Bloody Contract: Fangs and Vows

Йеджи не спала до самого рассвета. Она лежала на спине, глядя в потолок, и чувствовала, как её губы всё ещё хранят холодный отпечаток поцелуя Рюджин. Тот поцелуй был не страстным, не нежным — он был отчаянным. Поцелуй девочки, которая семь лет строила вокруг себя ледяную стену и вдруг позволила себе рухнуть. «Ты изменила правила, — сказала Рюджин перед уходом. — И я не знаю, что делать». Йеджи коснулась пальцами губ. Они всё ещё горели. Она помнила, как Рюджин смотрела на неё перед тем, как исчезнуть в ночи — с растерянностью в чёрных глазах. Словно она сама не понимала, что только что сделала. Словно этот поцелуй был для неё более страшным, чем любой голод. — Почему ты поцеловала меня? — прошептала Йеджи в пустоту комнаты. — Ты сказала, что не умеешь чувствовать. Ты сказала, что я для тебя просто еда. Но ты поцеловала меня. Зачем? Ответа не было. Только тишина и первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь щели в шторах. Йеджи села на кровати и обхватила колени руками. Она чувствовала слабость во всём теле — Рюджин взяла слишком много крови. Но эта слабость была не только физической. Это была слабость от эмоций, от осознания, что её жизнь разделилась на «до» и «после». Она провела рукой по шее. Две маленькие точки от укуса всё ещё болели, но уже затягивались. Рюджин не соврала — её слюна действительно заживляла раны. Но память о боли осталась. И память о том, как Рюджин пила её кровь — медленно, жадно, почти нежно. А потом — поцелуй. Йеджи встала и подошла к зеркалу. В отражении была она — бледная, с тёмными кругами под глазами, с растрёпанными рыжими волосами. Она выглядела так, будто её переехал автобус. Но в её глазах появилось что-то новое — не страх, не ужас. Надежда. И любопытство. — Ты влюбляешься в вампира, — прошептала она своему отражению. — Ты сошла с ума. Но она знала, что это правда. Она не знала, что это такое — любовь. Она никогда не любила по-настоящему. Но то, что она чувствовала к Рюджин, было сильнее страха. Сильнее инстинкта самосохранения. Сильнее всего. Она начала наносить тональный крем на шею, тщательно растушёвывая. На водолазку с высоким горлом ушло больше времени, чем обычно. Она не могла позволить никому увидеть следы укуса. Особенно Хёнджину. Особенно Феликсу. На кухне она оставила записку брату: «Ушла рано, встречусь с Черён». Врать становилось привычкой, и это пугало её больше всего. Она никогда не врала семье. А теперь ложь стала её второй натурой. Она вышла из дома. Утро было солнечным, но Йеджи не чувствовала тепла. Она шла по улице, и её мысли были заняты Рюджин. Сегодня она увидит её в школе. Что она скажет? Будет ли она снова холодной? Или признает, что между ними что-то изменилось? Или сделает вид, что ничего не было? Йеджи ускорила шаг, сама не зная, чего хочет больше — увидеть Рюджин или убежать от неё. *** Школа встретила Йеджи привычным шумом. Коридоры были полны учеников, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то спешил на первый урок. Всё было как всегда — и одновременно совершенно иначе. Йеджи прошла к своему шкафчику, открыла его и начала перекладывать учебники, стараясь не смотреть по сторонам. Но она знала, что её взгляд автоматически ищет одну фигуру — белую голову, чёрную косуху, холодное лицо. Рюджин стояла у своего шкафчика в конце коридора. Она не смотрела на Йеджи. Она стояла, прислонившись спиной к металлической дверце, и листала телефон. На ней была школьная форма и потёртая косуха. Волосы распущены, скрывают лицо. Йеджи смотрела на неё и ждала. Ждала хотя бы намёка на то, что прошлая ночь что-то значила. Хотя бы взгляда, который скажет: «Я помню». Хотя бы лёгкого движения, которое подтвердит, что поцелуй был не случайностью. Рюджин медленно подняла голову. Их глаза встретились. И Йеджи увидела холод. Не просто безразличие — ледяную стену, которая была выше, толще и непроницаемее, чем когда-либо. Рюджин смотрела на неё так, будто видела впервые. Будто вчера не было поцелуя, не было слёз в её глазах, не было слов: «Ты изменила правила». Рюджин отвела взгляд — медленно, намеренно. А потом отвернулась и пошла в противоположную сторону, даже не кивнув. Йеджи почувствовала, как внутри что-то обрывается. Надежда, которая только начала теплиться в её груди, погасла в одно мгновение. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. «Она сделала вид, что ничего не было, — подумала Йеджи. — Она снова стала ледяной статуей. Зачем она поцеловала меня, если собиралась игнорировать?» — Йеджи! — раздался звонкий голос Черён. Подруга подбежала и обняла её. — Ты чего такая бледная? Опять не спала? — Нормально, — выдавила Йеджи, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто голова болит. — Ты постоянно говоришь, что голова болит, — Черён нахмурилась. — И ты снова в водолазке. На улице двадцать градусов! — Я замёрзла, — соврала Йеджи. Черён не поверила. Йеджи видела это по её глазам. Но подруга не стала давить. — Пойдём на урок, — сказала Черён, беря её за руку. — Ты выглядишь так, будто тебя преследуют призраки. Йеджи позволила увести себя в класс. Но перед тем как войти, она обернулась. Рюджин стояла в конце коридора и смотрела на неё. В её взгляде не было тепла — только лёд. Но в этом льду Йеджи увидела трещину. Маленькую, едва заметную, но она была. «Она всё помнит, — поняла Йеджи. — Она просто боится». Это знание дало ей силы пережить день. *** На большой перемене Черён поймала Йеджи в пустом классе. — Закрой дверь, — сказала она тоном, не терпящим возражений. Йеджи послушалась. Сердце забилось быстрее. Она знала, что Черён не отстанет, пока не получит ответы. — Что случилось? — спросила Черён, скрестив руки на груди. — Ты бледная, у тебя трясутся руки, ты носишь водолазку в такую жару. Что ты скрываешь? — Я просто устала, — сказала Йеджи. — Контрольная по математике, готовилась всю ночь. — Ложь, — отрезала Черён. — Ты не готовишься к контрольным — ты и так всё знаешь. Это из-за той блондинки? Из-за Рюджин? Йеджи вздрогнула. Это было заметно. — Ага, — Черён шагнула ближе. — Я угадала. Что она тебе сделала? Она тебя ударила? Угрожала? — Нет, — быстро сказала Йеджи. — Она просто… она странная. Она сказала мне держаться подальше. — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто она тебя преследует? И почему ты смотришь на неё так, будто она разбила тебе сердце? Йеджи замерла. Черён была слишком проницательной. Слишком хорошей подругой, чтобы не заметить перемен. — Она ничего не разбивала, — сказала Йеджи, чувствуя, как голос дрожит. — Я просто… я не знаю. Я не знаю, что я чувствую. Черён посмотрела на неё долго, изучающе. В её глазах была тревога и боль за подругу. — Ты влюбилась в неё? — спросила она прямо. Йеджи открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Влюбилась? Нет. Это невозможно. Она боится Рюджин. Она ненавидит Рюджин. Она… она не знает, что она чувствует. — Я не знаю, — честно ответила она. — Я ничего не знаю. Я запуталась. Черён вздохнула. Она подошла ближе и взяла Йеджи за руки. — Слушай меня, — сказала она твёрдо. — Я не знаю, что происходит между тобой и этой девушкой. Но я вижу, что ты страдаешь. И если она делает тебе больно — физически или эмоционально — я не позволю ей продолжать. — Она не делает мне больно, — сказала Йеджи. — Ну… не специально. — Тогда что она делает? — Она… она пугает меня, — призналась Йеджи. — Но она также заставляет меня чувствовать себя живой. Я знаю, что это звучит безумно. Но я не могу просто уйти от неё. Черён смотрела на неё долго, изучающе. — Ты влюбилась, — сказала она. — Ты влюбилась в неё. И я не знаю, хорошо это или плохо. Но я знаю одно: я буду рядом с тобой. Что бы ни случилось. Йеджи почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Спасибо, — прошептала она и обняла подругу. — Не за что, — ответила Черён. — Но если она сделает тебе больно — я убью её. Даже если она сильнее меня. Йеджи улыбнулась сквозь слёзы. Черён была лучшей подругой, которую она могла иметь. *** После уроков Йеджи ждала у входа Хёнджина и Феликса. Когда они подошли, Феликс вдруг остановился и нахмурился. — Йеджи, — сказал он, — ты снова пахнешь… странно. Как вчера. Тот же запах. Йеджи похолодела. Она знала, что Феликс чувствует запах крови. И она знала, что он не отступит. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тот же запах, — Феликс принюхался. — Металлический. Сладковатый. Я вчера говорил тебе об этом. И сегодня он сильнее. И ещё… — он замолчал, принюхиваясь. — На тебе чужой запах. Кто-то был рядом с тобой. Кто-то холодный. Йеджи побледнела. Холодный. Феликс чувствовал запах Рюджин. Он чувствовал его на ней. — Ты ошибаешься, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я ни с кем не встречалась. — Я знаю, когда ошибаюсь, — твёрдо сказал Феликс. — И я не ошибаюсь сейчас. Йеджи, что происходит? Ты в опасности? Хёнджин нахмурился. — Феликс, ты чего? — спросил он. — Опять твоё воображение? — Нет, — Феликс покачал головой. — Йеджи, я знаю, что ты что-то скрываешь. Я чувствую это. Ты пахнешь страхом. И ещё чем-то… я не могу объяснить. Но я знаю, что это опасно. Йеджи молчала. Она не могла сказать правду. Не могла рисковать жизнью Феликса и Хёнджина. Рюджин угрожала убить всех, кто узнает. И она не шутила. — Всё в порядке, — сказала она. — Правда. Это просто новый парфюм, который я купила. Наверное, у него странная нота. — Какой парфюм? — не отставал Феликс. — «Чёрная орхидея», — наугад назвала Йеджи. Феликс посмотрел на неё долгим взглядом. Он не поверил. Она видела это по его глазам. Но он не стал спорить. — Ладно, — сказал он. — Но я буду следить за тобой. Если что-то случится — я узнаю. Они пошли домой. Йеджи чувствовала, что Феликс продолжает искоса поглядывать на неё. Она знала: он не отступит. Он слишком внимательный, слишком чувствительный. И если он узнает правду… Она решила, что завтра же купит другой парфюм. И будет тщательнее скрывать следы. *** Вечером, когда Хёнджин ушёл к Чану на репетицию, Йеджи заперлась в комнате и ждала. Она знала: Рюджин придёт. Она всегда приходила. В окно постучали в девять вечера. Йеджи открыла защёлку и отодвинула штору. Рюджин сидела на подоконнике, глядя на неё сверху вниз. Её лицо было непроницаемым, как мрамор. — Привет, — сказала она. — Привет, — ответила Йеджи, чувствуя, как внутри всё сжимается. Рюджин спрыгнула на пол. Она не подошла ближе. Держалась на расстоянии, у окна. — Я хочу поговорить о том, что произошло вчера, — сказала она. — Я тоже, — сказала Йеджи, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Это было ошибкой, — отрезала Рюджин. — Поцелуй. Всё. Я не должна была этого делать. Я не хочу, чтобы ты думала, что это что-то значит. Йеджи почувствовала, как внутри всё обрывается. Слова Рюджин ударили больнее, чем любой укус. — Что? — спросила она, чувствуя, как голос дрожит. — Ты думаешь, я что-то подумала? — Я не знаю, что ты думаешь, — Рюджин скрестила руки на груди. — Но я хочу, чтобы ты знала: это ничего не значит. Ты — еда. Я — вампир. Между нами нет ничего, кроме контракта. Йеджи сжала кулаки. Она чувствовала, как внутри закипает злость. Злость на Рюджин за то, что она снова закрывается. Злость на себя за то, что она позволила себе надеяться. — Тогда зачем ты поцеловала меня? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Зачем ты пришла вчера? Зачем ты сказала, что я изменила правила? Рюджин замерла. На мгновение в её глазах мелькнула тень эмоции — боль, страх, растерянность. Но она тут же исчезла, сменившись ледяной маской. — Я была слаба, — сказала она. — Это больше не повторится. Она отошла к окну, встала спиной к Йеджи. — Я хочу установить жёсткие правила, — сказала она. — Я буду приходить только за кровью. Никаких разговоров. Никаких поцелуев. Ты — еда. Я — вампир. Всё. Йеджи смотрела на её спину и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не дала им пролиться. — Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как скажешь. Рюджин обернулась. В её глазах не было ало-красного — они были чёрными, как бездна. — Ты злишься? — спросила она. — Я не злюсь, — сказала Йеджи. — Я просто… я просто хочу понять. Ты показала мне свою уязвимость. Ты поцеловала меня. Ты сказала, что я изменила правила. А теперь ты строишь стену выше, чем была. Почему? Рюджин молчала долго, очень долго. Она смотрела в пол, и её лицо было напряжённым. — Потому что если я позволю себе чувствовать, я стану слабой, — наконец сказала она. — А слабость ведёт к смерти. Я не хочу умирать. И я не хочу, чтобы умерла ты. Она шагнула к окну. — Я приду послезавтра, — сказала она, не оборачиваясь. — За кровью. И только за кровью. Она исчезла в ночи, оставив Йеджи одну. Йеджи стояла у окна, глядя на пустое небо. Она чувствовала боль. Но сквозь боль прорастало понимание. Рюджин не была холодной — она была напуганной. Она боялась чувств. Боялась привязанности. Боялась, что Йеджи пострадает из-за неё. — Я не боюсь, — прошептала Йеджи в пустоту. — Я не боюсь тебя. И я не уйду. *** На следующий день Йеджи не увидела Рюджин в школе. Но она увидела Чоный. Чоный подошла к ней на перемене, когда Йеджи вышла попить воды. Её лицо было искажено ненавистью. Она выглядела так, будто не спала несколько ночей. — Я всё видела, — сказала она без предисловий. — Я видела, как она целовала тебя. В ту ночь. Йеджи похолодела. — Ты следила за ней? — Я забочусь о ней, — Чоный усмехнулась. — И я видела всё. Она поцеловала тебя. Тебя. А не меня. После семи лет она выбрала тебя. Йеджи молчала. Она не знала, что сказать. Чоный была безумна — она чувствовала это. — Ты думаешь, это что-то значит? — продолжила Чоный, повышая голос. — Ты думаешь, она любит тебя? Она не умеет любить. Она использует тебя, как использовала меня. И когда ты надоешь, она выбросит тебя, как мусор. — Если ты так уверена в этом, почему ты пытаешься вернуть её? — спросила Йеджи, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Чоный замерла. В её глазах мелькнула боль. — Потому что она моя, — прошептала она. — Я была с ней семь лет. Я знаю её лучше, чем кто-либо. Я знаю, как она просыпается, как она молчит, как она смотрит на луну. Я знаю все её секреты. Она наклонилась к уху Йеджи. — И я знаю, как её сломать, — прошептала она. — Если ты не отойдёшь от неё, я сделаю это. Я заставлю её страдать так, как она страдала, когда я ушла. И она вернётся ко мне. Она всегда возвращается. Она отошла и улыбнулась — холодной, пустой улыбкой. — Подумай об этом, — сказала она. — У тебя есть время до завтра. Она ушла, оставив Йеджи стоять в коридоре. Йеджи дрожала. Чоный была опасна — она чувствовала это. Но она не могла просто уйти. Не потому, что хотела быть с Рюджин. А потому, что в этом хаосе она чувствовала себя живой. Впервые за долгие годы. *** После школы Йеджи не пошла домой. Она поднялась на восьмой этаж и постучала в дверь 812. Ей нужно было поговорить с Рюджин. Нужно было рассказать ей об угрозе Чоный. Рюджин открыла почти сразу. Она выглядела уставшей — под глазами залегли тени, кожа была ещё бледнее обычного. Она явно не спала. — Чего тебе? — спросила она резко. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказала Йеджи. — Мы уже говорили вчера. — Это срочно, — Йеджи шагнула вперёд. — Чоный угрожала мне. Рюджин помрачнела. Она отступила, пропуская Йеджи внутрь. — Что она сказала? — спросила она, закрывая дверь. Йеджи пересказала весь разговор. Рюджин слушала, не перебивая. Её лицо оставалось непроницаемым, но Йеджи заметила, как сжались её кулаки. — Я разберусь с ней, — сказала Рюджин, когда Йеджи закончила. — Как? — спросила Йеджи. — Ты собираешься убить её? — Нет, — Рюджин покачала головой. — Но я могу её напугать. Достаточно, чтобы она отстала. — Она сказала, что будет преследовать меня, пока я не уйду, — сказала Йеджи. — Она не отстанет. Рюджин замолчала. Она смотрела в стену, и её лицо было напряжённым. — Может, тебе стоит уйти, — сказала она наконец. — Пока не поздно. — Что? — Йеджи не поверила своим ушам. — Ты предлагаешь мне сбежать? — Я предлагаю тебе выжить, — Рюджин повернулась к ней. — Чоный опасна. Она потеряла рассудок. Если она решит, что ты — угроза, она не остановится. — А ты? — спросила Йеджи. — Ты позволишь ей сделать это? — Я не могу быть рядом с тобой постоянно, — Рюджин повысила голос. — У меня есть своя жизнь. Я не могу защищать тебя двадцать четыре часа в сутки. — Тогда зачем ты вообще начала это? — Йеджи почувствовала, как внутри закипает злость. — Зачем ты пришла ко мне? Зачем заключила контракт? Зачем поцеловала меня? — Потому что я была голодна! — Рюджин закричала. — Потому что ты пахла так, что я теряла рассудок! Потому что я слабая, идиотская вампирша, которая не может контролировать свои инстинкты! И потому что я… — она замолчала, сглотнула. — Потому что я не хочу, чтобы ты умирала из-за меня. Она отвернулась, ударив кулаком по стене. — Убирайся, — сказала она. — Просто убирайся. Йеджи стояла, глядя на её спину. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не дала им пролиться. — Я не уйду, — сказала она. — Я не позволю Чоный выиграть. Если я уйду, она будет считать, что победила. А я не хочу давать ей такой власти. И я не хочу давать тебе снова закрыться от меня. Рюджин резко обернулась. В её глазах блестели слёзы — впервые с момента их встречи. — Ты упрямая, — прошептала она. — Знаю, — ответила Йеджи. Они стояли друг напротив друга. Расстояние между ними было меньше метра. Йеджи чувствовала холод, исходящий от Рюджин, но почему-то не отстранялась. — Я боюсь, — призналась Рюджин. — Я боюсь, что если я откроюсь тебе, ты умрёшь. Как все, кого я любила. — Ты никогда никого не любила, — сказала Йеджи. — Ты боялась любить. Но я здесь. Я не боюсь. Рюджин смотрела на неё долго-долго. А потом шагнула вперёд и обняла её. Крепко, по-настоящему. — Ты дура, — прошептала она в рыжие волосы. — Знаю, — улыбнулась Йеджи сквозь слёзы. Они стояли так несколько минут — тёплая и холодная, живая и мёртвая. И в этом объятии было больше смысла, чем в любых словах. *** Они сидели на кровати. Рюджин держалась на расстоянии, но её ледяная маска дала трещину. Она смотрела на Йеджи по-новому — не как на еду, а как на человека. — Я не знаю, что делаю, — призналась она. — Я не умею быть рядом с людьми. Я не умею доверять. Я не умею любить. — Ты не умеешь или боишься? — спросила Йеджи. Рюджин посмотрела на неё. — Я боюсь, — честно ответила она. — Я боюсь, что если откроюсь, ты уйдёшь. Как Чоный. Как мои родители. Как все. — Я не уйду, — сказала Йеджи. — Я обещаю. Рюджин смотрела на неё долго, изучающе. В её глазах была надежда — впервые за семь лет. — Ты странная, — сказала она. — Самая странная девушка, которую я встречала. — Знаю, — улыбнулась Йеджи. Они сидели в тишине, и впервые между ними не было напряжения. Только спокойствие. — Я приду завтра, — сказала Рюджин. — За кровью. Но не только за кровью. Я хочу поговорить с тобой. — О чём? — Обо всём, — ответила Рюджин. — О том, кем я была. О том, кем я стала. О том, что я хочу изменить. Она встала и подошла к окну. — Спасибо, что не убежала, — сказала она. И исчезла в ночи. Йеджи стояла у окна, глядя на луну. Внутри неё разгоралось что-то тёплое. Она не знала, что будет завтра. Но знала одно: она сделала правильный выбор. Она осталась. *** Конец второй главы