал, но я об этом думал, поэтому я тебя поддерживал в своём уме! — Спасибо тебе за поддержку. — Всегда пожалуйста. Хёнджин протянул бутылку Феликсу. Тот приложился к горлу, отпил пару глотков, а после скривился, но не от отвращения, а от сладости. — Блять, — выдохнул он. — Это ж просто сахарная бомба. — Там точно есть спирт? — отобрал бутылку Сынмин и тоже выпил из горла. — Есть. Спирт чувствуется, но он как бы... не настолько яркий, как во всём остальном, что мы пили. Чонин выпил следом. Ухмыльнулся, вытер губы тыльной стороной ладони. — Да нормально, чего вы все кривитесь как маленькие дети? Минхо покачал головой, отказался. Феликс уже тянулся за добавкой, но Чонин перехватил бутылку. — Не жадничай. — А что, разве не хватит на всех? — У нас ещё один человек есть, который не пробовал. Все посмотрели на Джисона. Тот сидел на диване, сжимая в руке пустую банку из-под пива, и делал вид, что ничего не происходит. — Джи, — сладко позвал Хана Чонин. — Даже не спрашивайте. — Ты даже не знаешь, какое оно на вкус. — Знаю. Я не хочу ничего сладкого. — А ты попробуй сначала. — Сказал же — нет. Чонин переглянулся с Феликсом. Тот сразу понял, что он от него хочет. — Слабо, — сказал Феликс. — Что? — Слабо выпить из горла? — Хватит меня провоцировать. — А ты докажи, что тебе не слабо. — Я никому ничего не должен доказывать, заебали. — Тогда ты слабак, — влез Чонин. Джисон сжал челюсть. — Вы отъебетесь от меня или нет? — А ты выпей, и мы отстанем. Чонин протянул бутылку. Джисон всё так же не двигался и не пытался взять бутылку из рук Айена. — Давай, Джи, — подначивал Феликс. — Мы же всё пили. Ну, кроме Минхо. — И че? — Не делай вид, будто ты не хочешь попробовать. — Так я реально не хочу. — Не пизди. — Отвали. — Слабо-слабо-слабо, — затянул Чонин. Феликс подхватил. Хёнджин тоже. Алкоголь давал о себе знать, поэтому все присутствующие были с улыбками на лице. Сынмин молчал, но выжидающе смотрел, когда Джисон всё-таки прогнётся под давление окружающих. Хан в итоге взял бутылку. — И че, прям до дна? — А как же, — Чонин ухмыльнулся. — Тебе даже до дна выпить слабо? — Это, мать твою, ликёр, а не вода. — Хватит ныть и пей уже наконец-то. Джисон поднёс бутылку к губам. В горле моментально пересохло. — Ну, — поторопил Феликс. Хан зажмурился и начал пить. Ликёр был густым, сладким и приторным. Он тёк по горлу медленно, заставляя все лёгкие Джисона сжиматься. Он пил и не останавливался. Даже в комнате стало тихо. Феликс замер, а Чонин перестал улыбаться. Хёнджин присвистнул, не думая, что Джисон умеет так хорошо пить. Минхо смотрел на Хана и не отводил взгляда. Бутылка опустела наполовину, когда Джи оторвался. Он выдохнул, и в глазах моментально защипало, а в ушах зашумело. — Ебануться, — выдохнул он. Чонин захлопал в ладоши. — Хорош, Джисон! Не успели парни перевести дух, как Джисон снова примкнул к бутылке губами, мол, пообещал же выпить до дна. Глаза у Феликса моментально округлились, а Хёнджин подошёл к Хану поближе. — Вот, уже привык, — заметил Хёнджин. — Это первый шаг, — встрял Чонин. — К чему? — К просветлению. Джисон усмехнулся. Бутылка опустела через пару секунд, поэтому он быстро поставил её на стол и уложился всем своим весом к дивану. Все радостно захлопали в ладоши, Чонин даже смог свистнуть в знак одобрения Джисону. Виски, текила и ликёр закончились, но у них ещё было пиво, которое они почти разобрали. Все сидели и рассуждали о чём-то общем, кроме Джисона и Минхо. Хан ощущал, что сейчас заснёт. Голова была пустая, а веки так и слипались, умоляя хотя бы о часовом сне после сумасшедшего количества алкоголя. Джисон откинулся на спинку дивана и принялся слушать всё, о чём разговаривают ребята. — Ну как? — резко раздался голос Минхо. — Что? — Ликёр. — Хуйня. Он сладкий и невкусный. Пиво и то получше будет. И вообще, я пью только по праздникам. Сегодня никакого праздника нету, а хотя есть! Сейчас в интернете посмотрю. Минхо посмотрел на Джисона и рассмеялся во все горло, пока Хан не понимал, в чём дело. — Когда ты пьяный, то становишься таким смешным. — Я, между прочим, не пьяный. — Пьяный. — Всё, отстань. Не еби мне мозг. Чонин заорал из центра комнаты: — А теперь все пьём за Джи! — За что?! — возмутился Джисон. — За просто так! — Я за себя пить не буду. Минхо протянул Джисону банку пива. — Давай. За тебя. — Я же сказал, что не хочу за себя пить. — Тогда выпей за меня. Джисон посмотрел на него. — За что конкретно? — За то, что я нахожусь в вашей компании прямо сейчас. Ну, и чтобы я не пожалел, что вообще сюда пришёл. — А ты ещё жалеть об этом собираешься? — Не знаю. Узнаем завтра. Джисон усмехнулся и одобрительно кивнул. — Ладно. За Ли Минхо! Они чокнулись и снова выпили. Когда Феликс допил свою стопку, то широко раскрыл глаза, показывая, что у него появилась потрясающая идея. — Слушайте! А давайте попоём караоке? А хотя, сначала я хочу послушать песню Ханни и Минхо, которую они подготовили на конкурс. Джисон скривился и сложил руки на груди. — Я не хочу, спасибо, уже за сегодня я напелся. — Ну пожалуйста! — умолял его Феликс. — Чонин и Хёнджин слышали, а я с Сынмином нет. Мне очень интересно послушать «Rewrite The Stars» в вашем исполнении. Притом я знаю, что ты красиво поёшь. Ну давай! Хан глянул на Минхо, который лишь пожал плечами и улыбнулся. Тому нравилось петь, и он был абсолютно не против. Джисон нервно выдохнул и встал, потому что петь сидя неудобно. — Минхо, давай с совместного припева? Ну нахуй с самого начала, у меня сил не хватит. — Хорошо, начинай. Джисон начал петь первый, но Минхо быстро подхватил, и они начали петь вдвоём, глядя друг на друга. «And how do we rewrite the stars? Say you were made to be mine And nothing could keep us apart ‘Cause you are the one I was meant to find» И в какой-то момент у Джисона вылетело из головы, что их вообще слушают. Он даже не обращал внимания на своих пьяных друзей, а через две строчки вовсе забыл, что они находятся в гостиной Чонина. Осталась только песня. Их голоса сплетались в неидеальную, но созвучную гармонию, будто эта песня была создана исключительно для их дуэта. «It’s up to you, and it’s up to me No one could say what we get to be And why don’t we rewrite the stars? Changing the world to be ours» Припев закончился, и Джисон почувствовал, как горло сжалось — не больно, а так приятно, будто мышцы наконец-то сделали работу, для которой были созданы. Голос совсем слегка охрип, и это было странно — обычно после пения хотелось выпить воды, а сейчас он был не против просто молчать. Феликс захлопал. Настолько громко, что смог разбудить Чонина, который уже начал засыпать на диване. — Я в ахуе! — заорал он, подскакивая. — Вы так круто спели, у меня аж мурашки пошли. — Тише, — сказал Сынмин, но сам улыбался. — Нет, ну реально! — не унимался Феликс. — Джи, ты вообще такой молодец. Я в тебе не сомневался. А Минхо... Минхо, ты просто космос! Я и не знал, что ты так умеешь. — Спасибо, — сухо ответил Минхо, но уголки его губ дрогнули. — Мне аж самому захотелось спеть! — объявил Феликс и схватил пульт от телевизора. — Давайте караоке включим! — Феликс, нет, — простонал Сынмин. — Феликс, да! — моментально откликнулся Чонин и поддержал Ликса в его потрясной идее. Они долго мучились с кнопками на пульте, но в итоге смогли найти песню, которую хотели. На экране загорелось видео и побежали слова, а потом заиграла какая-то популярная попса — та, которую все слышали тысячу раз, ту, что крутили по радио каждое утро, и от которой у Джисона уже дёргался глаз, но сейчас, под выпитый алкоголь, она звучала почти как родная. Феликс заорал первым, не попадая в ноты, Чонин моментально подхватил, Хёнджин тоже начал подпевать, и даже Сынмин, который всегда делал вид, что ему всё равно, вдруг зачем-то задвигал губами в такт. Джисон сидел на диване и смотрел на них. В какой-то момент он понял, что улыбается. Этот дурацкий вечер, куча алкоголя и люди, которых он хотел и не особо хотел видеть, сделали его чуть менее одиноким.

***

В комнате было шумно, дымно и тесно. Все остальные всё так же пели караоке, будучи полностью мокрыми и грязными. Джисон сидел на диване и чувствовал, как голова идёт кругом. Может быть, ему кажется, но в квартире становилось действительно жарко, даже тем, кто не прыгал и ничего не пел. Через некоторое время он понял, что ему не показалось, когда всем вокруг тоже стало душно. — Открой окно, — сказал Чонин Феликсу. — Открой сам. — Я занят. — Чем? — Пением. — Так и я тоже! — Ну и что? Иди открывай окно, раз тебе так надо! Феликс закатил глаза и пошёл к панорамному окну. Оно было огромным, от пола до потолка. Ручка была внизу, на раме. Феликс повернул её, но окно не открылось. — Да ты хуйня ебучая, когда ты уже откроешься, блядина?! — сказал он. — Не матери окно, — ответил Чонин и выключил музыку на телевизоре. — А как мне ещё с ним разговаривать, чтобы оно наконец-то открылось? Он дёрнул ещё сильнее. Ручка провернулась, но само окно даже не шелохнулось. — Может, оно вообще не открывается? — предположил Сынмин. — Открывается, — сказал Чонин. — Я сам открывал. — Когда? — Когда-то ещё давно-давно… Не помню, честно. Феликс дёрнул ещё раз. Немного перевёл дух и повторил ещё. Потом упёрся ногой в стену и потянул на себя. Окно всё так же не поддавалось. — Да иди ты нахуй! — заорал Феликс и со всей силы долбанул по раме ногой. Стекло треснуло, а ручка отвалилась и осталась в руке у Ликса. Все присутствующие замерли, даже Минхо на такое событие выпучил свои глаза. — Ты что наделал?! — спросил Чонин. — Ну, я не хотел. — Ты ногой ударил по окну! — Оно меня вынудило так поступить! — Ты ебанутый?! Феликс отошёл на шаг. Посмотрел на трещину, которая разбежалась по стеклу, как паутина. — Меня родители убьют, — сказал Чонин. — Я помогу заклеить. — Чем? — Скотчем. — Скотчем? Ты прикалываешься? — Нет. — Это панорамное окно, Феликс. — И что с того? — Скотч тут не поможет. Феликс смотрел на трещину, а Чонин с яростью глядел на Феликса. Сынмин закрыл лицо рукой, боясь даже посмотреть в сторону разбитого окна. Хёнджин подошёл к окну и потрогал трещину пальцем. Стекло жалобно скрипнуло. — Оно сейчас выпадет, — сказал он. — Не выпадет, — ответил Феликс дрожащим голосом. — Я клянусь, оно выпадет. — Не выпадет. — Я тебе отвечаю. — Не... Окно выпало. Огромный кусок стекла рухнул вниз, разлетаясь на тысячи осколков. Звук был такой, будто взорвалась бомба. Ветер ворвался в квартиру, сдувая со стола бумажки и чипсы. Шторы взметнулись к потолку. Все отскочили. — Сука! — заорал Феликс. Чонин стоял с открытым ртом. Джисон вместе с Минхо быстро встали с дивана и отошли подальше от недавно стоявшего окна. Хёнджин просто смотрел в дыру, где раньше было окно. Все одновременно посмотрели на Феликса. Тот стоял бледный, сжимал в руке ручку от окна, которая осталась у него в кулаке. — Я не хотел, — сказал он. — Ты не хотел, но окно всё равно выпало, — ответил Чонин. — Я заклею. — Чем, нахуй? — Чем-нибудь. — Своим скотчем? — Ну да. Чонин закрыл лицо руками. — Мама убьёт и папа заодно пизды вставит. Бабушка тоже убьёт. — О, у тебя бабушка ещё живая? — заинтересованно спросил Джисон. — Пока да. Блин, я давно ей не звонил, надо будет набрать… — Внизу никого? Осколки могли попасть в кого-то, — обратился к Хёнджину Сынмин. Хёнджин выглянул в дыру. — Вроде никого. Но там машина. — Какая машина? — Чёрная. — Чья? — Я откуда, по-твоему, знаю? Знаю только то, что у неё теперь нет крыши. Феликс сел на пол. — Меня посадят, — сказал он. — Не посадят, — ответил Чонин. — Я могу тебя просто убить ещё до того момента, когда тебя угодят за решетку. — Это одно и то же? — Почти. Джисон стоял в полнейшем ахуе, даже не зная, что ему говорить. Ветер трепал волосы. Становилось холодно, неудивительно почему. — Феликс, скажи мне, ты конченный? — спросил он. — Да, — хором ответили все, кроме самого Ликса. Джисон вздохнул и подошёл к дыре. Он аккуратно взглянул вниз. Машина стояла с разбитой крышей, сигнализация орала на весь двор. — Пиздец, — сказал он. — Ага, — согласился Чонин. — Я больше никогда не буду пить, — чуть ли не плача сказал Феликс, сидя на полу и обнимая свои колени. Чонин подошёл к бару, достал запасную бутылку виски и открыл крышку. — Ну что, за поминки? — Чьи? Твоей бабушки? — спросил Хёнджин. — Хватит упоминать мою бабулю! — грубо отрезал Чонин, — Пьем за поминки Феликса. И мои тоже, но это уже когда родители вернутся. Он сделал глоток из горла. Передал бутылку Хёнджину. Тот тоже выпил. Феликс отказался. — Мне нельзя. Я отныне преступник. — Ты не преступник, успокойся, — сказал Сынмин. Чонин подошёл к Джисону и также, как и он, выглянул в окно. — Машина, кстати, дорогая. — Откуда ты знаешь? — спросил Хёнджин. — По звуку сигнализации. — У сигнализации нет звука дороговизны. — Есть. У дешёвых она пищит, у дорогих — воет. Вот эта как раз таки воет. Хёнджин прислушался. — Ты прав. — Я всегда прав, — гордо улыбнулся Чонин. Все люди в комнате начали потихоньку собираться возле окна, чтобы посмотреть на искусство Феликса. — Надо убираться, пока родители не приехали, — подвёл итоги Чонин. — А смысл? — спросил Минхо. — Окна нет. Каким образом ты собираешься спрятать дыру в стене? — Можно завесить шторой. — Шторой? Они увидят, что на другом окне шторы нет. — Скажу, что украли. — Кто, по-твоему, будет красть твои никому не нужные шторы? — Не знаю. Воры. — У тебя целый пентхаус, столько всего, что можно своровать, и вор решается украсть только блядские шторы? — А что, и такое бывает. Чонин и Феликс рассмеялись. Все остальные посмотрели на них как на сумасшедших и решили отойти от выпавшего окна подальше, потому что становилось безумно холодно. Чонин, перед этим включив самый яркий свет в комнате, пошел на кухню, и пришел уже с набором инструментов, для того, чтобы начать собирать осколки. — Помогайте, — сказал он. — А перчатки? — спросил Феликс. — Они тебе зачем? — Ну, чтобы не порезаться. — Ты думаешь, я так каждый день осколки собираю, чтобы хранить у себя в доме перчатки? — Нет. — Тогда садись и помогай без своей тупой хуйни. Они собирали осколки в мусорный пакет, а Хёнджин помог подмести пол. Сынмин отодвинул диван, чтобы собрать все оставшееся стекло, которое попало под него. Через час окно было заклеено скотчем в несколько слоёв. Не особо ровно, но главное, чтобы ветер не дул. Чонин вздохнул и лёг на диван. — Всё, я спать. Завтра будем думать, какую отмазку можно придумать. — А сегодня? — спросил Джисон. — Сегодня мы все коллективно будем спать. Феликс уже лежал на полу, укрывшись пледом. Хёнджин усадился в кресле, закрыв глаза, потому что ему было неловко спрашивать Чонина, где у него спальня. Сынмин наизусть знал местоположение комнат в квартире Айена, поэтому просто ушёл в спальню. В гостиной теперь было тихо. Только холодильник гудел где-то на кухне и ветер иногда завывал в щели заклеенного скотчем окна. Джисон не спал. Он пошёл на балкон вместе с недопитой бутылкой виски, сел на пол, обхватив колени руками, и просто смотрел на ночной город. Огни внизу горели предельно спокойно, всё казалось будничным. Будто не было этого вечера, пьянки, разбитого окна и того странного чувства, которое он никак не мог выкинуть из головы. Он закурил. Дым медленно таял в холодном воздухе, поднимался вверх и растворялся в темноте. Где-то вдалеке гудела машина. Или не машина — это был просто шум в его голове. Дверь на балкон приоткрылась. Джисон даже не обернулся, ведь он уже знал, кто это. По шагам, по паузе перед тем, как толкнуть дверь, по тому, как воздух стал чуть тяжелее, когда в проёме появилась ещё одна фигура. Минхо зашёл, прикрыл за собой дверь, чтобы не впускать холод в комнату. Он остановился на пороге и смотрел на Джисона пару секунд, а потом подошёл и сел рядом. Не слишком близко, будто оставил небольшое пространство, чтобы между ними сел кто-то третий. — Не спишь? — спросил Минхо, глядя не на него, а куда-то вниз, на светящийся город. — Сам видишь же, — грубо отрезал Джисон, выпуская дым в сторону. Он специально не смотрел на Минхо, потому что если бы посмотрел, то Лино заметил, что ему не всё равно на их диалог. — Не умничай. — А ты что-то хотел, раз искал меня? — Нет, я тебя не искал. Просто почувствовал, что ты не спишь. Вот и решил проверить. — Ну вот, как видишь, я не сплю. Теперь можешь уходить. — Не хочу я уходить. И спать мне тоже не хочется. — А чего ты тогда от меня хочешь, господи? Минхо не ответил, он просто продолжил смотреть на город. Джисон тоже молчал. Тишина была приятной, учитывая то, что они целый день сидели в постоянном гомоне и крике. На самом деле они просто оба не знали, о чём им говорить, ведь все темы для разговора сходились на конкурсе. Или знали, но просто не решались начать диалог. — Ты красиво спел сегодня, — резко сказал Минхо. — Ага. Спасибо, — буркнул Джисон. — А вообще мы сегодня хорошо посидели. Жаль только, что окно разбили. Теперь вместо большого панорамного окна осталась только щель между скотчем. Джисон фыркнул. — Феликс — идиот. Я всегда это знал, но сегодня он превзошёл сам себя. — Это мы уже поняли, — Минхо усмехнулся. — Но Чонин сказал, что завтра придумает отмазку. О, он может придумать легенду про птицу. Большая птица, которая залетела в пентхаус и выбила окно. — И кто в это поверит? — Не знаю. Но я бы поверил, если б был отцом Чонина. — Я не удивлён. Минхо ничего не ответил. Так они и продолжили сидеть на балконе. С последних слов Джисона прошло уже двадцать минут. Может, меньше. Хан не особо следил за временем. Он смотрел на огни города, которые расплывались в глазах — то ли от усталости, то ли от алкоголя в организме, а может из-за того, что Минхо сидел рядом, и это было так странно, что ему хотелось зажмуриться и проверить, не снится ли ему всё это. — Джи, — снова первым заговорил Минхо. Голос у него был хриплый и сонный, под который Джисону так и хотелось заснуть. — М? — Ты сегодня почти весь вечер молчал. — Я всегда молчу, если ты не заметил. — Да ну нет. Обычно ты огрызаешься, бесишься, посылаешь всех нахуй, а сегодня ничего из этого не было. Ты просто сидел и смотрел. Я думал, может, ты просто устал, но сейчас я вижу, что ты не устал. Ты о чём-то думаешь. Джисон не ответил. Он чувствовал, как слова застревают в горле, потому что Минхо был прав. Он думал о многом. О том, что нельзя выкинуть из головы. О тех мыслях, что каждый раз возвращаются, как бы Хану этого не хотелось. — Можешь не говорить, — предупредил Минхо. — Я ведь не настаиваю. Просто... каждому человеку нужно выговариваться время от времени. И ты не исключение. Джисон усмехнулся. Не потому, что ему было смешно. Просто Минхо сказал то, что никто никогда ему не говорил. Ему хотелось сказать многое, и как на зло алкоголь сам направлял его на эту дорогу, хотя он знал, что определённо будет ненавидеть себя за это завтра. — Знаешь, что, — сказал Джисон и сам удивился тому, как звучит его голос. В нём не оставалось ничего от прежнего колючего и самоуверенного Хана. — Что? — спросил Минхо. — Я просто устал. — Ну, значит я все таки… — Не в том смысле, что я, к примеру, не высыпаюсь каждый день. Я устал от всего. От школы, от учителей, которые делают вид, что им не поебать. От дома, где никого, как обычно, нет. От друзей, которые вечно лезут с вопросами, хотя я ведь понимаю, что они просто хотят помочь, но это раздражает меня ещё больше. Я уже так заебался от этого конкурса, который мне не нужен, но я в нём, потому что, видите ли, директору так захотелось. Джисон замолчал. Слова не кончились — их было ещё много, но он не знал, в какой форме вынести всё наружу. — Я устал от того, что меня всё бесит, — продолжил он. — Каждый день. Каждое утро, когда я просыпаюсь — я понимаю, что нихуя не изменилось. Я всё такой же злой, всё так же один, и я до сих пор не могу понять, зачем мне вставать с кровати. Минхо молчал и не пытался перебить Джисона. Хан чувствовал, что он слушает. — И знаешь, что самое смешное? — сказал Джисон. — Что? — Я думал, что этот конкурс мне нужен. Был уверен в этом. Но со временем мне стало не плевать на него. — Почему? — Потому что как раз-таки он заставляет меня вставать. Из-за него я должен идти на репетиции, должен с кем-то разговаривать, должен... просто, блять, быть. Если бы не он, я бы, наверное, даже не оказался здесь. Либо оказался, но без тебя и Хёнджина. Тишина. Джисон уже тысячу раз успел пожалеть обо всём, что он только что сказал. Ладно перед Чонином, но перед Минхо о таком он разговаривать совершенно не планировал. — Хотя, нет-нет, забей. Это просто алкоголь, и я не должен был этого говорить. Сделай вид, что между нами этого разговора… — Джисон, — перебил его Минхо. — Чего? — Я тоже устал. Джисон повернул голову и посмотрел на Минхо. Тот не смотрел на Хана, а просто наблюдал за видом из окна. — От чего? — От того, что мне приходится притворяться, будто мне всё равно. Что я сильный, типо, мне не нужна помощь, ведь я могу справиться сам по мнению остальных. Я устал быть тем, кем меня хотят видеть. — А кем тебя разве хотят видеть? — Я не знаю. Наверное, умным, успешным, в какой-то степени холодным. Чтобы со мной не приходилось сюсюкаться. Никто ведь и не спрашивает, как у меня дела на самом деле. — Давай тогда я спрошу. Как у тебя дела, если быть честным? Минхо промолчал, а потом усмехнулся — совсем невесело, одними уголками губ. — Херово, наверное, но я уже привык. — И у меня херово. Но это не тот ответ, который мне бы хотелось услышать от тебя. — Это единственная правда, которой я могу ответить на этот вопрос. Они замолчали. Просто сидели рядом, смотрели на огни и старались дышать тише. В следующую секунду Минхо просто положил свою руку поверх руки Джисона. Хан замер, даже перестал дышать на секунду. Он смотрел на руку, лежащую на его собственной, и не знал, что ему делать на такой неоднозначный жест. Отодвинуться? Нужно ли убрать руку? Может, стоит огрызнуться? Он не сделал ничего, потому что сил на это уже не осталось. Хан выдохнул — медленно, как будто только что нырнул и наконец вынырнул на поверхность. В этом молчании появилось что-то новое. Что-то поменялось, и они оба это чувствовали, но не хотели говорить вслух. — Знаешь, — сказал Джисон, перед этим сделав глоток виски, — я думал, что когда мы начнём репетировать, в коем-то веке общаться ближе, я возненавижу тебя ещё сильнее, а выходит всё ровно наоборот. — В каком смысле? — В том смысле, что ты единственный, кто не задаёт лишних вопросов. Да, иногда ты лезешь, пытаешься пускать свои тупые шутки, но с тобой легко. И это... это круто. Иногда с тобой, признаю, приятно общаться, даже сейчас. Они снова замолчали. Минхо взял бутылку и отпил немного, а затем надел на неё крышку и опёрся об стену. Им было комфортно в компании друг друга на данный момент. Минхо был доволен всем, что сейчас происходило, даже тем, что они только что сказали друг другу, и тем, чего не сказали. Лино посмотрел на часы. Джисон заметил это движение — быстрый и короткий взгляд на запястье, который Минхо попытался сделать незаметным. — Позднее время? — спросил Джисон. — Нормальное ещё. — Ты куда-то спешишь? — Особо никуда. Просто... мне пора идти. — Куда? — Увидимся завтра, — сказал Минхо, вставая. — На репетиции. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Куда ты идёшь? — Позже об этом поговорим. Минхо отпустил его руку. Джисон почувствовал, как холодный воздух коснулся пальцев, которые только что были тёплыми. Минхо направился к двери, остановился на пороге и резко обернулся. — Хан. — Что? — Ты молодец. Надеюсь, что наши взаимоотношения будут такими же и в дальнейшем времени. — Не надейся. Это всего лишь виски и ликёр, которые так действуют на мою речь и мысли. Всё останется прежним. — Ладно. Тогда увидимся завтра. Сладких снов. Минхо улыбнулся — не своей наглой улыбкой, а совершенно другой, даже в какой-то степени грустной. Он открыл дверь балкона и вышел, напоследок взглянув на Джисона. Хан остался на балконе один. Он смотрел, как Минхо идёт через гостиную, перешагивает через спящего Феликса и пытается натянуть куртку на ходу. Потом дверь за ним закрылась, и он исчез. Джисон не знал, куда он пошёл в такое позднее время, ещё и в холодную осеннюю ночь. Минхо не сказал, да и сам Джисон не настаивал на его ответе. Он чувствовал — Лино ему не ответит, или даже если ответит, то скажет неправду. Он закурил ещё одну сигарету и украдкой глянул на пустое место рядом с собой. Хан подумал о том, что когда Минхо ушёл — стало моментально тихо, пусть они и так бóльшую часть времени сидели в тишине. И холодно. Джисон резко почувствовал холод по всему телу. «Куда же ты, Минхо, пошёл?» — спросил он мысленно. Ответа, конечно, не последовало.

***

Минхо шёл по тёмной улице, засунув руки глубоко в карманы куртки. Осень ударила внезапно — ещё вчера было солнце и тёплая температура, а сегодня ветер пробирал до костей. Он поёжился, поднял воротник и выругался сквозь зубы, когда очередной порыв бросил в лицо мелкие, еле ощутимые капли дождя. Голова гудела — как напоминание о том, что ликёр, виски и текила не лучшие друзья человеческого, а тем более подросткового организма. Минхо потёр виски, но легче ему от этого не стало. Он выдохнул, и пар облачком растворился в ночном воздухе. Город всё ещё не спал. Где-то вдалеке в окнах многоэтажки начинал гореть свет, а в соседнем переулке стояли подростки и разговаривали о чём-то своём. Минхо шёл и думал о том, что этот вечер закончился довольно странно, не так, как он планировал. Лино сказал Джисону то, что не должен был рассказывать никому. Казалось бы, что это должно было помочь, но ему не стало легче, наоборот, только хуже. Голова болела, мысли путались, и единственное, чего хотелось — это тепла. Просто залезть под одеяло и наконец-то заснуть, но Минхо мог только мечтать об этом. Он свернул за угол, и в конце переулка увидел родную вывеску. Неоновая, с буквами, которые мигали в такт его шагам. Минхо подошёл к дверям, толкнул их, и внутрь вместе с ним ворвался холодный ветер. В кафе было тихо. Горел только свет за стойкой, остальное помещение тонуло в полумраке. Пахло кофе, корицей и чем-то сладким — выпечкой, которую уже никому не продать, но всё равно было жалко выбрасывать. — Ты опоздал, — раздался голос из-за стойки. — Знаю, — ответил Лино, скидывая куртку на вешалку. — Опять пил? — Немного. Прости. — А хотелось много? — Хотелось, но я уже понял, что не надо было пить вообще. Девушка за стойкой усмехнулась, покачала головой и вручила ему в руки фартук. — Твоя смена начинается через пять минут. Успеешь прийти в себя? — Думаю, что успею. Минхо надел фартук, завязал шнурок на спине и провёл рукой по волосам, чтобы они не выглядели слишком растрёпанно после ветра. Он посмотрел в зеркало на стене — лицо, как всегда, уставшее, ещё и вдобавок глаза красные. Он вздохнул и отвернулся, больше не желая смотреть на себя в таком состоянии. В кафе было тепло и тихо. Кофеварка шипела, где-то за стеной играло радио. Всё как обычно, всё такая же ночная смена и прохладная ночь. Минхо подошёл к стойке, взял тряпку и начал протирать столы, хотя они и так были чистыми. Ему просто нужно было чем-то занять руки. Лино тёр столы и всё время размышлял о том, как странно устроена жизнь. Днём он — обычный школьник, который бесится на репетициях и сидит на уроках. Ночью — он здесь, в этой кофейне, где никто не знает его лично, а ему в свою очередь ничего не нужно рассказывать о себе. Где-то за окном снова завыл ветер. Минхо посмотрел на тёмное стекло, в котором отражался пустой зал и его собственная уставшая фигура. — Кофе будешь? — спросила девушка из-за стойки. — Буду, — ответил он. — С молоком и кучей ложек сахара? — Да. Всё как всегда. Она кивнула и отвернулась к кофемашине. Минхо остался стоять у окна. Он думал о том, что этот вечер, наверное, запомнится ему надолго. Не потому, что случилось что-то особенное — разбитое окно, их караоке, странное признание Джисона, которое было похоже на крик, а потому, что в какой-то момент, когда они сидели на балконе и молчали, ему показалось, что всё должно встать на свои места. Не навсегда, может, только на одну ночь, но всё равно надежды присутствовали. За стойкой звякнула чашка. Девушка поставила перед ним горячий кофе. Минхо взял его в руки, согревая замёрзшие пальцы, и сделал маленький глоток. Стало моментально тепло. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — сказала она. — Просто устал. — Смотри только не усни за стойкой, а то я не смогу тебя проконтролировать. Мне уже пора идти, Ли Минхо, хорошей тебе смены! — улыбнулась девушка и ушла в подсобку. Минхо остался один. Он допил кофе, поставил чашку на стойку и посмотрел на часы. Смена ещё не успела начаться, а он уже хочет уйти домой. Через некоторое время он всё же дойдет до дома, примет душ и, возможно, успеет поспать пару часов перед школой, а потом снова увидит Джисона. В кафе зазвенел колокольчик над дверью — вошёл первый ночной посетитель. Минхо выдохнул, поправил фартук и улыбнулся той самой вежливой улыбкой, которую хорошо умел надевать, когда это было нужно. — Доброй ночи, — сказал он. — Что будете заказывать?