Побочный эффект

Северус

Ноябрь 1999 года выдался на редкость дождливым. Дождь шёл уже третий день подряд, тяжёлый и холодный, словно сама осень решила напомнить Хогвартсу, что зима уже совсем близко. Мелкие капли стекали по аркам у главного входа, собираясь в тёмные лужи на старых плитах двора. Каменные стены замка пропитались сыростью, и воздух был насыщен запахом мокрого камня, старого дерева и чего-то едва уловимого — знакомого горьковатого аромата зелий, который всегда тянулся из подземелий. Хогвартс был восстановлен. Башни снова стояли на своих местах, коридоры были залатаны магией и временем, портреты вернулись на стены, а лестницы в который раз совершали обороты, путая студентов и преподавателей. Всё, как и раньше. Но сам замок будто стал другим. Слишком многое теперь напоминало о том, что происходило здесь полтора года назад. Северус Снейп стоял под сводами у входа в замок и смотрел на серый, залитый дождём двор. Он никогда не любил дождь. Впрочем, мало что в этом мире вызывало у него симпатию. Холодный ветер донёс под своды очередную волну сырого воздуха. Снейп раздражённо расправил мантию и шагнул внутрь замка. Тяжёлые двери за его спиной глухо закрылись, отрезая шум дождя. В коридорах было тихо и почти пусто: редкие шаги студентов эхом разносились по камню, а факелы на стенах потрескивали, разгоняя сырой ноябрьский холод. Он направился к лестнице, ведущей в подземелья. С каждым шагом воздух становился холоднее, и знакомая сырость старых каменных коридоров ощущалась всё сильнее. Было почти иронично, что в замке, пропитанном магией до последнего камня, подземелья по-прежнему оставались холодными и влажными, словно сама архитектура Хогвартса настаивала на том, что подземелья, они и в Хогвартсе подземелья. Запах зелий становился сильнее по мере того, как он спускался ниже. Горьковатый аромат трав, настоев и давно впитавшихся в камень испарений был настолько привычным, что Снейп почти не замечал его. Он уже подходил к своему кабинету, когда за спиной послышались быстрые шаги — лёгкие, торопливые, явно пытавшиеся догнать его до того, как он успеет скрыться за дверью. Снейп едва заметно поморщился. Эти шаги он узнал бы где угодно. Грейнджер. — Профессор! Снейп остановился, но оборачиваться не спешил, всё ещё надеясь, что обращались вовсе не к нему. — Профессор Снейп! Северус медленно повернулся. А ведь день можно было считать почти хорошим… Гермиона действительно бежала. Она остановилась в нескольких шагах от него, пытаясь перевести дыхание, и поспешно убрала за ухо выбившуюся прядь волос. Снейп чуть прищурился. — Я хотела попросить разрешения воспользоваться лабораторией после занятий. Её голос звучал спокойно, но в нём всегда была нота настойчивости, которую он помнил ещё с первого курса. Только теперь в Грейнджер не было ни капли сомнения, ни капли опасения, что Снейп может ей отказать. Вот и всё. Относительно хорошее настроение окончательно покинуло зельевара. И возвращаться, по всей видимости, не собиралось. Гермиона Грейнджер стояла перед ним такая же, как стояла сотни раз за последние семь лет: прямая спина, серьёзный взгляд и книги, прижатые к груди. С одной маленькой поправкой — теперь она героиня войны, самая умная ведьма своего поколения. И, видимо, бессмертная, мрачно отметил он про себя, раз осмелилась просить доступ в лабораторию преподавателя. Плохо скрывая своё раздражение, Снейп произнёс: — Для каких целей? — Я работаю над модификацией одного зелья. Он поднял бровь. — Работаете? — Да. Она сказала это таким тоном, словно подобные эксперименты были обычным делом для студентов седьмого курса. — И вы, разумеется, считаете, что школьная лаборатория — подходящее место для подобных исследований? Какое поразительное самомнение для человека, который ещё даже не сдал выпускные экзамены. — Я буду соблюдать все меры безопасности. Снейп некоторое время смотрел на неё молча. Он знал этот взгляд, этот упрямый огонь в глазах. Раньше она никогда не просила разрешения на то, что считала правильным. Просто искала обходные пути и нарушала школьные — да и не только — правила. Снейп на секунду сжал пальцами переносицу. Грейнджер и её очередная гениальная идея. Он опустил руку и холодно произнёс: — Нет. Девчонка слегка растерялась. Кажется, она не ожидала отказа. — Простите? — Лаборатория не предназначена для студенческих экспериментов подобного рода. — Но я… — Мисс Грейнджер, — холодно перебил её Снейп, — ваше стремление к научным открытиям похвально. Однако я не намерен превращать школьную лабораторию в испытательный полигон для ваших амбиций. Она молчала несколько секунд. Снейп почти видел, как у неё в голове строятся аргументы. Но на этот раз она ничего не сказала, только кивнула. — Понимаю, профессор. И, развернувшись, так же поспешно удалилась. Героиня войны, — холодно подумал он. Теперь все герои уверены, что им позволено больше, чем остальным.. В конце концов мисс Грейнджер могла считать себя кем угодно. Но в его лаборатории правила всё ещё устанавливал он. Шаги Грейнджер стихли далеко в коридоре, а Снейп ещё некоторое время смотрел ей вслед, пока она не исчезла за поворотом. Только тогда он развернулся, открыл дверь и вошёл в свои покои, расположенные рядом с лабораторией. В комнатах было сумрачно. Дождь глушил дневной свет, а подземелья и без того редко баловали его. Снейп коротким движением зажёг свечи на столе. Тёплый свет лёг на пергаменты и край письменного стола, оставляя остальную часть комнаты в полумраке… …Полтора года назад Хогвартс был залит кровью. Камни были разбиты, башни частично обрушены, а коридоры заполнены криками и дымом заклинаний. Финал битвы Северус так и не увидел. Его воспоминания обрывались на холоде пола, запахе крови и зелёных глазах Поттера — глазах Лили. А дальше — только короткие обрывки: чьи-то голоса, грубые руки, резкая боль и потолок палаты в Святом Мунго. Позже ему сказали, что его обнаружил патруль авроров, прочёсывавший окрестности Хогсмида после битвы. Снейп никогда не пытался выяснить подробности. Честно говоря, он предпочёл бы, чтобы его не спасли. А вместо этого его ждало нечто куда менее приятное, чем смерть. Суд. Несколько месяцев в Азкабане, пока Министерство решало, что делать с бывшим Пожирателем Смерти, который внезапно оказался двойным агентом. Допросы. Комиссии. Поттер, Уизли и Грейнджер явились на слушания с поразительным рвением. Поттер даже продемонстрировал Омут памяти, в котором оказались весьма личные воспоминания. Снейп до сих пор помнил тот день: зал заседаний, полный людей, шёпот и чужие взгляды, впивающиеся в него, пока перед всеми разворачивалась история, которую он предпочёл бы унести в могилу. Если бы он знал, что эти воспоминания будут когда-нибудь извлечены на свет и разобраны по крупицам перед полным залом, он нашёл бы другой способ донести до Поттера последнюю волю Дамблдора. Тогда, в Визжащей хижине, умирая на холодном полу, он передавал их лишь для того, чтобы мальчишка понял одну простую вещь: ему придётся умереть. А не для того, чтобы Министерство магии получило столь удобное доказательство невиновности Северуса Снейпа. Он мог бы прожить всю жизнь без благодарности Поттера. И уж тем более без его благородных попыток восстановить справедливость. Жизнь после войны он, откровенно говоря, не планировал вовсе. И всё же, в конце концов Министерство признало его невиновным. Оправданным. Полезным. Героем. Даже наградили почетным орденом и выплатили наградные, к которым он так и не прикоснулся. Эта мысль до сих пор вызывала у Снейпа тихое желание рассмеяться… …Спустя полтора года после битвы Хогвартс впервые снова открыл свои двери для студентов. Замок был полностью восстановлен, но память о произошедшем всё ещё ощущалась в коридорах. Студенты вернулись, голоса снова звучали под сводами замка, однако уже не так громко, как прежде, словно сами стены напоминали о том, что произошло здесь той ночью. Снейп медленно опустился в кресло у камина. Огонь разжигать не стал, к сырости и холоду подземелий он привык ещё много лет назад. На несколько секунд он закрыл глаза, позволяя тишине комнаты поглотить остатки воспоминаний К счастью, из параллели 6-7 курсов доучиваться пришло немного студентов. К несчастью, трое из них оказались именно теми, кого Снейп меньше всего хотел видеть снова. Возвращение Грейнджер было вполне ожидаемо. А вот Поттер и Уизли, наконец избавившие мир от Тёмного Лорда, могли бы счесть своё образование завершённым и навсегда покинуть стены школы. Однако, как выяснилось, для поступления в аврорат требовались высшие экзамены Ж.А.Б.А., и потому Поттер с Уизли вернулись… И всё же Хогвартс оставался Хогвартсом. Здесь по-прежнему существовали правила. И лаборатория зельеварения оставалась местом, где только Северус решал кого туда допускать, а кого держать подальше. Недели тянулись однообразно. К тому времени весна уже окончательно вступила в свои права: на дворе Хогвартса зеленела трава, в открытые окна коридоров тянуло тёплым воздухом, а до экзаменов оставалось всего несколько недель. На занятиях Поттер сидел за одним столом с Джинни Уизли, а Грейнджер — с её братом, рыжим тощим недотепой, и временами казалось, что внимания друг другу эти парочки уделяют куда больше, чем котлам на своих столах. Поттер и Рон демонстрировали примерно тот же уровень интереса к зельеварению, что и в предыдущие шесть лет обучения, тогда как Грейнджер, как обычно, работала безупречно — аккуратно, точно, с упрямым выражением лица. Впрочем, даже она теперь чаще отвлекалась на тихие реплики и быстрые взгляды, которыми эта компания обменивалась, думая, что преподаватель этого не замечает. Формального повода для наказания они по-прежнему не давали, и это раздражало Северуса. К тому же Минерва Макгонагалл, занявшая директорское кресло после войны, довольно ясно дала понять, что герои войны, вернувшиеся доучиваться, пользуются определённым… снисхождением. Снейп не стал спорить. Грейнджер, к его немалому облегчению, больше не поднимала вопрос о лаборатории, и со временем он почти забыл об их разговоре. До тех пор, пока однажды вечером, патрулируя коридоры замка после отбоя, он не уловил в воздухе знакомый запах — горькую полынь, терпкую валериану и тонкую, почти металлическую ноту аконита. Северус остановился. Сочетание ингредиентов было знакомым. В любом случае такое зелье не должно было вариться где-то на втором этаже замка. Слишком сложный состав для студенческого эксперимента. Снейп уже собирался двинуться дальше по коридору, когда услышал тихий скрип. В конце коридора медленно приоткрылась дверь заброшенного женского туалета. Северус машинально отступил в глубокую нишу между каменными арками и замер за потемневшей от времени статуей. Через несколько секунд дверь распахнулась шире, и из туалета вышла Грейнджер. Следом за ней, вынырнув сквозь стену, появилась Плакса Миртл. — …и вообще, ты могла бы иногда приводить сюда мальчиков! — ныла Миртл, кружась под потолком. — Почему Гарри никогда не приходит? — Миртл, пожалуйста, тише, — шёпотом сказала Грейнджер. — Нас могут услышать. — Ой, да кто сюда приходит! — фыркнула Миртл. — Только ты со своими котлами. И опять варишь какое-то зелье! Ты что, не помнишь, чем в прошлый раз всё закончилось? — Миртл… — Нет, правда! — продолжала та. — Тогда ты тоже говорила, что всё под контролем. А потом превратилась в кошку! И сидела тут, мяукала и ревела! Снейп в нише чуть приподнял бровь. В груди медленно поднималась знакомая волна раздражения. Значит, тогда оборотное зелье девчонка варила сама. На втором курсе — и сразу одно из сложнейших зелий, которым не каждый опытный зельевар решится заняться. Похоже, он серьёзно недооценивал способности этой всезнайки. Впрочем, как и её наглость — а как ещё назвать то, что студентка второго курса варит запрещённое зелье в заброшенном туалете, без присмотра преподавателей и, судя по всему, совершенно уверенная, что ей это сойдёт с рук? Впрочем, она была права — ей действительно ничего за это не было. — Это было на втором курсе, — устало ответила Грейнджер. — И это было другое зелье. — Зелье, зелье… — буркнула Миртл. — Всё время какие-то зелья. И всё в моём туалете. — И вообще… — добавила Грейнджер после короткой паузы. — Это может помочь одному очень хорошему мальчику. — Мальчику? — Да. А может быть, это зелье поможет не только ему. Миртл фыркнула и продолжила ныть о том, как она скучает по «милому Гарри». Через несколько секунд шаги стихли за поворотом. В коридоре снова стало тихо, лишь где-то вдалеке ещё слышалось недовольное завывание Плаксы Миртл. Северус подождал ещё немного, затем вышел из ниши и направился к заброшенному туалету. Дверь туалета тихо скрипнула, когда Снейп толкнул её рукой и вошёл внутрь. Здесь почти ничего не изменилось с довоенных времен. Хогвартс восстановили, но этот туалет так и остался заброшенным. Вход в Тайную комнату был слишком неприятным напоминанием о прошлом, чтобы кто-то всерьёз задумался возвращать помещение в строй. Сырой воздух пах плесенью. Где-то в глубине помещения монотонно капала вода, падая в одну из раковин. Медные краны давно потемнели, местами проступила зеленая патина. Зеркала покрылись мутной сеткой трещин, а плитка на полу потемнела от влаги. Снейп остановился, прислушиваясь. В одной из кабинок в дальнем ряду доносилось тихое бульканье. Он медленно прошёл между раковинами, толкнул дверцу носком сапога и приоткрыл её. Внутри стоял котёл, под которым горело аккуратное голубое пламя. Северус шагнул внутрь кабинки и замер, разглядывая содержимое. Зелье лениво переливалось густыми тёмными волнами, иногда выбрасывая на поверхность мелкие пузырьки. Рядом с котлом на гвозде висел черпак. Снейп снял его и осторожно зачерпнул немного зелья. Густая жидкость чернильного цвета тянулась чуть медленнее, чем должна была у стандартного аконитового зелья. Он поднял правую руку выше и пробормотал: — Люмос. На кончике палочки вспыхнул холодный свет. Снейп поднёс черпак ближе к глазам, наблюдая, как жидкость медленно переливается в металлической чаше, оценивая цвет, вязкость и реакцию поверхности. Запах сбивался на непривычную ноту — едва уловимую, но настойчиво нарушающую знакомую композицию. В этот момент из коридора донёсся знакомый голос. — Подожди, Миртл… — сказала Грейнджер. — Я, кажется, оставила там… Снейп резко поднял голову. Поздно — дверь туалета распахнулась. Плакса Миртл влетела внутрь первой и тут же завизжала: — ПРОФЕССОР СНЕЙП! Рука Снейпа дёрнулась. Черпак качнулся, и несколько горячих капель выплеснулись через край. Северус рефлекторно провёл языком по обожжённым губам, прежде чем успел сообразить, что делает. В дверях кабинки замерла Грейнджер. Снейп медленно опустил черпак. — Что. Было. В. Зелье. — процедил он сквозь зубы. — Основа стандартная… аконитовое зелье, — быстро сказала Грейнджер. — Я добавила эссенцию лепестков белладонны, порошок толчёного рога единорога и экстракт лунной лилии. Снейп уже собирался задать следующий вопрос, но вдруг замолчал. В груди стало неожиданно жарко. Где-то внизу живота стянуло тугим, пульсирующим узлом. Северус медленно вдохнул, пытаясь совладать с собой. — Белладонна… — тихо произнёс он. — Лунная лилия… Пауза. — Резкий выброс гормонов. Усиление чувствительности. Гиперстимуляция нервной системы. — Он поднял взгляд на Грейнджер. — Вы создали афродизиак. В неровном свете «Люмоса» они замерли друг напротив друга: Грейнджер — красная, с глазами на поллица, застывшая в панике и боящаяся даже вдохнуть; и Снейп — бледный, с опасно сузившимися глазами, тяжело дышащий, пока по его телу всё сильнее разливалось нарастающее возбуждение. Северус ещё секунду смотрел на неё, словно пытаясь удержать остатки контроля. Глупая девчонка ещё не осознала масштаб проблемы. И того, что именно она сейчас была единственной женщиной в пределах досягаемости. Потом резко развернулся. И выбежал. Северус летел к подземельям быстрее, чем снитч уходит от ловца во время финала матча по квиддичу. Мантия взметнулась за спиной, шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Он чувствовал, как по телу всё сильнее растекается горячая волна, и с каждой секундой становилось всё труднее игнорировать то, что происходило с его телом. Спокойно. Контроль. Снейп машинально выстроил окклюментные щиты, пытаясь подавить реакцию тела. Но магия, которая сейчас разливалась по его крови, была из тех, что не остановить простой дисциплиной разума. Щиты лишь слегка приглушали ощущения, но не более. К тому моменту, когда он добрался до своих комнат, всё внутри напоминало сжатую пружину, готовую вот-вот выпрямиться. Дверь распахнулась. Снейп почти влетел внутрь и заметался по комнате, распахивая дверцы шкафов одну за другой. Он схватил коробку с безоарами, открыл её и на секунду замер, глядя на камни. Бесполезно. Безоар нейтрализует яды. Но афродизиак — не яд. Максимум он сможет слегка ослабить действие белладонны, снять часть гиперчувствительности. Но не остановить саму реакцию. За его спиной хлопнула дверь, но Северус даже не обернулся. — Профессор… — раздался голос Грейнджер. — Чем я могу помочь? Он замер, затем медленно повернулся и резко вытянул руку вперёд, останавливая её. — Не подходите ко мне. В его голосе была такая напряжённая ярость, что Грейнджер замерла на месте. — Вы хоть понимаете, — медленно произнёс Снейп, чеканя каждое слово, — что именно вы создали? Пауза. Судорожный вздох. Он смотрел на неё так, будто пытался убить взглядом, а между тем воспалённый мозг рисовал картины куда более приятные и отвратительные одновременно. — Это не просто афродизиак, мисс Грейнджер. Он сделал ещё один шаг назад, будто увеличивая расстояние между ними. — У такого состава нет противоядия. Тишина. Хотелось запутаться пальцами в её волосах, запрокинуть ей голову и впиться губами в хрупкую нежную шею. — Единственный способ остановить реакцию организма… — ещё один хриплый полувздох-полустон, — позволить ей завершиться. Снейп зажмурился и тут же пожалел об этом. Воображение рисовало её обнажённое тело, извивающееся под ним от удовольствия. — И прежде чем вам придёт в голову какая-нибудь гениальная идея, мисс Грейнджер, — зло прошипел он, — речь идёт не о… механическом снятии напряжения. Это магическая реакция. Организм требует полноценного контакта с другим человеком. В противном случае возбуждение будет только нарастать. Снейп коротко выдохнул. — У каждого зелья есть побочный эффект. Девчонка смотрела на него, будто пытаясь осмыслить услышанное. В комнате было слышно только его тяжёлое дыхание. Счёт для него уже шёл на минуты. — Что… будет, если реакция не завершится? — наконец тихо спросила она. — Тогда меня ожидает самая глупая и позорная смерть, какую только можно представить. Если вы предпочитаете научную формулировку… реакция будет нарастать. Нервная система перегрузится. В какой-то момент организм просто не выдержит. Сердце остановится. Несколько секунд Грейнджер стояла неподвижно. Было видно, что она колеблется. Потом медленно кивнула — будто не ему, а самой себе, принимая какое-то решение. — Это моя вина, — уверенно сказала она. — Я вам помогу. И прежде чем Северус успел что-то ответить, её пальцы уже легли на застёжку мантии. Ткань мягко соскользнула с плеч. — Мерлин… — хрипло произнёс он. На долю секунды мозг успел просчитать то, что она предлагает. Грейнджер. Его студентка. Девчонка, которая семь лет сидела перед ним за партой, с этим своим упрямым выражением лица и бесконечным желанием доказать, что она умнее всех в комнате. Даже сейчас одна эта мысль вызывала почти физическое отвращение. Она раздражала его с первого курса — вечная всезнайка, вечный источник бесконечных вопросов, поправок и раздражающей правоты. Девчонка, которая лезла туда, куда её никто не просил, и считала своим долгом вмешиваться во всё, что происходило вокруг. И именно из-за неё он сейчас стоял здесь отравленный её гениальным экспериментом. Северус не собирался брать то, что ему предлагают из жалости. Скорее он позволит этому проклятому зелью убить себя, чем позволит мисс Грейнджер «спасать» его таким способом. Мерлин, да он охотнее переспал бы с Долорес Амбридж, чем с собственной студенткой. И если уж на то пошло, он мог попытаться успеть аппарировать в Лютный переулок и решить проблему куда более традиционным способом с первой попавшейся продажной ведьмой. Но уж точно не так. И уж точно не с ней. — Как вам вообще такое пришло в голову, Грейнджер?! Но она только покачала головой. — Я виновата, — упрямо повторила девчонка. — Я не самый приятный для вас человек, профессор, и вы мне тоже не особенно нравитесь. Но такой смерти я вам точно не желаю. Снейп отступал к двери спальни, прекрасно понимая, что происходит. И ещё лучше понимая, что расстояние между ними сейчас — единственное, что удерживает его от того, о чём он даже думать не хотел. — Грейнджер, — процедил он, — остановитесь. Но она уже подняла палочку. — Простите. Incarcerous. Верёвки вырвались из кончика её палочки и мгновенно обвились вокруг его запястий. Они стянули руки вместе и притянули их к груди, фиксируя так плотно, что он не смог бы развести их даже на дюйм. Снейп резко дёрнул связанными руками, прекрасно понимая, что разорвать путы не сможет. Пальцы всё равно сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Его палочка лежала в кармане мантии. Он инстинктивно попытался сосредоточиться, нащупать в сознании нужное заклинание для беспалочковой магии. Но мысль рассыпалась, едва начав формироваться. Концентрация ускользала, тело требовало совсем другого, и удержать в голове даже простую формулу сейчас оказалось почти невозможно. Несколько секунд он просто смотрел на неё, тяжело дыша. В его взгляде смешались ярость, неверие и обещание скорой расправы. Грейнджер сделала шаг к нему. И в этот момент Снейп сорвался. — Даже не думайте! — рявкнул он. — Вы хоть понимаете, что собираетесь сделать?! Связанные руки резко дёрнулись, верёвки натянулись. Он шагнул назад, пытаясь удержать её на расстоянии. — Немедленно прекратите этот идиотизм! Клянусь Мерлином, Грейнджер, если вы сделаете ещё шаг, я лично вышвырну вас из Хогвартса быстрее, чем вы успеете произнести слово «трансфигурация». Голос уже почти сорвался на яростное рычание. — Вы понятия не имеете, во что лезете. Подвешивание на крюках у Филча покажется вам нежной лаской, если вы немедленно не развяжете меня! Но Грейнджер только сильнее сжала палочку. — Простите, профессор, мне правда очень жаль. — Даже не… — Silencio. Заклинание прозвучало тихо, но эффект был мгновенным. Фраза оборвалась на полуслове. Снейп резко замолчал, уставившись на неё с такой яростью, что на секунду даже воздух в комнате будто сгустился. Его грудь тяжело поднималась и опускалась. — Mobilicorpus. Его тело резко дёрнулось вверх. Северус оторвался от пола, и заклинание потянуло его назад — через распахнутую дверь в спальню. Через мгновение его тело почти беззвучно опустилось на кровать. Матрас глухо прогнулся под его весом. Связанные руки всё ещё были прижаты к груди. Он попытался подняться, мышцы напряглись, но тело предательски подводило — жар в крови становился почти невыносимым. Снейп тяжело дышал, прожигая её взглядом. И если бы взглядом можно было убить, то Гермиона Грейнджер уже давно была бы мертва.