Эшфордский турнир

Остаток дня Дейлла провела в ожидании отца и братьев. Она знала, что их возвращение не обернётся тихой семейной встречей, поэтому морально готовилась к буре. И принцы не разочаровали её ожиданий. Крик она услышала ещё в коридоре: нестройный, рваный хор мужских голосов. Сердце принцессы ёкнуло, и она ускорила шаг, едва не вырвав ручку двери из пальцев служанки. Створка подалась, и Дейллу тут же закружило вихрем грандиозного скандала, в котором тонули и приличия, и родственная любовь, и здравый смысл. Первым её взгляд выхватил отца. Принц Мейкар возвышался над всеми, как грозная, тёмная туча. Скулы его ходили желваками, ноздри раздувались, а глаза под сведёнными бровями горели бешенством. Чуть поодаль от него, неловко примостившись на краю стола, сутулился Дейрон. Грязный и помятый, с влажным лицом, он пытался вставить в общий ор какие-то слова, но язык его заплетался и выходил лишь бессвязный ропот. Перед отцом, подавшись вперёд всем своим стройным телом, стоял Эйрион. Он ловил взгляд Мейкара, требовал его внимания, будто оспаривал право на отцовский гнев у всех остальных. И только подойдя ближе, Дейлла разглядела, что нижняя губа брата рассечена и всё ещё сочилась тёмной кровью, а левая скула потемнела и припухла, обещая к утру расцвести синяком во всю щёку. Кто-то крепко, от души отделал Эйриона. И это само по себе было таким немыслимым делом, что принцесса на миг забыла, зачем она пришла. Она уже открыла рот, чтобы спросить, но тут взгляд её скользнул ниже и застыл. Посреди всей этой мужской грозы, у самых ног отца, стояла маленькая, тонкая фигурка в длинной простолюдинской рубахе. И лысая, совершенно лысая детская макушка блестела на свету, как очищенное яйцо. Дейлла шагнула в самую гущу, не замечая никого больше, и её руки нашли худенькие плечи младшего брата. Она выдернула его из толпы и развернула к себе. Глаза принцессы распахнулись в немом ужасе, скользя по голой, беззащитной голове, чуть порезанной в одном месте. — Эйгон!.. — воскликнула она, и в её голосе смешалось всё сразу: и страх, и жалость, и закипающая ярость на всех, кто допустил такое. Мальчик поднял на неё лиловые, не по-детски серьёзные глаза. — Дейлла, ты знаешь, что сделал Эйрион? — заговорил он торопливо, будто боялся, что ему не дадут досказать. — Та девушка ни в чём не виновата, клянусь тебе! А сир Дункан, он только вступился, он поступил как истинный… — Закрой рот, крысëныш! — взвился Эйрион, делая шаг к Эйгону. На его рассечённой губе снова набухла тёмная капля. — Не смей так говорить с братом! — рявкнул Мейкар. — Можно… можно не орать, пожалуйста… — жалобно протянул Дейрон, и его мутный, просящий взгляд скользнул куда-то мимо. И все снова загомонили разом: отец гремел, Эйрион шипел, Эйгон порывался договорить, Дейрон блеял что-то нечленораздельное, и в эту какофонию едва вклинился новый голос. Стражник у дверей, поняв, что иначе до господ не докричаться, гаркнул во всю мощь лёгких: — Ваша милость! Десница просит принца Мейкара к себе! На миг в комнате наступила тишина. Мейкар коротко кивнул, принимая весть, после обернулся к дочери, и его тяжёлая ладонь сомкнулась на её предплечье стальной хваткой. — Приведи их в порядок!.. — прошипел он. Дейлла поморщилась, не столько от боли, сколько от этой неожиданной грубости. — Хорошо, — процедила она сквозь зубы. Мейкар разжал пальцы и тяжёлым шагом вышел из комнаты. Дейлла выдохнула и сразу же принялась за исполнение отцовского приказа. Одной ладонью она обхватила узкие плечи Эйгона, другой ухватила Дейрона за рукав и потянула его со стола. Тот качнулся, но покорно двинулся за ней. Уже у порога она обернулась через плечо и холодно бросила Эйриону, не глядя в его красивое, испорченное чьим-то кулаком лицо: — Вытри кровь. В коридоре их уже ждала молоденькая и перепуганная служанка. Она торопливо присела, сбиваясь на словах, сообщила, что для принцев уже греют воду, что покои готовы, что она проводит. Дейлла кивнула и пошла следом, не выпуская братьев из рук. В её глазах блеснули слёзы от мерзкого запаха Дейрона, от лысой головы Эйгона и от понимая, что Эйрион снова натворил что-то ужасное.

***

Дейлла оставила братьев ровно на столько, насколько сочла достаточным, чтобы они успели быстро помыться. Однако, переступив порог комнаты, она обнаружила, что её расчёт оправдался лишь наполовину. Чистым и облачённым в свежие одежды оказался один Эйгон. Дейрон же всё ещё возлежал в медной ванне, откинув голову на край и прикрыв глаза. Слуг в покоях не было, а значит старший брат отослал их прочь, решив после мыла и мочалки как следует отмокнуть в горячей воде. Впрочем, укорять его за это Дейлла не стала: одно воспоминание о том, как от него разило, до сих пор заставляло её ноздри вздрагивать. Эйгон сидел на низеньком деревянном стуле и, опустив голову, разглядывал собственные руки, сложенные на коленях. Дейлла, увидев его затылок, снова не удержалась от тягостного вздоха. Ей было до слёз жаль тех белоснежных, чуть вьющихся на концах волос, что ещё недавно ложились ему на плечи мягкими прядями. Услышав её шаги, Эйгон вскинул голову, и, тут же вскочив со стула, бросился с объятиями. Он по-прежнему не умел приветствовать её как подобает при дворе. Даже на людях сперва тянул к сестре руки и лишь потом, спохватившись, торопливо сгибался в поклоне. Сейчас никого чужого поблизости не было, и Дейлла не стала напоминать ему о приличиях. Она прижала брата к себе, снова с грустью думая о его волосах. Прежде она непременно ткнулась бы носом в его тёплую макушку и расцеловала там, среди лёгких завитков. — Кто это сделал с тобой? — Дейлла мягко отстранила брата на расстояние вытянутых рук, чтобы как следует рассмотреть его лицо. Эйгон ответил не сразу. Он опустил глаза, неловко повёл плечами, съёживаясь под её взглядом. На миг показалось, что он и вовсе промолчит, но потом всё же выдавил из себя неохотно: — Дейрон... Но идея моя! — поспешно прибавил мальчишка. — Чтобы я не выделялся. У Дейрона-то нормальные волосы... — И твои нормальные, — поправила его Дейлла. Она коснулась подбородка брата, заставляя его снова посмотреть на неё. — Были... — она с сожалением покачала головой. — Но вы ведь знаете, что на свете существуют головные уборы? — Именно из-за них я и сказал, что лучше буду ходить лысым! — вдруг вспылил Эйгон с забавным негодованием в голосе. Из ванны донеслось сдавленное фырканье. Дейрон, не открывая глаз, тихонько хихикал, и по воде от его плеч расходились мелкие круги. «Мальчишки» — промелькнуло в голове Дейллы, словно объяснение всему. Она осторожно провела кончиком пальца над ухом младшего брата, где алела тонкая полоска. — Он ещё и поранил тебя... — Я вертел головой, — быстро отозвался Эйгон. — Прости, Эгг… — сказал Дейрон. Оба произнесли это одновременно, торопясь один оправдать брата, другой извиниться. И Дейлле ничего не оставалось, как принять этот нехитрый, братский сговор. Вопросы к Дейрону у неё ещё имелись, но она решила подождать с ними, когда тот будет более собран, и рядом не будет Эйгона. — А с Эйрионом, что случилось? Кто посмел его ударить? — Дейлла сама не заметила, как последний вопрос прозвучал с восхищением. Восхищением перед неведомым героем, которому достало то ли безумия, то ли доблести поднять руку на её брата — принца Таргариена, носящего в себе кровь дракона и яд скорпиона в равной мере. Но стоило вопросу прозвучать, как настроение в комнате изменилось. Напряжение повисло в воздухе и никто не поторопился с ответом. — В чём дело? — взволновано спросила Дейлла. Сердце её испуганно сжалось. — Это ведь... Это же не отец сделал?.. Она услышала, как Дейрон плеснулся в воде, поворачиваясь к ней, чтобы ответить, но Эйгон опередил его: — Это сделал сир Дункан! И Эйрион это заслужил! — лицо мальчика исказила злая гримаса. Дейлла нахмурилась. Тревога уменьшилась, но понятней не стало. — Я не сомневаюсь, что Эйрион заслужил, но что именно произошло? — она обратилась к старшему брату, так как Эйгон уж слишком расстраивался от этой истории. Но Дейрон слабым голосом перенаправил вопрос младшему: — Скажи ей, Эгг... — ему самому то ли не хотелось, то ли было тяжело говорить. Дейлла едва заметно поморщилась от того, как Дейрон назвал брата. Он давно так его звал, как и Эймон, и даже отец, в минуты теплоты, позволял себе подобную фамильярность. Но в устах Дейллы это имя никогда не рождалось. Она звала брата Эйгоном, как и подобало звать принца крови из дома Таргариенов. А теперь, когда его некогда серебристые волосы были сбриты подчистую, а голый череп поблёскивал в свете свечей, нелепое прозвище «Эгг» — яйцо — звучало словно насмешка. Но сейчас она не стала поправлять старшего брата, так как были вещи поважнее этого. Эйгон, собираясь поведать свой рассказ, вскинул подбородок, заглядывая прямо в глаза Дейллы, чтобы его правда была наверняка услышаны ею: — Эйрион напал на актёров-кукольников. Ему не понравилось, что в их представлении убивали кукольного дракона. И за это он сломал пальцы девушке... Один. За. Другим. Холод скользнул у Дейллы между лопаток и пополз вниз по позвоночнику. Эйрион не впервые увечил слабых. Она уже сталкивалась с подобным проявлением его жестокости. Но это было давно, и Дейлла постаралась хорошо спрятать эти воспоминания в своей голове. Но сейчас они всплыли снова, мерзкой, холодной рукой сжав ей горло. Она резко, почти зло, тряхнула головой в попытке вытряхнуть из неё картины прошлого. — И что же... — она запнулась, проглатывая ком в горле. — Неужели никто его не остановил? Следовало послать кого-нибудь в замок, к дяде... — Пока бы дядя дошёл, Эйрион переломал бы ей и руки, — буркнул Эйгон, и Дейлла нахмурилась ещё сильнее. Но тут лицо мальчика просветлело: — Но сир Дункан не позволил ему! Он дал Эйриону то, чего тот заслуживал — кулак и пинок в его смазливое лицо! В глазах младшего брата вспыхнула такая искренняя, такая жаркая гордость, что Дейлла впервые за весь этот разговор невольно улыбнулась. — Защита невинных — благородное дело, — произнесла она мягко и положила ладонь на плечо брата. Но улыбка тут же померкла. — Хотя боюсь, это благородство выйдет рыцарю боком. Эйрион не простит подобного унижения, и потребует его голову, не меньше. И, видят боги, добьётся своего, если не найдётся заступника. Она замолчала, отвела взгляд от Эйгона и задумчиво уставилась куда-то в пламя свечи, потом снова обратила взор на брата. — Чьих кровей сир Дункан? Я не могу вспомнить рыцаря с таким именем. — Сир Дункан Высокий — межевой рыцарь. Он не из знатного дома, — с достоинством оповестил Эйгон. Брови Дейллы взметнулись в изумлении. — Вот как? Хм... — Она снова отвела глаза. Межевой рыцарь. Бедолага без земли, без господина, без родни, что могла бы за него вступиться. Человек, чьё единственное достояние — конь, доспех да собственная честь. И этот человек осмелился поднять руку на принца крови... Дейлла почти воочию увидела, как поблёскивает лезвие палаческого меча над мужской шеей. Но говорить об этом младшему брату, в глазах которого горел чистый огонь гордости и восхищения, было бы жестоко. Не менее жестоко, чем ломать пальцы кукольнице. — Тогда... это был очень смелый поступок для... межевого рыцаря, — только и смогла выговорить она. — Межевой рыцарь — истинный рыцарь. Так говорит сир Дункан, — всё с той же гордостью отчеканил Эйгон. — Что ж, он подтвердил свои слова делом. Будем надеяться, этого окажется достаточно, чтобы выстоять против обвинений Эйриона, — медленно произнесла Дейлла, сама не веря в свои слова. Из ванной донёсся выразительный, полный смысла вздох, такой, что мог бы служить прологом к дурным вестям. — В чём дело? — настороженно спросила она. Дейрон наконец перестал вольготно разлеживаться в ванной и принял сидячее положение, выставив из воды одно колено. — Боюсь, я тоже выдвинул против сира Дункана обвинения. — Какие ещё обвинения? Прежде чем ответить, Дейрон бросил виноватый взгляд на Эйгона, и тот насупился ещё сильнее. Потом он снова перевёл глаза на сестру, и в его лице мелькнуло раскаяние. — Я обвинил его в похищении Эгга. Дейлла пристально вгляделась в брата, ища в его чертах привычные признаки опьянения. Ибо его слова звучали как пьяный бред, вырвавшийся из уст человека, ещё не протрезвевшего после долгой ночи. Однако Дейрон был трезв. — О чём ты вообще говоришь? — она чувствовала себя глупо, продолжая задавать вопросы, ответы на которые так ничего и не поясняли. — Ты позволишь, я бы хотел... — Дейрон подался вперёд и ткнул мокрым пальцем в сторону сложенной рядом одежды. Дейлла не сдержала раздражённого вздоха. Брат заставил её тревожиться, вывалил на неё новую нелепость, а теперь ещё и медлит, словно нарочно испытывая её терпение. Она решительно отвернулась, скрестив руки на груди. За спиной послышался плеск воды, потом шлёпанье босых ног по камню, шуршание ткани по влажной коже, и, наконец, голос Дейрона. — Когда отец нашёл меня, а Эгга рядом не оказалось, он, разумеется, пришёл в ярость. И я… сказал, что его увёз какой-то огромный рыцарь, которого мы встретили в таверне. Роль этого рыцаря и отошла сиру Дункану. «И это — объяснение! — Дейлла едва не задохнулась от возмущения. — Я только больше запуталась!» Но виду она не подала, лишь плотнее сомкнула губы, пряча раздражение под маской сдержанности. Она обернулась. Не к Дейрону, а к младшему, который до этого стоял непривычно тихо, будто надеялся, что, если не шевелиться, буря пройдёт мимо него. — Если ты был не с Дейроном, — произнесла она, с усилием удерживая голос ровным, — то где же ты был? Эйгон вскинул на неё большие, светлые глаза, слишком честные для того, кто, как выяснялось, тоже успел немало солгать. — Здесь. В Эшфорде, — ответил он, как будто само собой разумеющееся. — Но как ты... — непонимающе нахмурилась Дейлла. — Как ты мог разминуться с отцом? Он же выехал искать вас уже на следующее утро... — Я был здесь с самого начала, — ответил мальчишка, но уже не так уверенно. — С первого дня турнира. С того самого, на котором была ты… с Эйрионом. Дейлла замерла. Она несколько раз моргнула, будто надеясь, что, открыв глаза, увидит перед собой другого мальчика, а не того, кто только что произнёс эти слова. — То есть, — её голос дрогнул и тут же отвердел, покрываясь льдом. — Ты всё это время был в Эшфорде, но не соизволил явиться ко двору? — Я просто... Но договорить Эйгон не успел. Дейлла резко повернулась к Дейрону, и всё сдерживаемое до сих пор возмущение наконец нашло цель. Тот как раз натягивал через голову рубаху и замер, запутавшись в ткани самым недостойным для принца образом: одна рука ещё не попала в рукав, мокрые волосы висели сосульками, а лицо выражало явную готовность оказаться где угодно, только не здесь. — А ты? — её глаза вспыхнули. — Ты позволил ему уйти неизвестно куда? С неизвестно кем? Дейрон дёрнул рубаху вниз, освобождая голову, и тяжело выдохнул, но ничего не ответил. Дейлла медленно перевела взгляд с одного брата на другого. Теперь, когда первое потрясение улеглось, на смену ему пришло другое чувство — не менее тяжёлое и куда более горькое. Всё, что она только что услышала, по-прежнему не укладывалось в её голове. Перед ней стояли сыновья дома Таргариенов, принцы крови, которых с детства учили, что за каждым их поступком тянется шлейф последствий. Но сейчас они казались не грозными драконьими отпрысками, а двумя провинившимися мальчишками, застигнутыми на лжи. Оба молчали. Ни один не бросился оправдываться. Ни один не попытался облегчить вину другого. И это молчание сказало Дейлле больше, чем любые слова. — Знаете, вы оба ничуть не лучше Эйриона, — заключила она разочарованно. Фраза ударила точно в цель. Дейрон укоризненно покачал головой, во взгляде его читалось: «Зачем ты так?», а Эйгон подскочил на месте, точно ужаленный, и краска хлынула на его щёки. — Мы не обижали невинных! И никому не делали больно! — возмутился мальчишка, сжав кулаки. Дейлла склонила голову набок, в этом движении не было ни гнева, ни укора, лишь холодное, терпеливое внимание, от которого Эйгону стало куда неуютнее, чем от прямого недовольства. — А так ли это? — с ледяным спокойствием спросила она. — Дейрон обвинил невинного человека, и теперь ему не отказаться от этих слов. А ты... зная, что я здесь, что схожу с ума от тревоги, что отец не находит себе места, ты не потрудился сообщить, что с тобой всё в порядке. — Она помолчала, позволяя словам осесть в тишине. — Так что, как видишь, вы сделали и то, и другое. Молчание повисло между ними, как тёмная туча, готовая разразиться громом. Дейрон отвёл глаза. Эйгон сглотнул, и даже это прозвучало слишком громко. А потом тишину прервал стук в дверь. На пороге возник стражник, склонившийся в поклоне. — Ваша милость. Десница требует к себе принца Эйгона. Дейлла вздохнула и мягко развернула брата за плечи к двери, где ждал стражник. — Ступай, — сказала она негромко. — И говори принцу Бейлору только правду. Он выслушает тебя. Сейчас он единственный, кто ещё может чем-то помочь. Она проводила брата взглядом, пока тот не скрылся за тяжёлой дверью. В последний миг лысая макушка мальчишки блеснула в свете факелов — беззащитная и нелепая. «Надо как-то её прикрыть» — устало подумала Дейлла. Едва дверь затворилась за Эйгоном, как Дейрон шагнул следом, утягивая её за собой. — Идём, дорогая, — проговорил он, пытаясь изобразить лёгкость в лице и тоне голоса. — В моих покоях должно быть хорошее вино. — Дейрон... — начала было Дейлла. Но тот только покачал головой, с горькой улыбкой. — Вечер будет непростым, сестра. А ночь обещает быть длинной. Я не перенесу их в трезвости. И Дейлла, вздохнув, пошла с ним. В конце концов, это было единственное, что она могла сейчас сделать.