А7172

Леон резко открыл глаза. Тело отреагировало раньше, чем сознание — короткий вдох, напряжение в плечах, руки машинально сжались, будто он всё ещё держал оружие. На секунду он даже не понял, где находится. Темнота. Тишина. Никаких сирен, никаких криков, никаких автоматных очередей. Он медленно выдохнул, проводя ладонью по лицу, будто стирая остатки сна. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, но постепенно ритм выравнивался. Сон уже распадался на обрывки — бесконечные коридоры, окровавленные лица, чей-то голос… он не пытался удержать детали. Никогда не пытался. Леон повернул голову. Майк спала рядом, уткнувшись в подушку, чуть сдвинувшись на его сторону. Одеяло сбилось, прядь волос упала на лицо. Она спокойно дышала, так, как будто в её жизни не было ни вчерашних разговоров, ни угроз, ни прошлого, которое постоянно возвращается во снах. Он задержал на ней взгляд. Это было… непривычно. Леон привык просыпаться один. Всегда. Без чужого дыхания рядом, без ощущения, что в доме есть кто-то ещё. Годы выстроили это состояние до автоматизма. Никаких лишних пауз, никаких причин задерживаться. Он чуть приподнялся на локте, разглядывая её внимательнее. За окном ещё было темно, поэтому черты её лица было сложно разглядеть. Теперь в его жизни есть кто-то, чьё спокойствие ему важнее своего. Леон тихо выдохнул, отводя взгляд. «Я тебя люблю». Фраза всплыла сама, и он на секунду усмехнулся, почти беззвучно, будто сам себе не до конца верил. Он снова посмотрел на неё, уже мягче. Рука сама потянулась — осторожно, почти невесомо он убрал с её лица выбившуюся прядь волос, стараясь не разбудить. Майк едва заметно нахмурилась во сне, но не проснулась, только чуть глубже уткнулась в подушку. Осторожно выбравшись из-под одеяла, Леон поднялся с кровати и на мгновение оглянулся. Она всё ещё спала. И это почему-то требовало… защиты. Мысль пришла слишком быстро. Он чуть нахмурился, тихо вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь, и спустился в зал. Тревожные мысли накрыли почти сразу, будто только и ждали момента. Это было знакомо — слишком знакомо. Внутренний голос, холодный и рациональный, спокойно напоминал: отпусти сейчас. Пока не стало поздно. Пока не стало больно. Так было всегда проще. Так ты жил годами. Но в этот раз что-то шло не по плану. Где-то глубже, под этим привычным контролем, под всей выстроенной системой, упрямо сопротивлялось что-то другое. Живое. Нелогичное. И это раздражало. Леон остановился посреди комнаты, медленно выдохнул, провёл рукой по затылку, словно пытаясь физически избавиться от этих мыслей. Что и когда пошло не так? В какой момент он вообще допустил, что кто-то сможет зайти так далеко? Он ведь не был дураком. Знал, чем это заканчивается. Знал цену привязанности. Видел это слишком много раз — на чужих примерах, на своих ошибках. Поэтому и строил эту чёртову стену годами. Аккуратно, методично, без права на слабость. Как эта женщина оказалась по другую сторону стены? Как она обошла её? Он провёл ладонью по лицу, затем машинально потянулся к телефону, проверяя погоду, новости, уведомления, всё подряд — просто чтобы занять руки. Но мысли всё равно возвращались. К ней. К тому, что она спит наверху в его постели, в его футболке, в его привычно тихом, одиноком доме. Он на секунду прикрыл глаза, и напряжение в плечах стало ощутимее. Это уже не просто проблема. Гриф лёг в руки, и он без лишних пауз поднял его, выжимая вверх. Движение резкое, почти агрессивное. Мышцы откликнулись сразу, напряжение пошло по телу, вытесняя лишние мысли. Раз. Выдох. Два. Он стиснул зубы. Три. Но легче не становилось. Мысли всё равно лезли обратно. Отпусти. Система, которую он выстраивал годами, сейчас трещала. Не просто давала сбой — горела, как перегруженный механизм, сигналя единственным выводом: ошибка. Отпусти. Сейчас. Пока не поздно. Он стиснул зубы, с усилием возвращая гриф в держатели. Металл глухо ударился о стойку. Он резко выдохнул, провёл рукой по волосам, будто пытаясь заглушить этот внутренний шум, но тот только усиливался. Отпусти-отпусти-отпусти— — Доброе утро, Леон. И всё оборвалось. Он обернулся. Майк стояла в проходе, опираясь плечом о косяк, ещё немного сонная, с растрёпанными волосами и той самой лёгкой, почти ленивой улыбкой, которая у неё появлялась только утром. Она абсолютно не вписывалась ни в одну его «систему». — Ты кофе сейчас будешь или чуть позже? — спросила она, щурясь от света. Леон смотрел на неё несколько секунд. Внутри — тишина. Он медленно выпрямился, убирая руку с грифа: — Сейчас. Кухня встретила их мягким светом и тишиной. Майк первой потянулась к чайнику, на ходу начиная что-то рассказывать — сбивчиво, с паузами, возвращаясь к началу, потому что сама путалась в деталях. — Короче, я не знаю, что это было, — она нахмурилась, опираясь бедром о столешницу, — но там был какой-то… самолёт. И почему-то все были в костюмах. Не нормальных, а типа… как на детский утренник. И ты там был. Леон сидел за столом, не перебивая. — Это уже звучит плохо, — спокойно заметил он. — Подожди, дальше хуже, — она махнула рукой. — Ты был в костюме кота. С ушами. Пауза. — Отлично. — И ты пытался меня убедить, что это форма, — продолжила Майк, уже улыбаясь. — Типа «так надо по протоколу». Она фыркнула сама с себя, наливая воду в кружки. Леон чуть наклонил голову, наблюдая за ней. Он слушал, но не столько слова. Смотрел, как она двигается по кухне — уверенно, без лишней суеты, как будто уже привыкла к этому пространству. Как морщится, когда вспоминает детали сна. Как улыбается, даже не замечая этого. Как будто это всё… естественно. — И самое тупое, — она обернулась к нему, — я во сне вообще не удивилась. Я такая: «ну да, конечно, Леон с ушами кота, всё логично». Он тихо хмыкнул. — Рад, что соответствую ожиданиям. — Ты даже не представляешь, насколько, — пробормотала она, делая глоток. Леон провёл большим пальцем по краю чашки, не отрывая от неё взгляда. Это всё было слишком спокойно. И именно поэтому — опасно. Он знал, чем заканчиваются такие вещи. Привязанность всегда имеет цену. Всегда находится кто-то или что-то, что это отбирает. Он видел это достаточно раз, чтобы не верить в «просто хорошо». Но сейчас, глядя на неё — растрёпанную, сонную, с этим идиотским рассказом про костюм кота — эта мысль не звучала как предупреждение. Она звучала… далёкой. Нереальной. Как будто можно было на секунду представить, что всё действительно может быть иначе. Что можно просыпаться вот так. Слышать чужой голос на кухне. Пить кофе не потому что нужно держаться на ногах, а потому что просто утро. Жить не от задачи к задаче. А… с кем-то. Леон чуть выдохнул, почти незаметно. Эта картина была слишком простой. И именно поэтому — слишком хрупкой. Он понимал это. Но впервые не пытался от неё отмахнуться. Майк всё ещё что-то говорила, возвращаясь к деталям сна, сама смеясь с этого, и он коротко кивал, иногда отвечая, но больше — просто слушал. Леон не сразу понял, в какой момент вообще пришёл к мысли о любви. Он знал, что это такое. Не в теории — на практике. Когда-то давно это было просто и очевидно: первая серьёзная история, слишком громкая, слишком важная для того возраста, где любая трещина кажется катастрофой. Тогда это называлось любовью без всяких сомнений. Потом было… другое. Что-то сложнее, запутаннее. Слишком много недосказанного, слишком много расстояния, слишком много тени, чтобы это можно было назвать нормально. Это не исчезло — просто со временем растворилось, стало частью прошлого, к которому он давно перестал возвращаться. И на этом всё закончилось. Или он так думал. Леон перевёл взгляд на Майк. Она всё ещё что-то говорила — уже про то, как во сне кто-то пытался убедить её, что этот чёртов самолёт летит «по расписанию», — сама путалась, сбивалась, снова начинала сначала. Он слушал. И одновременно не слушал. Потому что то, что было сейчас, не укладывалось ни в одну из прежних категорий. Это не было похоже на то, что он знал раньше. Слишком… спокойно. Без надрыва. Без постоянного напряжения. Без этой необходимости что-то доказывать или удерживать. Она просто появилась. Случайно. Нелепо. Единственное место, где они вообще должны были пересекаться — кухня в офисе или переговорная. Короткие разговоры, рабочие вопросы, максимум — нейтральные шутки. И на этом всё. Так должно было быть. Но где-то по дороге это сломалось. И теперь она стояла на его кухне, в его доме, в его футболке, рассказывала какой-то абсурдный сон и выглядела так, будто всегда здесь была. Леон чуть выдохнул. Это было новое чувство. Не резкое. Не захватывающее. Никаких «бабочек». Он не мог это разложить. Не мог объяснить. Не мог даже толком назвать. Но знал одно: он не хотел, чтобы это заканчивалось. Они уже не разговаривали — просто сидели за столом, допивая кофе. Майк лениво крутила кружку в руках, глядя в окно, иногда щурясь от света. Леон сидел напротив, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за ней, не особо это скрывая. Телефон завибрировал. Леон потянулся к столу, взял его и мельком посмотрел на экран. — Алекс, — коротко сказал он, открывая сообщение. Пауза. — Нашли совпадение по транспортной компании. Просит подъехать. Майк кивнула, без лишних вопросов: — Хорошо. Он отложил телефон, поднялся из-за стола и потянулся за курткой. — Я быстро, — добавил он, проходя мимо. Он уже был у двери, но на секунду остановился, будто что-то вспомнив. Обернулся. Майк подняла на него взгляд. — Иди сюда, — коротко сказал он. Она приподняла бровь, но всё-таки подошла. Леон не стал ничего говорить — просто притянул её к себе за талию и коротко поцеловал. Без спешки, но и без лишней демонстративности — будто это уже было чем-то само собой разумеющимся. — Так лучше, — тихо сказал он. Майк усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то мягче: — Вот теперь можешь идти. — Разрешаешь? — На этот раз — да. Он хмыкнул и отпустил её. — Не скучай. — Даже не планировала. Леон кивнул и вышел, подхватив ключи от машины. Майк ещё пару секунд стояла на месте, потом выдохнула, провела рукой по волосам и вернулась к столу. Выходной всё ещё был выходным. Она постояла ещё пару секунд, глядя на закрытую дверь, потом тихо выдохнула и потянулась. — Ну и чем себя занять… Кухня быстро перестала казаться интересной. Майк допила кофе, ополоснула чашку и, не особо раздумывая, направилась вниз. В подвале было прохладнее. Она щёлкнула выключателем, и свет выхватил из полумрака стойку, гриф, аккуратно разложенные блины. Всё выглядело… слишком упорядоченно. Она провела пальцами по грифу, затем перевела взгляд на вес. Пауза. — …ты серьёзно? Она прищурилась, будто цифры могли измениться, если посмотреть внимательнее. — Это ж… — она тихо усмехнулась, качнув головой, — это три меня. Майк осторожно попробовала сдвинуть штангу с места. Та едва поддалась. — Ага. Конечно. Она отпустила её, выпрямилась и ещё раз оглядела стойку, будто теперь смотрела на неё уже по-другому. — Напомни не спорить с тобой на физухе. На секунду задумалась, затем всё-таки сняла пару блинов, уменьшая вес до более… человеческого. — Проверим, — пробормотала она. Руки легли на гриф. Она сделала вдох. И вдруг свет погас. Майк замерла с грифом в руках, рефлекторно напрягшись, но через секунду медленно опустила его обратно на стойку. В подвале стало темно почти сразу, только слабый свет с лестницы ещё держался. — Серьёзно?.. Она выпрямилась, прислушиваясь. Тишина. Никакого звука, ни щелчка, ни гудения. Майк поднялась наверх быстрым шагом, уже по пути оглядываясь по сторонам. Выключатель в коридоре не реагировал. Она прошла дальше, включила свет на кухне. Ноль реакции. — Отлично. Дом был полностью обесточен. Она на мгновение замерла посреди кухни, прислушиваясь. Тишина стала… плотнее. Она медленно выдохнула и потянулась к телефону. И в этот момент она услышала шаги за спиной. Тихие. Слишком уверенные. Реакция сработала быстрее мысли. Майк, не оборачиваясь, выдвинула ящик кухонного острова, пальцы сразу нашли рукоять. Пистолет лёг в ладонь, щелчок предохранителя прозвучал резко в повисшей тишине. Она развернулась. Трое. Чёрная форма, маски, слаженность. — Не двигаться! — скомандовал один из них. Первый выстрел — и она уже сместилась. Он с силой ударился о стену, сполз вниз, оставляя за собой кровавый след. Второй пошёл в обход, быстрее, жёстче. Майк шагнула назад, почти не глядя — выстрел на упреждение. Второй рухнул рядом. Ещё один. Он скрылся за стеной, но почему не стрелял? Майк выровняла дыхание и присела за островом. Пауза растянулась на долю секунды. — Майк. Голос. Спокойный. Знакомый. Она обернулась. Адам стоял в проходе, будто всё это его вообще не касалось. Ни оружия, ни тел на полу, ни напряжения в воздухе. — Привет, — сказал он так, словно они встретились случайно. Этого мгновения хватило. Сзади резко перехватили её руку, выбивая траекторию. Второй захват — за плечо, жёсткий, выверенный. Пистолет выскользнул из пальцев. Майк дёрнулась, резко, инстинктивно, но хватка уже была слишком плотной. Третий. Он прижал её к столу, фиксируя. Адам сделал шаг ближе, спокойно переступая через одно из тел, будто это не имело значения. — Я скучал, — мягко сказал он. Майк замерла на долю секунды, глядя на него. — А ты?

***

Дверь офиса открылась с глухим щелчком. Темно. Ни дежурного света, ни синих экранов, ни привычного фона из работающей техники. Пусто. Он медленно закрыл дверь, взгляд скользнул по помещению, автоматически отмечая детали. Слишком тихо. Он нахмурился, доставая телефон. Экран загорелся в полумраке, отбрасывая холодный свет на лицо. Вызов пошёл почти сразу. Гудки. Один. Второй. Третий. — …да? — голос Алекс был сонный, хриплый. Леон замер на долю секунды. — Ты где? Пауза. — Дома, — не сразу ответила она. — Сплю. А что? Леон медленно выдохнул. — Ты мне писала. Тишина на линии. — Нет, — уже бодрее сказала Алекс. — У нас же выходные. Что за… Подожди, что я писала? Он сжал телефон чуть сильнее, разворачиваясь к выходу. — Ничего. Перезвоню. И сбросил. Он уже был в машине, когда снова достал телефон. Двигатель завёлся с первого раза, руль лёг в руки привычно, почти автоматически. Леон выехал с парковки, не теряя времени, и сразу набрал её номер. Один гудок. Второй. Третий. Он чуть сильнее сжал руль. — Давай… Четвёртый. Пятый. Никто не ответил. Леон сбросил вызов и тут же набрал снова. Тщетно. Он выдохнул сквозь зубы, убирая телефон, и сильнее нажал на газ. Машина рванула вперёд. Город размазывался за стеклом, светофоры перестали иметь значение, дистанция — тоже. Он двигался быстро, слишком быстро, но сейчас это было единственное, что имело смысл. В голове уже не было сомнений. Только одна мысль, чёткая, холодная: он опоздал. Леон сжал руль до побелевших костяшек и ещё сильнее прибавил скорость. Он затормозил так резко, что машину повело в сторону, но даже не попытался выровнять — просто бросил её у обочины, распахнул дверь и вышел, уже на ходу доставая оружие. Дом выглядел слишком обычным. Никаких выбитых окон, никаких следов взлома, никакого шума — только тишина, которая сразу давила сильнее, чем любой крик. Он резко открыл дверь и зашёл внутрь, поднимая пистолет. Движения чёткие, выверенные до автоматизма — он шёл по дому, проверяя углы, комнаты, почти не тратя времени. — Майк. Ответа не было. Кухня встретила его тишиной и кровью. Чёрная форма, маски, снаряжение. Спецназ. Леон медленно прошёл дальше, не опуская оружия, взгляд уже автоматически собирал картину. Позиции, углы, расстояние, траектории. Два точных попадания — быстрых, чистых. Она отбивалась. Он присел рядом с одним из них, проверяя — холодный. Перевёл взгляд на второго. Леон выпрямился, медленно выдыхая. Он огляделся ещё раз, внимательнее, будто мог упустить что-то важное. Следы были — борьба, движение, но не было паники. Не было долгой возни. Всё произошло быстро. Он быстро прошёл к щитку и щёлкнул тумблером. Свет вернулся резко, будто ничего и не происходило. Но выстрела всего два, и оба — в цель. Леон не задержался ни на секунду. Развернулся и быстро поднялся наверх, в кабинет, уже на ходу убирая оружие и доставая телефон. Дверь распахнулась, ноутбук включился за считанные секунды — движения были быстрые, чёткие, без лишних пауз. Ему не раз говорили, что он перегибает. Что слишком много контролирует, слишком часто перестраховывается, что эта постоянная готовность к худшему — это не норма, а проблема. В обычной жизни это действительно мешало. Леон открыл программу, быстро вводя доступ, и на экране появилась карта. Несколько секунд — и система подгрузилась полностью. Точка. Активная. Он замер, глядя на экран. Кулон. Он поставил туда маячок не раздумывая, без особой причины, просто потому что «так будет спокойнее». Даже не обсуждал это с ней — сделал и забыл. А теперь эта точка двигалась за городом. Леон выдохнул, чувствуя, как внутри что-то становится на место. — Нашёл.

***

Сознание вернулось рывком. Майк резко вдохнула и тут же зажмурилась — в висках вспыхнула боль, глухая, пульсирующая, будто её действительно приложили чем-то тяжёлым. Она тихо выдохнула сквозь зубы, стараясь не двигаться, пока мир перестанет качаться. Картинка начала собираться медленно. Кухня. Выстрелы. Адам. И резкий удар. Она открыла глаза. Белый потолок. Слишком яркий свет. Запах — стерильный, холодный, медицинский. Лаборатория. Майк попыталась пошевелиться — и сразу почувствовала сопротивление. Руки зафиксированы. Запястья стянуты ремнями к металлической поверхности. Ноги тоже. — Отлично… — выдохнула она едва слышно. Голова всё ещё гудела, но сознание постепенно возвращалось. Она чуть повернула голову в сторону, морщась от боли, и заметила несколько пакетов с кровью. Майк нахмурилась. Медленно опустила взгляд на свою руку — пластырь на сгибе локтя. Она замерла, на секунду будто не до конца связывая это в одну картину, потом чуть сильнее дёрнулась в фиксации, проверяя, насколько крепко её держат. Без шансов. Всё сделано аккуратно, профессионально. Майк снова перевела взгляд на пакеты. Сколько они уже взяли? И главное — зачем? Тишина держалась недолго. Сначала — шаги. Приглушённые, за стеной, потом ближе, чётче. Майк сразу замерла, перестав дёргаться, только взгляд стал внимательнее. Дверь открылась с мягким шипением. Вошли двое. Светлые халаты, перчатки, планшет. Ни оружия, ни лишних движений. Они даже не посмотрели на неё сразу. Первый подошёл к стойке с пакетами крови, приподнял один, оценивая остаток. — Объём изъятия — восемьсот миллилитров, — спокойно сказал он. — Гемодинамика стабильна. — Гематокрит? — уточнил второй, не поднимая взгляда от планшета. — На нижней границе нормы, но без критики. Он сделал шаг ближе, взял её за запястье, проверяя пульс. Пальцы были холодными, движения — точными, безэмоциональными. Майк дёрнулась, насколько позволяли ремни. Никакой реакции. — Тахикардия умеренная, — продолжил он, будто это было единственным, что имело значение. — Реакция на стимул адекватная. — Седация? — Частично выведена. Сознание ясное. Второй наконец поднял взгляд, коротко осмотрел её, задержавшись на глазах, затем снова опустил голову. — Неврологический дефицит не наблюдается. — Ожидаемо, — кивнул первый. Он потянулся к капельнице, проверил соединение, затем заменил полный пакет на новый, не глядя на неё. Майк стиснула зубы. — Эй. Ноль реакции. Будто её здесь не было. — Что происходит? — Динамика положительная, — продолжил первый, уже отходя на шаг. — Можно переходить к следующему этапу. — Уровень агрессии? Он на секунду задержал взгляд на ней. — В пределах нормы. Майк замерла. — Серьёзно?.. Но он уже отвернулся. — Сообщи, что объект готов, — сказал он напарнику. Дверь снова открылась. Майк повернула голову. На этот раз вошёл один человек — тёмный костюм, аккуратный, почти слишком ухоженный для этого места. Движения спокойные, выверенные, будто он находился здесь не по работе, а… по привычке. Он остановился в паре шагов от неё. И Майк узнала его сразу. Вольф. Тот самый. Особняк. Сорванная операция. Имя, которое всплыло снова совсем недавно. Пауза затянулась на долю секунды. Он слегка улыбнулся. — Миссис Скарсгард, рад, что вы пришли в себя. Голос был мягкий, вежливый. Почти приятный. Майк смотрела на него молча, не отводя взгляда. — Как вы себя чувствуете? — продолжил он так, будто разговаривал с пациенткой в обычной клинике. — Головокружение, тошнота, дезориентация? Она усмехнулась, но без веселья: — Ты серьёзно сейчас? Он чуть склонил голову, будто фиксируя реакцию. — Это важно. Майк медленно выдохнула, не сводя с него глаз. — Бывало и лучше. — Ожидаемо, — кивнул он спокойно. — Удар был довольно… неаккуратным. Пауза. Он сделал шаг ближе, но остановился, сохраняя дистанцию. — Скажите, вы не замечали за собой в последнее время… странностей? Майк прищурилась. — Каких именно? Он на секунду задумался, подбирая слова, затем мягко продолжил: — Ускоренная реакция. Повышенная выносливость. Возможно, изменения в восприятии окружающей среды. Она смотрела на него несколько секунд, но молчала. Он чуть наклонил голову, внимательно разглядывая её, будто пытался увидеть что-то за пределами очевидного. — Ваш организм ведёт себя… интересно. Майк сжала челюсть. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу сказать, — мягко уточнил он, — что вы больше не соответствуете исходным параметрам. Тишина стала плотнее. Майк медленно перевела взгляд на пакеты крови, затем снова на него. — Зачем вам моя кровь? Вольф будто ожидал этот вопрос. Он чуть выпрямился, сцепив руки за спиной, и ответил тем же спокойным, почти доброжелательным тоном: — Объект А7170 погиб практически сразу после введения препарата. Объект А7171 — через трое суток. Объект А7173 — в конце первого этапа. Он говорил об этом так, будто зачитывал статистику. Майк нахмурилась. — Какие ещё… объекты? Вольф слегка склонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде искреннего удивления. — Как какие? — Он сделал небольшой шаг в сторону, будто давая ей время самой догадаться. — Вы же сами пришли. Группой. В особняк. Майк замерла. Вольф наблюдал за этим, не упуская ни одной детали. — Объект А7174 оказался… более стабильным, — продолжил он, будто между прочим. — Смог адаптироваться. Закрепить результат. — Он чуть улыбнулся. — И, что немаловажно, продолжил сотрудничество уже на добровольной основе. Пауза стала тяжёлой. — Этот объект вам известен под именем Адам Скарсгард. Тишина. Майк не сразу отреагировала. Слова будто не складывались в одну картину. Вольф сделал ещё один шаг ближе, теперь уже не скрывая интереса. — А вы… — Он на секунду задержал на ней взгляд. — Объект А7172. Вольф наблюдал за ней ещё несколько секунд, будто давая этим словам «улечься». Затем чуть выдохнул, почти с удовлетворением: — Должен признать, вы нас удивили. Майк медленно подняла на него взгляд. — Когда именно? — голос прозвучал тише, но жёстче. — Когда вы сбежали, — спокойно ответил он. — И устроили… — он на секунду задумался, подбирая слово, — довольно впечатляющий погром в особняке. Пауза. — Нам пришлось взорвать здание, чтобы замести следы. Тишина. Слова дошли не сразу. А потом — будто что-то щёлкнуло. Картинка вспыхнула резко. Коридор. Красный свет. Чей-то крик. Руки в крови. Майк резко вдохнула, дёрнувшись в фиксации. Перед глазами на секунду всё поплыло, но не исчезло. Майк зажмурилась, стиснув зубы, будто это могло остановить поток. — …нет, — выдохнула она едва слышно. Вольф чуть склонил голову, наблюдая за реакцией. — Вспоминаете? Она стиснула пальцы в ремнях, чувствуя, как внутри поднимается что-то знакомое. Вольф наблюдал за ней, не торопясь, будто изучал не реакцию — процесс. Когда Майк немного выровняла дыхание, он снова заговорил, тем же спокойным, почти доброжелательным тоном: — В любом случае… вы — один из удавшихся образцов. Пауза. — Не идеальный, разумеется, — добавил он без тени сомнения. — Но вполне… удачный. Майк медленно перевела на него взгляд. В этом «удачный» было что-то отвратительно чужое. — Вы не понимаете масштаб, — продолжил он спокойно. — То, к чему мы подошли — это не просто эксперимент. Это следующий шаг в эволюции человечества. Он сделал ещё один шаг ближе, теперь уже не скрывая заинтересованности. — Представьте, каких высот мы можем достичь. Контроль над реакцией, над регенерацией, над пределами человеческого тела. Пауза. — Сверхчеловек. — Слово прозвучало почти мягко. — И вы — неоценимая помощь на пути к этому. Майк смотрела на него молча, несколько секунд, будто давая ему закончить. Она чуть сильнее дёрнулась в ремнях, не отводя взгляда. — Пошёл ты. Вольф на секунду замолчал. — Я рассчитывал на добровольное сотрудничество, — продолжил он тем же ровным тоном, будто они обсуждали что-то нейтральное. — Это всегда ускоряет процесс. Он чуть склонил голову, разглядывая её внимательнее. — Но, к сожалению, ваш выбор в данном случае не является определяющим фактором. — Он позволил себе лёгкую, почти вежливую улыбку. — Ваше мнение не учитывается. Что ж, — он обратился к тем двум мужчинам в белых халатах, — мне нужно ещё два литра, затем начнём третий этап.

***

Точка на карте не двигалась уже несколько минут. Леон смотрел на экран дольше, чем нужно, будто ждал, что она снова сдвинется, но координаты оставались прежними. Значит, приехали. Он закрыл программу, резко поднялся и потянулся к оружию, двигаясь быстро, почти автоматически, как делал это десятки раз до этого. Это не первый раз. Он уже был в неизвестности один, без поддержки, без гарантий, и обычно это даже упрощало задачу. Меньше переменных. Меньше риска. Он открыл барабан револьвера, проверяя патроны, прокручивая его привычным движением. Пальцы работали сами, без участия головы. Резкий удар металла о паркет — патрон выпал. Леон замер. Секунда. Вторая. Он медленно перевёл взгляд на свою руку. Пальцы привычно напряжены. Но… Дрожали. Со стороны — никто бы не обратил внимания. Но он чувствовал это слишком отчётливо. Какого чёрта. Это не первый раз. Он был в худших ситуациях. Там, где не было времени думать, где ошибки стоили жизни — и он не дрожал. А сейчас… Он выдохнул сквозь зубы, вставляя патрон обратно, и закрыл барабан сильнее чем нужно. Обычно был приказ. Иногда было время на изучение ситуации, материалов, отчётов, это же просто работа. О, нет. Это она. Леон провёл ладонью по лицу, резко, будто стирая это состояние, и заставил себя выровнять дыхание. Контроль возвращался медленно, но возвращался. Он проверил оружие ещё раз — уже намеренно, через усилие — и направился к выходу, не позволяя себе остановиться. Точка больше не двигалась. Значит, ему нужно туда. Он уже выехал за пределы города, когда взял телефон. Дорога вытянулась вперёд тёмной лентой, редкие фонари мелькали слишком быстро, отражаясь в лобовом стекле. Машина шла на скорости выше допустимой, но он даже не смотрел на спидометр — пальцы крепче сжимали руль, взгляд был прикован к дороге. Экран загорелся холодным светом. Несколько секунд он просто держал телефон в руке, будто решая, стоит ли вообще кого-то подключать к этому. Потом всё-таки нажал вызов. — Леон? Голос прозвучал чётко, без лишнего фона. — Шерри, фиксируй. Он говорил спокойно, ровно, но дыхание было чуть глубже обычного. — Слушаю. Леон на секунду перевёл взгляд на зеркало заднего вида, и продолжил: — Захват. Агент Скарсгард, связанна с текущим расследованием. Координаты отправил. Вдалеке мелькнули огни встречной машины, на секунду ослепив. — Подтверждение? — На месте двое. Чёрная форма, без опознавательных. Устранены. Агент отсутствует. Он сказал это так же спокойно, как если бы читал отчёт. Только пальцы на руле сжались сильнее. — Приняла. Ты где? — В пути. Короткий вдох. — Но Леон… Он не дал ей закончить. — Возможна связь с Umbrella. Слова прозвучали ровно, но в них не было сомнения. Тишина на линии стала другой. — Тогда тем более не лезь один, — голос Шерри стал жёстче. Леон на секунду прикрыл глаза, тут же открывая их снова. — Я зайду первым. — У тебя нет приказа. Он чуть усмехнулся, но без тепла. — Зато есть координаты. Пауза. Дорога впереди уходила в темноту, и чем дальше он ехал, тем меньше становилось света вокруг. — Я поднимаю группу, — сказала Шерри. — Хорошо, будь на связи. Он сбросил вызов. Телефон лёг на сиденье рядом. В машине снова стало тихо, только двигатель глухо рычал, разрезая эту тишину. Асфальт сменился утоптанной грунтовкой, колёса глухо зашуршали по сухой земле, и машина чуть повела в сторону. Леон сбросил скорость, но не остановился. Впереди, за редкой линией деревьев, показались постройки. Ферма. Слишком аккуратная, чтобы быть заброшенной, и слишком тихая, чтобы быть рабочей. Он заглушил двигатель заранее, не доезжая, и дальше пошёл пешком. Воздух здесь был другим — сухим, с примесью земли и чего-то химического, едва уловимого, но неуместного для обычного поля. Несколько ангаров, вытянутые теплицы, административное здание сбоку. Всё выглядело… слишком правильно. Леон остановился на секунду, оглядывая территорию: ни людей, ни техники, ни звуков. Только ветер, который шёл через поле и цеплялся за плёнку теплиц, заставляя её тихо шуршать. Он обошёл ангар по периметру, прежде чем решился зайти внутрь. Металлические стены тихо отдавали холодом, воздух был сухим, с лёгкой примесью чего-то химического, нехарактерного для обычной фермы. Дверь поддалась без лишнего шума, и он скользнул внутрь, сразу прикрывая её за собой. Внутри оказалось почти темно — только редкие лампы под потолком давали тусклый, неровный свет, которого едва хватало, чтобы различать силуэты. В дальнем углу, частично скрытая тенью, находилась металлическая лестница. С каждым уровнем свет сверху становился слабее, пока не остался лишь тусклый контур входа. Внизу уже пробивался другой свет — холодный, белый, искусственный. И чем ниже он спускался, тем сильнее становилось ощущение, что лестница идёт не просто в подвал.

***

Майк какое-то время лежала неподвижно, глядя в потолок, стараясь не делать резких движений. Слабость накрывала вязко, неприятно — руки казались тяжелее, чем должны, а каждое глубокое дыхание отдавалось лёгким головокружением. Она медленно повернула голову. Рядом стояла металлическая стойка. Пакеты с кровью, трубки… и стеклянная колба, закреплённая в держателе. Прозрачная, с остатками какой-то жидкости на стенках. Майк прищурилась. — Ну хоть что-то… Она осторожно потянулась рукой, насколько позволял ремень. Движение вышло неровным — мышцы отозвались слабостью, пальцы не сразу слушались. Не дотянулась. Она выдохнула, собираясь, и попробовала снова — медленнее, точнее. Кончики пальцев задели стекло. Колба чуть качнулась. Майк замерла, не дыша. Ещё чуть-чуть. Она зацепила её сильнее, сдвинула с крепления и резко потянула на себя. Колба выскользнула из держателя и с глухим звуком ударилась о край стола, а затем упала вниз. Звук разбившегося стекла в тишине прозвучал почти оглушающе. Майк на секунду закрыла глаза. — Отлично… Она подтянулась, насколько смогла, и на ощупь нашла осколки. Пальцы тут же кольнуло — острые края не церемонились. Она выбрала один, самый крупный, с острым краем, и сжала его крепче. Кровь выступила почти сразу, но она даже не обратила внимания. Майк повернула руку, насколько позволяли ремни, и начала аккуратно резать. Материал оказался плотным. Осколок скользил, цеплялся, оставлял неглубокие надрезы, но не сразу поддавался. Она стиснула зубы, надавливая сильнее. Руки дрожали. — Давай… Ещё раз. И ещё. Наконец ткань начала расходиться. Ремень треснул. Майк резко вытащила руку, тут же перехватывая осколок удобнее и освобождая вторую. С ногами справилась быстрее, но когда попыталась встать, мир на секунду поплыл, и ей пришлось схватиться за край стола. — Чёрт… Она замерла, пережидая, пока тело снова начнёт слушаться. Сердце билось быстрее. Дышать стало тяжелее. Но стоять она могла. Майк медленно выпрямилась и огляделась, крепче сжала осколок в пальцах, даже не замечая, как кровь тонкой линией стекает по ладони. — Ладно… Майк осторожно толкнула дверь. Та поддалась почти сразу, без звука. Она замерла на пороге, прислушиваясь. Где-то в глубине работало оборудование — глухо, ритмично. Свет в коридоре был холодный, слишком яркий, отражался от гладкого пола и стеклянных панелей, делая пространство ещё более пустым. Никого. Майк вышла, прикрывая за собой дверь, и на секунду прислонилась к стене, пережидая, пока тело снова не начнёт слушаться. Сердце билось быстрее, чем нужно, дыхание было неровным. — Давай… — едва слышно выдохнула она. Оттолкнулась и пошла вперёд. Шаги получались тихими не из-за техники — просто сил не хватало, чтобы идти быстрее. Она держалась ближе к стенам, автоматически отмечая камеры, углы, двери. Первый поворот. Пусто. Второй — и она резко остановилась, услышав голоса. Мужские. Недалеко. Майк мгновенно отступила назад, прижимаясь к стене у входа в соседнее помещение. Дверь была приоткрыта — она скользнула внутрь, не задумываясь. Лаборатория. Стеклянные контейнеры, столы, приборы. Она замерла. Вдоль стены стояли капсулы. Прозрачные. Внутри — люди. Или то, что от них осталось. Майк сжала осколок сильнее, почти не замечая боли в ладони. — …следующий этап через тридцать минут, — донёсся голос из коридора. — А объект? — Стабилен. Она задержала дыхание. Шаги приблизились. Майк быстро огляделась и скользнула за один из столов, пригнувшись. Мир снова на секунду поплыл, но она стиснула зубы, удерживаясь в реальности. Дверь в лабораторию открылась. Двое. Один прошёл к панели, второй остался у входа. — Проверь показатели, — сказал первый. Майк медленно сдвинулась, стараясь не задеть ничего вокруг. Любой звук — и всё. Мужчина повернулся чуть в сторону. Секунда. Майк двинулась. Резко, но точно. Рука с осколком — вверх, под углом. Без лишнего шума. Он даже не успел понять. Она подхватила его, чтобы не дать упасть, медленно опуская на пол. Второй обернулся слишком поздно. Майк схватила со стола металлический инструмент — тяжёлый, холодный — и ударила. Коротко. Чётко. Тишина вернулась. Она замерла, тяжело дыша, глядя на них несколько секунд, будто проверяя, не встанут ли. Не встанут. Майк медленно выпрямилась, опираясь на стол. Слабость накрыла снова, сильнее. — Отлично… — выдохнула она. Она прошла мимо одной из дверей, мельком заглянув внутрь — пусто. Ещё одна — закрыта. За стеклянной перегородкой дальше кто-то двигался, но слишком далеко, чтобы разглядеть. Майк остановилась на секунду, прислушиваясь. Где-то впереди открылась дверь. Она мгновенно сдвинулась в сторону, прижимаясь к стене у технической ниши. Сердце ударило быстрее, дыхание пришлось почти остановить. Шаги. Один человек. Он шёл не спеша, что-то листая на планшете, даже не поднимая головы. Майк дождалась, пока он поравняется с ней, и двинулась. Быстро, без лишнего шума. Короткое движение. Он дёрнулся, попытался вдохнуть, но звук застрял. Она перехватила его, удерживая, чтобы не упал, и аккуратно опустила на пол. Майк замерла, прислушиваясь. Никого. Она выдохнула и быстро обыскала его — ничего полезного. Ни оружия, ни пропуска. — Конечно… Она поднялась, опираясь рукой о стену на секунду дольше, чем хотелось бы. Слабость возвращалась волнами. — Соберись, Майк, в гроб ещё рано. Она двинулась дальше.

***

Леон двигался по стерильным коридорам. Свет здесь был холодный, резал глаза после темноты ангара, отражался от пола и стеклянных панелей, делая пространство почти пустым. Он шёл вдоль стены, скользя взглядом по дверям, по табличкам, по камерам под потолком. Некоторые он уже вывел из строя. Здесь работали не дураки, но и он не первый раз заходил в такие места. Первый появился из-за поворота неожиданно. Охранник. Чёрная форма, оружие на ремне. Он не успел даже толком поднять взгляд. Леон сократил дистанцию за долю секунды, перехватил руку, выбивая траекторию, и вторым движением ударил топором. Тело он поймал, не давая упасть, и аккуратно опустил к стене. Прислушался. Ничего. Он проверил карманы — пропуск. Забрал, не задумываясь, и двинулся дальше. Коридоры начинали повторяться. Или это только казалось. Слишком одинаковые повороты, одинаковые двери, одинаковый свет. Где-то впереди щёлкнула дверь. Леон замер, прижимаясь к стене, чуть сдвигаясь в тень. Шаги — двое. Разговор приглушённый, неразборчивый. Он подождал. Секунда. Две. Когда они поравнялись с ним, он вышел из укрытия. Первый не успел ничего понять. Второй попытался потянуться к оружию, но не успел. Два коротких замаха — и снова тишина. Леон на секунду задержался, тяжело выдыхая, затем провёл рукой по лицу, возвращая контроль. Он остановился у очередной двери и провёл картой по считывателю. Затем шагнул в новый отсек — и сразу понял, что это уже не «внешний уровень». Воздух здесь был другим. Холоднее. Стерильнее. С примесью чего-то химического, резкого, от которого хотелось дышать поверхностно. Леон сделал несколько шагов вперёд, взгляд скользнул по помещению… и задержался. Капсулы. Ряд за рядом. Прозрачные, вытянутые, с подсветкой изнутри. Внутри — силуэты. Люди. Или то, что от них осталось. Некоторые едва заметно двигались. У кого-то деформированные конечности, у кого-то — кожа, будто натянутая неправильно, слишком гладкая или, наоборот, разорванная участками. Один из них резко дёрнулся внутри капсулы, словно отреагировал на его присутствие. Леон не замедлил шаг, но взгляд стал жёстче. — Чёрт… Он прошёл дальше, мимо стекла, стараясь не задерживаться, но всё равно отмечая детали. Маркировки. Номера. Показатели на экранах. В центре помещения стояли столы с оборудованием — колбы, шприцы, контейнеры с мутной жидкостью. Всё работало. Всё было активным. Значит, процесс идёт. Он вышел из отсека в следующий коридор почти на автомате, но уже на первом шаге остановился. На полу лежал человек. Халат, планшет, выскользнувший из руки и треснувший экраном о плитку. Леон подошёл ближе, не опуская оружия, присел, быстро оценивая. Учёный. Мёртв. Он перевёл взгляд на рану — рваная, неровная, не похожая на нож или стандартное оружие. Скорее… что-то импровизированное. Острый край, но не предназначенный для этого. Леон на секунду замер. Провёл взглядом по следам крови, по положению тела, по расстоянию до стены. Короткая схватка. Он выпрямился, и уголок губ едва заметно дрогнул. — Конечно… Мысль оформилась сразу, без сомнений. Она действует. Теперь это было не просто «найти». Теперь это было — «догнать».

***

Дверь в кабинет открылась почти бесшумно. Адам вошёл первым, остановившись у стеклянной стены, за которой холодным белым светом заливало один из лабораторных отсеков. Вольф даже не поднял взгляда от монитора, только продолжил что-то просматривать, скользя пальцами по панели. — У нас гость, — спокойно произнёс Адам. Только тогда Вольф перевёл на него взгляд. — Тот самый? Кеннеди? Адам едва заметно усмехнулся. — Быстрее, чем я ожидал. Вольф откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой. — И объект? — В активной фазе, — ответил он спокойно. Вольф кивнул, будто услышал именно то, что хотел. — Отлично. Он нажал что-то на панели, и на одном из экранов появились кадры с камер наблюдения — Майк, идущая по коридору, останавливающаяся у дверей, скрывающаяся в тени. — Реакция после кровопотери в пределах нормы, — пробормотал он скорее себе, чем собеседнику. — Ориентация сохранена, агрессия контролируемая, инстинкты работают. Адам перевёл взгляд на него. — Вы позволили ей сбежать. Это был не вопрос. Вольф слегка улыбнулся. — Разумеется. Он поднялся, подходя к стеклу ближе. — Теория должна подтверждаться в полевых условиях. В замкнутой среде. Под давлением. При наличии угрозы. Он посмотрел на Майк на экране, почти с интересом. — Это не побег. — Короткая ухмылка. — Это испытание. Адам молча смотрел на монитор, где уже появилась вторая точка — Леон. Вольф перевёл взгляд и на неё. — А вот это уже неожиданный, но крайне полезный фактор. Он слегка наклонил голову. — Разберись с ним. Адам на секунду задержал взгляд на экране. — Не убивать? Вольф усмехнулся. — Пока нет. Он может оказаться полезен для оценки реакции объекта А7172. Адам чуть улыбнулся уголком губ. — Понял.

***

Леон свернул в очередной коридор и почти сразу остановился. У дальней стеклянной стены, в холодном белом свете, кто-то стоял, лениво опершись плечом о панель, будто ждал не вторжения в секретную лабораторию, а деловой встречи с опоздавшим коллегой. Адам. Он медленно поднял взгляд и едва заметно усмехнулся. — Ну надо же, — протянул он с той самой неприятно спокойной интонацией. — А я уже начал думать, что ты заблудился. Леон молча поднял оружие. Адам скользнул взглядом по пистолету, затем снова посмотрел ему в глаза. — Всё так серьёзно? А я-то надеялся хотя бы на формальное «добрый вечер». — Где она? — холодно спросил Леон. Адам тихо усмехнулся и оттолкнулся от стены, делая пару неторопливых шагов вперёд. — Жива. Пауза. — Удивительная женщина, правда? Оставь её одну на полчаса — и в доме уже трупы. Оставь в лаборатории — и трупов становится ещё больше. У Леона едва заметно дёрнулась челюсть. Адам это заметил. — Не смотри так, — сказал он с тем же холодным, почти вежливым сарказмом. — Я, между прочим, сейчас говорю о ней исключительно с уважением. Тишина натянулась между ними, как струна. — Как женщина, она, конечно, так себе, но боец отличный. — Он развёл руками в стороны. — О, или тебе нравятся тяжёлые случаи? Леон двинулся первым. Он сократил дистанцию в два быстрых шага и врезал Адаму в челюсть так, что тот ударился плечом о стеклянную перегородку. Стекло жалобно дрогнуло, по нему пошла тонкая паутина трещин, но Адам только медленно выпрямился, словно это доставило ему не боль, а неудобство. — Вот теперь узнаю нормальный диалог, — сухо бросил он. Следующий удар уже шёл от него. Быстро. Леон едва успел уйти корпусом, чувствуя, как кулак скользнул по скуле и всё же задел плечо. Боль прострелила руку, но он не дал себе даже секунды. Перехватил запястье, резко дёрнул на себя и впечатал Адама спиной в стену. На этот раз Адам ответил коленом в живот. Воздух на мгновение выбило из лёгких. Леон отступил на полшага, но сразу же выхватил нож и пошёл в ближний бой. Несколько быстрых движений — удар, блок, разворот. Адам двигался странно: чуть резче, чуть быстрее, будто тело реагировало с опережением. Именно это и выдало его. Леон поймал момент, когда Адам пошёл в очередной захват, резко сместился в сторону и всадил нож под ребро, с силой провернув лезвие. На секунду всё замерло. Адам опустил взгляд вниз, на рукоять ножа, торчащую из груди, и на его лице впервые мелькнуло что-то похожее на настоящее раздражение. Кровь быстро начала пропитывать халат. Леон резко выдернул лезвие и отступил, поднимая оружие. Адам сделал шаг назад. Ладонь легла на рану, но кровь всё равно просачивалась между пальцев. И тут Леон увидел — ткань под ладонью едва заметно дрогнула. Будто что-то внутри шевельнулось. Адам поднял на него взгляд и, несмотря на кровь, усмехнулся. — Это было… грубо. Леон не стал рисковать. Поднял пистолет и выстрелил несколько раз прямо в грудь. Тело дёрнулось и обмякло. Несколько секунд он просто смотрел на него, тяжело дыша, прислушиваясь. Ни движения. Ни звука. Только аварийные лампы мерцали на стенах холодным красным светом. Мёртв. Времени было мало, поэтому, тяжело выдохнув, Леон двинулся дальше по коридору, на ходу перезаряжая пистолет. Адреналин всё ещё шумел в крови, дыхание оставалось тяжёлым, а плечо неприятно ныло после удара Адама, но времени на передышку не было. Лаборатория постепенно менялась. Белые стерильные коридоры уступили место техническому сектору. Здесь воздух был теплее, пахло перегретым металлом и чем-то жжёным. Из-за двери впереди доносились голоса, торопливые, нервные, и резкий треск бумаги. Леон замедлил шаг и прижался к стене, прислушиваясь. — Серверы три и четыре очистить полностью. — Бумажный архив тоже, быстрее! Он резко толкнул дверь. Помещение оказалось серверной — длинные ряды стоек, гудящие машины, мигающие индикаторы и запах плавящегося пластика. У стены металлическая корзина уже была заполнена тлеющими бумагами. Трое мужчин в халатах и один вооружённый охранник обернулись почти одновременно. Первый выстрел прозвучал мгновенно. Мужчину в тёмной форме службы безопасности отбросило назад. Один из сотрудников бросился к панели аварийного удаления, но второй выстрел вошёл в консоль, выбивая сноп искр. — Руки вверх, — холодно бросил Леон. Двое тут же замерли. Третий, самый молодой, судорожно сжимал в руках папку с документами. Леон шагнул внутрь, окинув помещение быстрым взглядом. На центральном мониторе мигала надпись: PROJECT A-SERIES DATA PURGE IN PROGRESS Полоса удаления дрожала — выстрел повлиял. Леон открыл файл. A7170 — Daniel Hayes — subject terminated A7171 — Rebecca Moore — subject deceased A7173 — Ethan Cole — failed integration Леон быстро пробежался глазами ниже. A7174 — Adam Skarsgard. Status: active / regenerative response stable Он нахмурился. Активный. Регенерация. Это уже объясняло слишком многое. Он открыл новый файл. На экране появились медицинские графики, комментарии и фото Адама, сделанное полгода назад. Ниже шёл текст: “Высокая регенеративная активность. Критические повреждения не приводят к немедленной летальности. Рекомендуется дальнейшая полевая адаптация.” Леон медленно выдохнул. — Блеск. Он пролистнул список ниже. И замер. A7172 — Mikael “Mike” Skarsgard. Пальцы на клавиатуре остановились. Он открыл файл. На экране тут же появилась её фотография. Дата — шесть месяцев назад. Леон несколько секунд просто смотрел на экран, будто отказываясь принимать увиденное. Ниже шёл отчёт. “Объект пережил первичное введение препарата. Когнитивные функции сохранены. Показатели стабильности превышают A7174. Рекомендуется наблюдение в полевых условиях.” У него внутри что-то холодно сжалось. Один из сотрудников, до этого молчавший, нервно произнёс: — Она… один из удачных образцов. Леон медленно повернул голову. — Что? Мужчина побледнел, но продолжил, явно надеясь, что сотрудничество спасёт ему жизнь. — После инцидента в особняке Вольф не хотел терять образец. Её оставили… под наблюдением. — Он сглотнул вязкую слюну. — Полевая адаптация. Леон посмотрел обратно на экран. Под фотографией шла ещё одна строка: “Потенциал превосходит A7174. При необходимости — перевод в активную фазу.” В помещении стало слишком тихо, только серверы продолжали гудеть. Ниже, под отчётами полугодовой давности, мигала ещё одна строка. Временная метка — несколько часов назад. Леон тут же открыл её. Экран на секунду завис, затем вывел новый протокол. “A7172 — emergency continuation protocol Повторное введение препарата: выполнено Статус: под наблюдением Переход к следующей фазе: ожидается” У Леона внутри всё резко похолодело. Он медленно повернул голову к учёному, тому самому, что до этого говорил больше остальных. Пистолет упёрся парню в лоб. — Что это значит? Учёный побледнел так, что, казалось, вот-вот сольётся с халатом. — Они… продолжили эксперимент. Леон смотрел на него несколько секунд, не моргая. — Каким образом? Учёный заметно задрожал. — После захвата объекта… то есть Майк… ей ввели новую дозу препарата, чтобы оценить реакцию после длительной полевой адаптации. Леон сжал челюсть так сильно, что на скулах заходили желваки. — Что за препарат? — Модифицированный штамм серии А, — выпалил тот, уже явно пытаясь спасти собственную шкуру. — Вольф хотел сравнить её показатели с A7174. Проверить, какой образец устойчивее. Леон медленно шагнул ещё ближе. — И что должно произойти? Мужчина отвёл взгляд. — Усиление реакции, — выдохнул тот почти шёпотом. — Возможно… возможно, пробуждение латентных мутаций. — Пауза. — Или полная дестабилизация. На секунду в помещении стало почти невозможно дышать.

***

Майк остановилась, тяжело опираясь ладонью о холодную стену коридора. Воздуха отчаянно не хватало, будто лаборатория внезапно стала меньше, а воздух в ней — гуще и тяжелее. В висках пульсировала тупая, вязкая боль, отдаваясь звоном в ушах. Мир вокруг то сжимался до узкого тоннеля, то снова расплывался, словно кто-то медленно сбивал фокус объектива. Она моргнула. Белые стены коридора на секунду поплыли, красные аварийные лампы растянулись в длинные полосы света. — Чёрт… Голос прозвучал глухо, будто не её собственный. Майк заставила себя сделать ещё шаг, но ноги вдруг предательски дрогнули. Она схватилась за край металлической стойки, едва не сорвав с неё какие-то инструменты. Один из них — осколок разбитой колбы, который она до сих пор сжимала в руке, — впился глубже в ладонь. Она зашипела и инстинктивно разжала пальцы. Осколок со звоном упал на пол. Капли крови сорвались вслед за ним. Майк машинально посмотрела на руку. Ладонь была в крови. Она нахмурилась и поднесла руку ближе к лицу, стараясь сквозь расплывающуюся картинку найти порез. Ничего. Ни раны. Ни даже тонкой царапины. Только кровь, размазанная по пальцам и запястью. На секунду её сердце пропустило удар. Она медленно провела большим пальцем по центру ладони, туда, где осколок ещё секунду назад резал кожу. Гладко. Её резко затошнило. Звон в ушах усилился, мир снова качнулся. Майк отступила на шаг, упираясь спиной в стену, и уставилась на собственную ладонь так, будто та могла в любой момент стать чужой. — Нет… Слово сорвалось почти шёпотом. Где-то в глубине коридора раздался металлический лязг, и Майк резко подняла голову. Слишком чёткий звук. Шаги. Слишком далеко, чтобы она могла их услышать обычным слухом. Зрение снова поплыло. До ужаса знакомый щелчок заставил её распахнуть глаза — предохранитель. Из-за поворота вышел охранник в чёрной форме. Лицо скрыто под полумаской, в руках — автомат, уже поднятый на уровень груди. — Стоять! Майк даже не успела по-настоящему осознать происходящее. Палец дёрнулся на спусковом крючке. Выстрел. И мир будто замедлился. Она резко ушла в сторону, почти инстинктивно, и пуля ударила в стену ровно там, где секунду назад была её голова. Штукатурка брызнула в сторону. Второй выстрел. Майк пригнулась ещё до того, как услышала звук. Тело двигалось само. Она сама не поняла, как уже оказалась вплотную к охраннику. Тот явно не ожидал, что женщина после потери крови и с шатающимся шагом окажется у него на расстоянии вытянутой руки быстрее, чем он успеет прицелиться снова. Майк схватила его за запястье и резко дёрнула вниз. Выстрел ушёл в пол. Он попытался ударить её локтем, но она уже ушла в сторону, словно заранее знала траекторию движения. На тактическом поясе мужчины был закреплён нож. Она схватила его почти на автомате и, не давая себе времени подумать, вогнала мужчине в шею. Тот захрипел. Руки дёрнулись. Автомат выскользнул из пальцев. Тело тяжело рухнуло на пол. Несколько секунд Майк просто стояла над ним, тяжело дыша, глядя на собственные руки. Слишком быстро. Но времени на это не было. Майк резко наклонилась, подхватила автомат и быстро проверила магазин. — Уже лучше, — выдохнула она, хотя голос прозвучал хрипло. Теперь хотя бы шансы сравнялись. Майк крепче сжала оружие и двинулась дальше по коридору, стараясь дышать ровно. В голове всё ещё звенело, зрение то собиралось в фокус, то снова расплывалось, но теперь к этому добавилось ещё одно чувство — слишком острое, почти болезненное напряжение под кожей. Шаги она услышала раньше, чем увидела. Несколько человек. Быстро приближаются. Из-за поворота вышли трое в чёрной форме. — Контакт! Один из них вскинул оружие. Майк выстрелила первой. Тело среагировало само, раньше мысли. Первый мужчина рухнул, пуля вошла точно между глаз. Второй едва успел пригнуться, уходя за стену, третий открыл огонь. И дальше всё смазалось. Вспышки. Выстрелы. Красный свет. Чужие крики. Майк двигалась слишком быстро, почти не понимая, куда именно ставит ноги. Она уходила от выстрелов, стреляла короткими очередями, чувствовала, как отдача бьёт в плечо, но не останавливалась. Сухой щелчок — кончились патроны. Кто-то бросился на неё сбоку. Она даже не успела подумать. Нож — тот самый, сорванный с пояса одного из охранников, — сам оказался в руке. Удар. Ещё. Ещё. Ещё. Мир сузился до одного рваного, животного импульса. Уничтожить Тёплая кровь брызнула на запястье. Крики стихли. Нож снова и снова входил в уже неподвижное тело. Рука двигалась с пугающей силой, будто принадлежала не ей. Хруст ткани. Глухие удары о кость. Рваное дыхание. И только когда рука в очередной раз резко опустилась вниз, что-то внутри словно щёлкнуло. Майк замерла. Тишина. Только сирена гудела где-то далеко и тряслось собственное тяжёлое дыхание. Она медленно моргнула. Посмотрела вниз. Под ней лежал мужчина в чёрной форме. Куртка буквально разорвана ножевыми ударами, кровь густым пятном растеклась по полу. Нож всё ещё был у неё в руке. Лезвие дрожало. Майк резко отшатнулась, будто её ударило током, и нож со звоном выпал на пол. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Она перевела взгляд на остальные тела. Трое. Все мертвы. И она даже не помнила, как именно это произошло. Последнее, что осталось в памяти — вспышки выстрелов. А потом — только красная пелена. Майк прижала окровавленную ладонь ко рту, чувствуя, как внутри поднимается холодный, липкий ужас.

***

Дверь кабинета открылась резко, с таким ударом, что тонкое стекло в перегородке едва заметно дрогнуло. Вольф даже не сразу поднял взгляд от монитора. — Надеюсь, у тебя есть веская причина… Он осёкся. В проёме стоял Адам. Халат был насквозь пропитан кровью, тёмные пятна расползлись по груди и боку, ткань местами прилипла к телу. Из-под разорванного края рубашки виднелась глубокая рана под рёбрами, и даже в холодном свете кабинета было видно, как повреждённая ткань вокруг неё странно пульсирует. Адам медленно вошёл, прикрывая бок ладонью. Между пальцами стекала кровь. Но лицо оставалось почти спокойным. Только глаза были темнее обычного. — Кеннеди, — сухо произнёс он. — Оказался настойчивее, чем я думал. Вольф медленно поднялся со своего места и подошёл ближе, внимательно рассматривая рану. На его лице не было ни тревоги, ни удивления. Скорее — профессиональный интерес. — Любопытно, — пробормотал он. Адам коротко усмехнулся, но это движение отдалось болью, и уголок губ дёрнулся. — Если собираешься им восхищаться, сделай это быстро. Вольф перевёл взгляд на шкаф у стены, открыл его и достал металлический кейс. Щёлкнули замки. Внутри лежали две ампулы. Прозрачная жидкость внутри отливала холодным янтарным светом. Адам на секунду посмотрел на неё и едва заметно нахмурился. — А это для чего? — он указал на вторую ампулу. — Это антивирус, чтобы вернуть тебя в прежнюю форму.