Сын героя, дочка врага

Четыре года прошло с того дня, как корабль RDA ушёл под воду. Пандора вздохнула свободно. Не все небесные люди исчезли — те, кто хотел мира, остались. Лаборатория превратилась в научную станцию: Макс изучал флору, Норман — фауну, а Труди летала между базами, привозила припасы, инструменты, новости. Война не кончилась — она просто затихла. Но здесь, в джунглях, среди тех, кто стал семьёй, мы жили в мире. Я смотрела на Зейю, которая бежала по тропе впереди, и не верила, что прошло уже четыре года. Четыре года с того дня, как я держала её на руках, мокрую от слёз, и шептала: «жива». Теперь она была высокой, для своих лет, светловолосой, с золотистыми глазами, которые смотрели на мир с неутомимым любопытством. На затылке — тонкий отросток куру, который мы вплетали в ее длинную косу. Хвоста не было. Кожа оставалась человеческой. Она была дочерью двух миров и не принадлежала полностью ни одному. — Мама, быстрее! — крикнула она, оборачиваясь. — Я не могу бегать, как ты, — ответила я, пытаясь не отставать. — А папа говорит, что ты просто ленишься! — Папа много чего говорит, — усмехнулась я. Зейя рассмеялась и скрылась в зелени.

***

Оматикайя жили своей жизнью. Джейк и Нейтири старели, но не сдавались — он всё ещё водил патрули, она — учила детей. Ло'ак стал одним из лучших воинов, его имя знали даже в дальних племенах. Кири превратилась в целительницу, к которой приходили за советом со всей округи — её связь с Эйвой была сильнее, чем у кого-либо. Цирея прилетала два раза в год. Каждый раз она привозила ракушки, истории о рифах и обещание, что когда Зейя подрастёт, она научит её плавать. — Она уже подросла, — сказала я в прошлый её приезд. — Пусть станет старше, — ответила Цирея, глядя, как Зейя пытается поймать бабочку. — Вода не прощает глупости. — Я не глупая! — крикнула Зейя из-за кустов. — Глупая, — ласково сказала Цирея. — Но это лечится. Зейя надулась, но через минуту уже висела на шее у гостьи, требуя рассказов о тулкунах. Тук и Зейя были неразлучны. Тук уже стала подростком — высокой, серьёзной, но рядом с Зейей она снова становилась той маленькой девочкой, которая когда-то обнимала меня в день, когда я нашла брата. Они лазали по деревьям, убегали в джунгли, возвращались чумазые, счастливые, с карманами, полными светящихся спор. — Ты за ними не смотришь? — спросил Нетейам однажды, когда они в очередной раз исчезли на полдня. — Смотрю, — ответила я. — Но они должны быть свободными. Мы слишком долго боялись. Он не спорил. Он понимал.

***

Паук почти не жил на базе. Он бродил по джунглям, помогал соседним племенам, учил детей стрелять из лука. Но каждую неделю он возвращался. — Зейя! — кричал он, появляясь на поляне. — Я принёс тебе кое-что! Она вылетала из хижины, бросалась ему на шею. Он кружил её, смеялся, и я смотрела на них и думала о том, что он стал тем, кем не смог стать для него никто. — Что на этот раз? — спрашивала я. — Карта, — отвечал он, доставая свёрток. — Новые земли. Я нашёл их в прошлом месяце. — Дядя Паук, покажи! — требовала Зейя. Он садился на траву, раскладывал карту, и они говорили о горах, реках, племенах, которые живут далеко-далеко. Зейя слушала, затаив дыхание, и я видела, как в её глазах зажигается огонь. Однажды, когда Зейя уснула, Паук подошёл ко мне. Мы стояли у костра, и в темноте его лицо было спокойным. — Ты скучаешь по нему? — спросила я. Он знал, о ком я. — Не знаю, — ответил он. — Иногда думаю о нём. О том, что он сделал в конце. О том, что мог бы сделать раньше. — И что ты думаешь? — Я думаю, что он был слабым, — сказал Паук. — Не потому, что не смог быть отцом. А потому, что боялся. Всю жизнь боялся. А в конце победил страх. — Этого достаточно? — Для меня — да, — ответил он. — Для него — не знаю. Он ушёл в темноту, и я осталась у костра одна. Где-то в джунглях пела ночная птица. Я думала о том, что Паук прав. Куоритч победил свой страх. Слишком поздно. Но победил.

***

У Древа Душ мы сидели втроём — я, Нетейам и Зейя. Девочка уже не боялась светящихся лоз, тянулась к ним, смеялась, когда споры кружились вокруг её головы. — Мама, Эйва говорит со мной, — сказала она однажды. — Что она говорит? — Что я особенная. Что я буду мостом. Что я должна соединить людей и На'ви. Я посмотрела на Нетейама. Он молчал, но я видела, как горят его глаза. — Когда я вырасту, — продолжила Зейя, — я сделаю это. Я сделаю так, чтобы войны не было. Чтобы все жили вместе. — Это большая ответственность, — сказала я. — Я справлюсь, — ответила она с уверенностью, которая не знала сомнений. Куру на её затылке засветился ярче, и лозы Древа потянулись к ней, коснулись её плеч, её рук. Она не испугалась. Она улыбнулась. — Эйва говорит, что я не одна, — сказала Зейя. — Что у меня есть вы. И все, кто меня любит. Этого достаточно. Я обняла её, и она прижалась ко мне. — Ты всегда будешь рядом? — спросила она. — Всегда, — ответила я. — Мы все будем рядом.

***

Труди прилетела в тот день, когда солнце садилось за джунглями, окрашивая небо в багровые тона. Её вертолёт появился из-за деревьев, и Зейя, которая сидела на крыше лаборатории, замахала руками. — Тётя Труди! Тётя Труди! Труди посадила машину на площадку, выпрыгнула наружу. Она была в своей неизменной лётной куртке, с короткими волосами, растрёпанными ветром. — Привет, маленькая, — сказала она, подхватывая Зейю. — Выросла-то как! — Я теперь большая, — важно ответила Зейя. — Я уже умею лазать на деревья и стрелять из лука! — И всё? — усмехнулась Труди. — И плавать научусь! Дядя Ло’ак сказал, что в следующем году мы полетим к Цирее, и она меня научит! — Тогда ты станешь настоящей воительницей, — серьёзно сказала Труди. — Я уже воительница, — ответила Зейя. Труди рассмеялась, поставила её на землю и подошла ко мне. — Как ты? — спросила она. — Хорошо, — ответила я. — Очень хорошо. — Я привезла припасы. И новости. На Земле всё спокойно. Пока. — А здесь? — Здесь тоже, — она посмотрела на джунгли. — Но долго ли? — Не знаю, — ответила я. — Но мы готовы. Она кивнула, и мы пошли к лаборатории, где Макс уже ворчал, что Труди вечно опаздывает, а Норман раскладывал на столе ящики с оборудованием. Зейя бежала впереди, светловолосая, золотоглазая, с развевающимися волосами. — Когда я вырасту, я тоже буду летать! — крикнула она, оборачиваясь. — Лучше на икране, — сказал Нетейам, появляясь сзади. — И на вертолёте! — стояла на своём Зейя. — На всём, что летает! — Упрямая, — сказал Нетейам, глядя на меня. — Как её отец, — ответила я. Он обнял меня, и мы смотрели, как вертолёт Труди поднимается в воздух, кружит над базой и исчезает в облаках. Зейя махала ей вслед, пока машина не стала маленькой точкой.

***

Вечером мы сидели на крыше лаборатории — я, Нетейам, Зейя, Паук, Тук, Кири, Ло'ак. Внизу, в джунглях, зажигались первые огни поселения. Где-то пели песни, смеялись дети, и жизнь шла своим чередом. — Когда мы снова увидим Цирею? — спросила Зейя. — Скоро, — ответил Нетейам. — Она обещала прилететь к дождливому сезону. — Я хочу научиться плавать, — сказала Зейя. — Как она. Как Меткайина. — Научишься, — ответила я. — У тебя всё получится. — Потому что я твоя дочь? — спросила она, хитро прищурившись. — Потому что ты — Салли, — поправил Нетейам. — А Салли не сдаются. Она рассмеялась, и я смотрела на неё и думала о том, как много мы прошли. Как боялись, теряли, находили. Как научились дышать воздухом Пандоры. Как нашли дом. — О чём ты думаешь? — спросил Нетейам, обнимая меня. — О том, что это только начало, — ответила я. — Начало чего? — Нашей истории. Её истории, — я кивнула на Зейю, которая уже спорила с Пауком о том, кто быстрее — икран или вертолёт. — Ты веришь, что она справится? — Верю, — ответила я. — Потому что она — наша. Зейя подбежала к нам, запрыгнула на колени. — Мама, а когда я вырасту, я полечу на икране? — Когда будешь готова, — ответил Нетейам. — А когда я буду готова? — Скоро, — сказал он. — Очень скоро. Она улыбнулась и прижалась ко мне. Закат догорал, окрашивая небо в багровые тона. Где-то в джунглях пели птицы, и жизнь была прекрасна. — Я люблю вас, — сказала Зейя. — Мы тебя тоже, — ответили мы вместе. Звёзды зажигались одна за другой, и я смотрела на них и знала — это не конец. Это только начало. В комнате, на маленьком столике у кровати Зейи, лежал старый жетон с именем «Паз Сокорро». Рядом — фигурка икрана, которую вырезал Паук, и ожерелье из ракушек, подаренное Ронал. Когда Зейя вырастет, я расскажу ей всё. О бабушке, которая любила небо. О дедушке, который в конце сделал правильный выбор. О том, как трудно и как важно прощать. Но пока она спала, уткнувшись носом в моё плечо, и я шептала: — Спи, маленькая. Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе. Нетейам обнял нас обеих, и мы сидели так, глядя на звёзды. Где-то там, далеко, была Земля. Но здесь, сейчас, была Пандора. Мой дом. Моя любовь. Моя жизнь. — Я люблю тебя, — прошептала я. — Я люблю тебя, — ответил он. Зейя засопела, прижимаясь ко мне. И я знала — всё будет хорошо. Потому что мы вместе. Потому что мы любим. Потому что даже в самой тёмной ночи есть свет. И этот свет — мы.