А7172

Майк шла по коридорам, и каждый её шаг отдавался в белых стенах коротким, сухим эхом. Под ногами хрустело стекло. Где-то сбоку мигал аварийный красный свет, превращая стерильные коридоры лаборатории в рваную последовательность вспышек — белое, красное, тьма, снова красное. За её спиной оставались тела. Один у двери технического сектора. Ещё двое — у лестницы. Сознание путалось, мысли вязли, как в густом тумане. Она пыталась зацепиться за что-то своё — за имя, за голос Леона, аромат кофе по утрам, — но всё это тонуло под другим, более сильным, чужим импульсом. Уничтожить. Слово не звучало в голове голосом. Оно просто было. Как приказ, прошитый глубоко под кожей. Уничтожить. Она резко свернула за угол. Двое в форме. Они даже не успели поднять оружие. Тело среагировало раньше мысли. Майк двинулась вперёд с пугающей скоростью, перехватила руку первого, вывернула её до хруста и почти одновременно всадила нож второму под рёбра. Очередная волна крови окропила её руки. Первый успел вскрикнуть, но она уже с силой впечатала его в стену. Удар. Ещё один. И ещё. Пока он не сполз вниз. Страха не было. Не было и боли. Рассечённая ещё несколько минут назад ладонь давно затянулась. Плечо, по которому скользнула пуля, больше не ныло. Ноги не дрожали от кровопотери. Тело будто перестало быть человеческим — сильное, быстрое, почти неуязвимое. И где-то глубоко, очень глубоко под всем этим, Майк ещё пыталась пробиться наружу. Но мысль тонула. Уничтожить. Она снова пошла вперёд. По коридорам. Через мигающий красный свет. Через тела. Через собственное распадающееся сознание. Где-то в глубине лаборатории снова взвыла сирена, и уголок её губ дёрнулся в чём-то, слишком похожем на улыбку. Она шла дальше, уже почти не различая коридоры между собой. Белые стены. Красный свет. Кровь на полу. Тела, оставшиеся за спиной. В голове не было ни одной оформленной мысли — только пустота, гулкая и холодная, как сама лаборатория. Всё, что ещё недавно было страхом, болью, усталостью, исчезло. На их месте остался один-единственный, пульсирующий импульс. Уничтожить. Ноги скользнули по тонкой полосе крови. За следующим поворотом раздались шаги. Чёткие. Близко. Майк среагировала мгновенно. Автомат уже был поднят, палец лёг на спусковой крючок, прицел выровнялся на уровне груди. Фигура вышла из-за угла. И она замерла. Леон. На секунду время будто дёрнулось и остановилось. Он тоже застыл, увидев её. Вся в крови. С оружием наготове. С этим пугающе пустым взглядом. Леон медленно опустил револьвер, не сводя с неё глаз. — Майк. Его голос ударил сильнее, чем сирена. Что-то внутри болезненно дёрнулось. В ту же секунду резкая вспышка боли прострелила голову, будто кто-то вонзил раскалённую иглу прямо в висок. Перед глазами на мгновение потемнело, изображение дрогнуло, и сквозь красную пелену словно на секунду проступила она сама. — Не… — голос сорвался, хриплый, почти чужой. Автомат в её руках дрогнул, но она не опустила его. Пальцы только крепче сжались на рукояти. Леон сделал осторожный шаг вперёд. — Майк? — Не подходи. Слова вырвались резко. Почти на выдохе. Она тяжело дышала, пытаясь удержаться хоть за что-то — за его лицо, за голос, за имя. Но под всем этим уже снова поднимался знакомый холод. Уничтожить. Майк стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. — Отойди, — уже тише, но жёстче произнесла она. — Я… я не… Леон замер. Взгляд скользнул по её лицу, по окровавленным рукам, по телам в коридоре за её спиной. Вторая фаза. — Майк, послушай меня. Она резко качнула головой. Ещё одна вспышка боли. Ещё один укол в висок. На этот раз вместе с ним в голове вспыхнуло чужое, навязчивое: устранить угрозу Палец на спуске невольно напрягся. Майк резко отвела ствол в сторону, словно борясь с собственной рукой. — Леон, — голос дрогнул, и в нём наконец прозвучал страх. Настоящий. Её. — Пожалуйста. Уничтожить. Майк с ужасом поняла, что целится в него. Она резко отступила назад, почти вжимаясь спиной в стену. — Не заставляй меня… — выдохнула она, в глазах уже стоял почти панический ужас. — Пожалуйста. Со стороны коридора послышался медленный, влажный скрежет, будто по полу волокли что-то слишком массивное, чтобы оно вообще могло двигаться бесшумно. Резкий, металлический, густой запах крови и химии, будто сама лаборатория начала разлагаться изнутри. Леон медленно повернул голову к дальнему повороту. Из тьмы показалась высокая фигура. Адам двигался медленно, почти с демонстративной уверенностью, позволяя им рассмотреть себя. Левая сторона тела всё ещё сохраняла человеческие черты: лицо, холодный взгляд, тёмные волосы, прилипшие ко лбу от крови. Но правая… Плечо было чудовищно разросшимся, в два раза шире нормального, ткань формы и остатки рубашки разорваны в клочья. Под лоскутами ткани пульсировала деформированная масса мышц, слишком плотная, слишком живая. По ней проходили тёмные вздутые вены, вспыхивающие под красным аварийным светом, словно внутри текла не кровь, а раскалённая жидкость. Кисть была вытянута, пальцы неестественно удлинились, превратившись в подобие когтей — костяные, неровные, с зазубренными краями, словно сама плоть не успела решить, во что ей оформиться. На шее, вдоль линии челюсти, кожа местами разошлась грубыми, неровными шрамами, будто регенерация шла слишком быстро и слишком агрессивно. Идеальный продукт Вольфа. Адам медленно усмехнулся. — Вы наконец-то встретились, — голос прозвучал с неприятным двойным оттенком, будто говорил сразу человек и что-то внутри него. Майк невольно сделала шаг назад. Он сразу заметил это. — О, не смотри так, — уголок губ дёрнулся выше. — Ты уже на полпути. Леон тут же встал перед ней, закрывая её собой, вскидывая револьвер. И в этот момент под потолком резко завыла сирена. Механический голос разнёсся по коридору: ВНИМАНИЕ. ПРОТОКОЛ ВНУТРЕННЕЙ БЛОКИРОВКИ АКТИВИРОВАН. По бокам коридора с тяжёлым грохотом начали опускаться стальные перегородки. — Майк, назад! Она замерла лишь на мгновение. Перегородка уже с грохотом шла вниз. Леон резко развернулся к ней, схватил за плечо и с силой толкнул в соседний отсек. — Леон! Стальная створка с оглушительным ударом опустилась между ними. Последнее, что она увидела — как он разворачивается обратно к Адаму, уже поднимая револьвер. С той стороны сразу раздался выстрел. Металл дрогнул от тяжёлого удара. Чудовищный рык Адама прокатился по коридору, отдаваясь вибрацией в груди. И в этот момент что-то внутри неё словно треснуло. Тот холодный, чужой импульс, который всё это время давил на сознание, вдруг на секунду отступил — будто его выбило этим звуком, этим осознанием, что Леон остался там. Майк отшатнулась на шаг. Дыхание стало рваным. Перед глазами вдруг промелькнуло всё разом: кровь на её руках, тела в коридоре, его лицо за секунду до того, как дверь захлопнулась. — Чёрт… Она прижала ладонь ко лбу. Файлы. Вольф. Препарат. Адам. Адам… Его мутировавшее тело, слова про вторую фазу, его почти человеческая усмешка. И вдруг всё сошлось. Адам — он стабилизированный образец. Значит… У Вольфа должен быть способ контролировать процесс. Антивирус. Протокол. Стабилизатор. Что угодно. Майк резко подняла голову. Взгляд прояснился. — Вольф. Слово прозвучало почти как выстрел. Конечно. Если кто-то и держит ключ ко всему этому аду, то только он. Она ещё раз посмотрела на дверь, за которой слышались глухие удары и выстрелы. — Держись, — выдохнула она почти шёпотом, и резко сорвалась с места. Майк бежала по коридорам лаборатории, почти не различая, куда именно сворачивает. Белые стены, красные аварийные лампы, мигающие стрелки эвакуации — всё сливалось в один бесконечный, пульсирующий лабиринт. Воздух пах озоном, кровью и чем-то химическим, приторным, от чего к горлу подкатывала тошнота. Вольф. Она цеплялась за эту мысль с такой силой, будто от одного этого слова зависело, останется ли она собой. Потому что стоило ей хоть на секунду ослабить хватку — сознание тут же начинало проваливаться в ту холодную, бездонную пропасть, где не было мыслей — только приказ. Майк резко остановилась, схватившись рукой за стену. Мир перед глазами снова поплыл. Красный свет растянулся в длинные, дрожащие полосы. Она зажмурилась и буквально с силой выдернула себя обратно. — Нет. Слово сорвалось сквозь зубы. Она резко ударила кулаком в стену, ощущая холод металла, возвращая себе хоть какое-то ощущение реальности. Леон. Это имя работало лучше любого вытрезвителя. Он всё ещё там. Один на один с Адамом. Эта мысль вытягивала её наверх каждый раз, когда сознание начинало соскальзывать вниз. За следующим поворотом показались двое охранников. — Стоять! Майк даже не замедлилась. Первый не успел договорить. Выстрел. Точный, почти машинальный. Он рухнул сразу. Второй успел поднять оружие, но она уже была рядом — слишком быстро, почти нечеловечески быстро. Удар локтем в горло, рывок за запястье, короткий сухой хруст. Выстрел. Тело тяжело сползло по стене. Майк даже не посмотрела вниз. Пошла дальше. Иногда ей казалось, что она уже не идёт, а скользит сквозь этот кошмар, оставляя за собой только кровь и тишину. Впереди, в конце длинного коридора, наконец показалась дверь. На матовой стеклянной панели табличка: DR. WOLF — CHIEF RESEARCH DIRECTOR Майк замерла, тяжело дыша, с окровавленным оружием в руке, и с остатками самой себя, которые она всё ещё удерживала из последних сил. Она толкнула дверь кабинета плечом. Внутри было на удивление тихо. Вольф сидел за столом, будто это был обычный рабочий день. Пиджак аккуратно лежал на спинке кресла, рукава рубашки закатаны до локтей, на столе — раскрытый ноутбук, папки с документами и металлический кейс. Он даже не вздрогнул, когда Майк вошла, лишь медленно поднял взгляд, и улыбнулся. — Я знал, что ты придёшь. Майк остановилась в нескольких шагах от стола, не опуская оружия. Пальцы всё ещё подрагивали, внутри волнами поднималась та самая чужая ярость, которую она с трудом удерживала. Вольф окинул её взглядом — кровь, сбитое дыхание, расширенные зрачки — и в его глазах вспыхнуло почти профессиональное восхищение. — Превзошла все мои ожидания, — произнёс он с тихим удовлетворением. — Честно говоря, даже я не предполагал, что адаптация пройдёт настолько успешно. Майк стиснула челюсть. — Замолчи. Он лишь чуть склонил голову, будто принимая её раздражение как естественную часть процесса. — Посмотри на себя, Майк. — Голос был мягким, почти гипнотическим. — Ни боли. Ни усталости. Реакция выше человеческой нормы, регенерация ускорена, агрессия контролируемо направлена… Пауза. — Ты восхитительна. Её передёрнуло. Вольф медленно открыл кейс. Внутри лежали две ампулы: одна — густая, тёмная, вторая — прозрачная, с едва заметным голубоватым оттенком. Он взял первую. — Стабилизатор. Майк не сводила с него взгляда. — Что это? — То, что позволит тебе сохранить силу, — спокойно ответил он. — И контролировать её. Он поднялся из-за стола и медленно подошёл ближе. — Я предлагаю тебе не лекарство, Майк. Я предлагаю тебе власть. — Слово повисло в воздухе. — Ты больше никогда не будешь слабой. Никогда не станешь жертвой. Никто больше не сможет причинить тебе вред. Её пальцы на оружии сжались сильнее. В голове снова вспыхнуло: Уничтожить Но теперь рядом с этим вдруг появилась другая мысль. Контролировать. Сохранить. На секунду Майк дрогнула. В этот момент где-то далеко прогремел глухой, мощный взрыв. Стены кабинета едва заметно дрогнули. У Майк внутри всё резко оборвалось. Она мгновенно вскинула голову. Вольф же даже не повернулся на звук. Только чуть устало выдохнул. — Не переживай. Кеннеди всё равно не переживёт бой с Адамом. Эти слова ударили по ней сильнее любого выстрела. Вольф же продолжил, будто обсуждал не живого человека, а цифры в отчёте. — Впрочем, Адам — уже пройденный этап. — Он небрежно махнул рукой. — О нём можно забыть. В кабинете повисла почти звенящая тишина. Слова Вольфа ещё стояли в воздухе, холодные и точные, как хирургический инструмент. Кеннеди всё равно не переживёт бой с Адамом. Что-то внутри Майк оборвалось. Глубоко под рёбрами, под кожей, в самом центре этого искусственно созданного кошмара. Подчиниться. Защитить источник. Она резко дёрнулась, будто её ударило током. Рука с пистолетом дрогнула. Ствол, который ещё секунду назад был направлен Вольфу в грудь, сам собой ушёл в сторону. Майк застыла. Уголок губ учёного медленно дрогнул в улыбке — исследовательской, холодной. — Вот видишь, — тихо произнёс он. — Ты всё ещё моя работа. От этих слов её буквально передёрнуло. Моя работа. Объект. Результат. Её пальцы на рукояти оружия сжались до боли. Она слышала собственное тяжёлое дыхание. Слышала кровь в ушах. Слышала где-то далеко ещё один глухой удар — там, за стенами, где Леон оставался один. Леон. Майк резко зажмурилась. И вдруг сквозь боль, сквозь красный свет, сквозь этот холодный, чужой приказ в голове её накрыло совершенно другим чувством. Таким резким, почти физическим, что на секунду у неё перехватило дыхание. Желание. Одно-единственное. Не выжить. Не уничтожить. Не сохранить силу. Она вдруг с пугающей ясностью поняла, чего хочет больше всего на свете. Упасть в его объятия. Просто уткнуться лицом ему в грудь, почувствовать тепло его рук на своих плечах, услышать его дыхание совсем близко, убедиться, что он жив, что он рядом, что всё это не забрало его у неё. Эта мысль вспыхнула так ярко, что на мгновение вытеснила всё остальное. Не приказ. Не голос вируса. Только это отчаянное желание быть рядом с ним. Майк резко открыла глаза. — Нет, — выдохнула она сквозь зубы. Вольф сделал шаг ближе. — Майк..? Рука резко вернулась в исходное положение. Пистолет снова смотрел Вольфу в грудь. В его глазах впервые мелькнуло настоящее удивление. — Это невозможно… Выстрел. Пуля вошла точно в центр груди. Вольф отшатнулся, ударившись спиной о край стола. Металл жалобно скрипнул, бумаги соскользнули на пол, а на идеально белой рубашке почти мгновенно расплылось тёмное, густое пятно. Он опустил взгляд вниз. Будто не сразу поверил. Будто сама мысль о том, что его собственный эксперимент способен выстрелить в него, казалась абсурдной. — Это… невозможно… — выдохнул он, и голос прозвучал глухо, с надломом. Слово будто застряло у него в горле. Он попытался сделать вдох, но вместо этого с губ сорвался короткий, хриплый кашель, и тонкая струйка крови скользнула по подбородку. Майк стояла напротив, всё ещё не опуская пистолет. Пальцы на рукояти были напряжены до боли, но внутри впервые за всё это время стало тихо. Вольф смотрел на неё, будто пытался понять, где именно допустил просчёт. В какой момент его идеальный эксперимент перестал принадлежать ему. Потом его взгляд дрогнул и медленно соскользнул куда-то вниз, за край стола. Майк машинально проследила за ним. Рядом с распахнутым металлическим кейсом, в холодном белом свете ламп что-то блеснуло. Стекло. Небольшая ампула, откатившаяся в сторону и остановившаяся у ножки кресла. Майк нахмурилась, опуская оружие. Она шагнула вперёд, почти не замечая, как за её спиной Вольф медленно оседает вниз, тяжело сползая по столу на пол. Майк подняла ампулу. Жидкость внутри была прозрачной, с едва заметным голубоватым оттенком, почти светящимся под лампами. На белой наклейке чёткими, ровными буквами было выведено: ANTIVIRUS — A-SERIES На секунду у неё перехватило дыхание. Майк ещё несколько секунд смотрела на эти буквы, будто боялась, что они исчезнут, если моргнуть. Всё, что произошло за последние часы — кровь, выстрелы, боль, эта холодная ярость внутри — вдруг сошлось в одной точке, в этой крошечной стеклянной ампуле. За её спиной раздался последний рваный выдох. Майк вылетела из кабинета. Коридор встретил её воем сирены, мигающим аварийным светом и запахом дыма, который теперь ощущался гораздо сильнее, чем раньше. Где-то совсем рядом всё ещё потрескивала проводка, и в воздухе висела горькая примесь гари. Она бежала, почти не чувствуя под собой ног. В ладонь до боли впивалась стеклянная ампула. Поворот. Ещё один. И наконец впереди показалась та самая герметичная дверь, за которой Леон остался с Адамом. Стальная перегородка была покорёжена мощным взрывом. Толстый металл выгнуло наружу, края почернели, местами он был буквально разорван, оставляя достаточно пространства, чтобы протиснуться внутрь. Майк даже не замедлилась. Она проскользнула через искорёженный проём, едва не зацепившись плечом за острый край, и сразу поняла, что бой уже переместился дальше. Звуки доносились из соседнего складского отсека. Тяжёлые удары. Глухой металлический грохот. Короткие выстрелы. И рык — низкий, уже почти нечеловеческий. Сердце болезненно сжалось. Она сорвалась с места и влетела в складской отсек. Картина перед глазами ударила сильнее, чем любой выстрел. Помещение было полуразрушено. Металлические стеллажи валялись на полу, коробки и контейнеры были разорваны в клочья, осколки стекла и пластика хрустели под ногами. В воздухе висела густая пыль, подсвеченная красными аварийными лампами. И посреди этого хаоса стоял Адам. Точнее, возвышался. Даже израненный, он всё ещё выглядел чудовищно. Правая сторона тела была раздута уродливой массой мышц, вся покрытая кровью и рваными ранами. Одна из вен на шее пульсировала так, будто вот-вот лопнет. Он тяжело дышал, с каждым вдохом из груди вырывался почти звериный хрип. Но он был вымотан. Это было видно. По замедлившимся движениям. По тому, как он слегка приволакивал деформированную ногу. По свежей ране в боку, откуда тёмная кровь стекала на пол. Майк перевела взгляд чуть в сторону. Леон. Он стоял напротив. Весь в крови — своей и чужой, с рассечённой скулой, тяжело дышащий, но всё ещё на ногах. И всё ещё с оружием в руке. Он выглядел так, будто держался уже исключительно на упрямстве. А потом Майк резко сжала ампулу в пальцах. — Леон! Он вскинул голову на её голос. Майк с силой размахнулась и бросила ампулу прямо в Адама. Стекло, сверкнув в аварийном свете, описало короткую дугу. И с оглушительным звоном разбилось о его грудь. Прозрачная голубоватая жидкость брызнула по разорванной ткани, по кровавой, уродливо пульсирующей плоти. На секунду всё замерло. Крик разорвал складской отсек так резко, что даже сирена на мгновение словно ушла на задний план. Адам резко согнулся, хватаясь за грудь в том месте, куда попали осколки ампулы. Пальцы судорожно впились в разорванную ткань, и на секунду Майк показалось, что он сейчас просто вырвет собственное сердце. Сначала дрогнула правая рука. Чудовищно разросшаяся, уродливо тяжёлая, она дёрнулась, словно по ней прошёл электрический разряд. Вздутые тёмные вены под кожей начали стремительно бледнеть, будто кто-то прямо на глазах выкачивал из них яд. Потом мышцы. Неестественно выпирающая масса на плече и предплечье начала медленно, с влажным, тошнотворным хрустом уменьшаться, будто само тело пыталось вспомнить, каким должно быть на самом деле. Он рухнул на одно колено, ладонью с силой ударяя по полу, и металлическое покрытие под ним дрогнуло. Леон, тяжело дыша, не опускал оружия, наблюдал. Деформированная кисть с длинными костяными когтями дрогнула и начала возвращаться в человеческую форму. Пальцы с неприятным сухим треском укорачивались, суставы вставали на место, неровные костяные наросты трескались и осыпались на пол белесыми осколками. Раздутая грудная клетка опускалась. Плечи сужались. Тёмные вены втягивались под кожу. Кожа, ещё секунду назад покрытая грубыми шрамами и рваными наростами, натягивалась обратно, оставляя только кровавые полосы. Адам тяжело завалился набок, опираясь рукой о стеллаж. Теперь это снова был человек. Бледный, с разбитым лицом, тяжёлым дыханием и глазами, в которых впервые не было ни насмешки, ни холодного расчёта. Он поднял взгляд. В глазах ещё теплилось что-то — попытка ухмылки, тень былого превосходства, но теперь она выглядела почти жалко. — Думаешь… это конец? — хрипло выдохнул он. Леон чуть крепче сжал рукоять оружия. — Для тебя — да. Грохот выстрела эхом прокатился по разрушенному помещению. Тело Адама резко дёрнулось назад, ударилось о стеллаж и тяжело сползло вниз, оставляя за собой тёмный кровавый след. Что-то выкатилось из складок разорванной формы. Небольшой цилиндр, блеснувший в красноватом аварийном свете, прокатился по полу, задевая осколки стекла и гильзы, и остановился почти у ботинка Леона. Ампула. Точно такая же. Прозрачное стекло. Голубоватая жидкость внутри. На секунду воздух словно исчез. Майк дёрнулась, будто ей выстрелили в висок. Перед глазами пелена. Складской отсек дрогнул и поплыл в сторону, очертания Леона смазались, красный свет растянулся в длинные полосы. В ушах снова поднялся уже знакомый гул — холодный, чужой импульс. Майк резко схватилась рукой за край металлического ящика, чтобы не рухнуть. Её буквально трясло. Она стиснула зубы, пытаясь удержаться на поверхности. Леон мгновенно перевёл взгляд с тела Адама на неё. Он резко подхватил ампулу и почти сразу бросился к ближайшим разбитым медицинским контейнерам, валявшимся у стены. Руки работали быстрее мысли. Он отшвырнул в сторону осколки стекла, коробки с бинтами, перевёрнутый металлический лоток. Где-то под грудой мусора и обломков что-то блеснуло. Запечатанный шприц. В стерильной упаковке. Будто сама лаборатория, издеваясь, оставила им этот шанс. Леон рванул упаковку зубами и быстро наполнил шприц голубоватой жидкостью. Майк в этот момент уже почти сползала вниз по стене. Взгляд снова начал стекленеть. Уничтожить. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Она с силой ударилась затылком о металл, пытаясь прийти в себя. Уничтожить. Она резко сжала пальцы, впиваясь ногтями в собственную ладонь, цепляясь за боль, за реальность, за голос Леона перед собой. Он опустился перед ней на одно колено, удерживая за плечо. В одной руке — уже наполненный шприц, прозрачная голубоватая жидкость дрожала у стенок. — Майк, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Смотри на меня. Она с трудом сфокусировала взгляд. Рассечённая скула. Брызги крови на лице. Усталость в глазах. Майк тяжело сглотнула. — Я… боюсь, — выдохнула она почти шёпотом. Леон чуть сильнее сжал её плечо. — Я знаю. Майк медленно протянула ему руку. Пальцы дрожали так сильно, что она едва могла удерживать их ровно. Он осторожно закатал рукав её одежды, обнажая внутреннюю сторону локтя. Его пальцы были тёплыми, удивительно спокойными, несмотря на кровь, сирену и всё, что происходило вокруг. — Дыши, — тихо сказал он. Майк невольно усмехнулась, хоть улыбка и вышла болезненной. — Ненавижу иглы. — Не смотри. Она перевела взгляд на него. Голубоватая жидкость медленно пошла под кожу. Ей стало холодно, будто по венам пустили лёд. Он быстро поднялся вверх по руке, разливаясь по плечу, груди, шее. Майк резко вдохнула. Тело дёрнулось. Леон тут же удержал её крепче. — Всё хорошо. Она зажмурилась. Внутри словно начался настоящий шторм. Боль. Вспышки света. Короткие образы, обрывки воспоминаний. Ноги подкосились. Леон подхватил её прежде, чем она успела рухнуть на пол. Она уткнулась лбом ему в плечо, тяжело дыша. Он ещё несколько секунд удерживал её в объятиях, чувствуя, как постепенно уходит напряжение из её тела. Дрожь становилась слабее, дыхание выравнивалось, но силы, похоже, покинули Майк окончательно. Она всё ещё прижималась к нему лбом, глаза были полуприкрыты, а руки безвольно лежали вдоль тела. Леон поднял руку и коснулся наушника, поправляя его. — Кеннеди на связи, — голос прозвучал хрипло, но собранно. — Приём. Несколько секунд только помехи. Потом — голос Шерри. Чёткий, быстрый, деловой. — Мы получили сигнал из внутреннего сектора. Назови местоположение. Он быстро окинул взглядом складской отсек: разрушенные стеллажи, искорёженный металл, тела, мигающий красный свет. — Нижний уровень, складской отсек C-4, рядом с центральной лабораторией. Требуется срочная эвакуация и медицинская группа. На другом конце связи послышался короткий щелчок клавиш. — Принято. Команда уже внутри комплекса. До вас доберутся через несколько минут. Леон медленно выдохнул, затем чуть повернул голову к Майк. — Слышала? — голос стал заметно мягче. — Через несколько минут нас заберут. Он осторожно опустился вместе с ней на пол, прислоняясь спиной к уцелевшему металлическому контейнеру. — Прости, — тихо выдохнула она, закрывая глаза. — Я, кажется, не могу даже стоять. Леон перевёл взгляд на неё и чуть крепче притянул к себе. — И не надо. Майк ещё сильнее прислонилась к нему, чувствуя, как усталость медленно растекается по телу тяжёлой, почти приятной волной. Адреналин окончательно уходил, оставляя после себя только слабость и странную, почти нереальную тишину внутри. — Надеюсь… эта глава моей жизни наконец будет закрыта. Навсегда. Голос был тихим, уставшим, но в нём звучало что-то очень хрупкое. Леон повернул голову к ней. Несколько секунд просто смотрел, будто взвешивая её слова. А потом уголок его губ дрогнул в знакомой сухой усмешке. — Не совсем. Майк медленно подняла на него взгляд. — Почему? Он чуть кивнул в сторону, с тем самым почти невозмутимым выражением лица, которое всегда предшествовало чему-то неожиданному. — У тебя всё ещё эта ужасная фамилия. Секунду Майк просто смотрела на него. Потом тихо, почти беззвучно рассмеялась. — Серьёзно? — она чуть приподняла бровь. — Тебя даже сейчас это так сильно триггерит? Леон хмыкнул. — Вообще-то, — Майк чуть повернула голову, устраиваясь удобнее у него на плече, — если тебя это настолько раздражает, я могу просто вернуть девичью. Он смотрел прямо на неё, и на этот раз в его голосе не осталось ни капли привычной иронии. — Возьми мою. Майк замерла. Несколько секунд она просто смотрела на него, словно не была уверена, что правильно услышала. Леон медленно выдохнул. На этот раз уже чуть мягче, с едва заметной, искренней улыбкой. — Возьми мою, Майк. Она тихо усмехнулась, но глаза предательски защипало. — Леон Кеннеди, — почти шёпотом произнесла она, — ты сейчас делаешь мне предложение на полу разрушенного склада, рядом с трупом моего бывшего мужа мутанта? Он чуть повёл плечом, и на этот раз усмешка стала уже совсем живой. — Согласен, момент неидеальный. Майк тихо хмыкнула, опуская взгляд на пол, где в красноватом свете аварийных ламп всё ещё виднелась тёмная лужа крови и неподвижное тело Адама. — Мягко сказано. — Подожди, — пробормотал он. Она моргнула, наблюдая, как он ловко подцепил пальцами металлическое кольцо с чеки гранаты. Секунду Майк просто смотрела на него. Леон выпрямился и протянул его ей на ладони. Холодный металл блеснул в аварийном красном свете. — Нормальное куплю при первой же возможности, — совершенно серьёзно произнёс он. На этот раз Майк не выдержала и тихо, устало рассмеялась. — Подожди… — она посмотрела на него с почти детским неверием. — Ты действительно делаешь мне предложение чекой от гранаты? Леон чуть повёл плечом, будто в этом не было ничего необычного. — Вообще-то, это чека от M67. — Он бросил короткий взгляд на кольцо, потом снова на неё. — Очень надёжная граната. Майк всё-таки улыбнулась шире, и медленно протянула левую руку. Его пальцы были тёплыми, несмотря на холодный воздух склада и кровь, засохшую на коже. Он бережно надел металлическое кольцо ей на безымянный палец. Оно, конечно, выглядело совершенно нелепо. Из глубины коридора, ведущего в складской отсек, по разрушенным стенам скользнули резкие лучи фонарей. Свет полосами разрезал красноватый полумрак, выхватывая из темноты покорёженные стеллажи, разбитые контейнеры, неподвижное тело Адама и их силуэты на полу. Следом послышались быстрые, чёткие шаги. Тяжёлые ботинки по металлу. Короткие команды. В помещении показался отряд.