Сын героя, дочка врага

Вертолёт Труди шёл низко над водой, и волны, вздымаемые винтами, били по корпусу, заставляя машину дрожать. Я сидела на жёстком сиденье, пристёгнутая ремнями, и смотрела на горизонт. Там, где небо встречалось с водой, виднелась чёрная точка. Корабль RDA. — Вижу его, — сказала Труди. — Держитесь. Я чувствовала, как Паук сжимает мою руку. Он сидел рядом, бледный, сжавшийся, и его дыхание было прерывистым. — Она жива, — сказала я, сама не зная, кому это говорю. — Она должна быть жива. — Будет, — ответил Паук. — Мы её заберём. Я хотела верить. Должна была верить. Потому что иначе внутри меня не осталось бы ничего. За бортом, в темноте, мелькали тени. Икраны. Десятки икранов. Джейк летел впереди, его силуэт был чётким на фоне звёзд. Нейтири — справа, её длинные волосы развевались на ветру. Нетейам — слева, и я знала, что он смотрит на вертолёт, на меня, проверяет, всё ли в порядке. — Приготовьтесь, — сказала Труди. — Заходим.

***

Корабль возник из темноты внезапно — огромный, чёрный, с огнями, мигающими на палубе. На'ви атаковали первыми. Икраны ринулись вниз, и воздух наполнился криками, свистом стрел, грохотом зенитных орудий. Я видела, как Нетейам выпускает стрелу, и она вонзается в одного из солдат на палубе. Видела, как Джейк уворачивается от трассирующих пуль, как Нейтири, припав к шее своего икрана, проносится над самой палубой, отвлекая огонь на себя. — Теона, ты готова? — спросила Труди, заходя на посадку. — Готова. Вертолёт опустился на нижнюю палубу, где было темно и пусто. Мы выскочили наружу — я, Паук, Труди с пистолетом наготове. Винты ещё вращались, поднимая тучи брызг. — Туда, — Труди указала на технический отсек. — Через него можно попасть в основной коридор. — Ты с нами? — спросил Паук. — Я вас прикрою, — ответила она, передёргивая затвор. Мы побежали. Я не чувствовала ног, не чувствовала дыхания. Только сердце, колотящееся где-то в горле, и мысль: Зейя, Зейя, Зейя. Коридоры были пустыми. Все силы RDA бросили на отражение атаки сверху, и здесь, внизу, было тихо. Слишком тихо. — Сюда, — сказала Труди, сворачивая. Мы бежали по металлическим коридорам, и каждый шаг отдавался эхом, и каждый поворот казался бесконечным. Паук бежал сзади, его дыхание было прерывистым, но он не отставал. — Если он... — начал он. — Не сейчас, — перебила я. — Если он сделал ей больно... — Не сейчас! — я почти крикнула, и он замолчал. Мы выскочили в главный коридор. Впереди кто-то был. Я замерла. Труди вскинула пистолет. Паук приготовился стрелять. Но это был он. Куоритч стоял в коридоре, держа на руках Зейю. Она была жива. Цела. Она смотрела на меня своими золотистыми глазами и улыбалась. — Ма-ма, — сказала она. Я рванула вперёд, не помня себя. Труди крикнула что-то, но я не слышала. Я бежала, и мир сузился до маленькой светлой головы, до её улыбки, до её рук, протянутых ко мне. Куоритч протянул её мне. Я взяла дочь, прижала к груди, и она обхватила мою шею руками, прижалась, засопела. — Жива, — прошептала я. — Жива. — Уходите, — сказал Куоритч. Я подняла голову. Он стоял перед нами, закрывая проход. За его спиной уже слышались шаги, крики, лязг оружия. — Уходите, — повторил он. — Я их задержу. — Папа... — это слово вырвалось само собой. Он вздрогнул. Посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я никогда не видела. Не боль. Не страх. Что-то другое. — Уходите, — сказал он. — Я задержу их! Труди схватила меня за руку, потянула назад. — Теона, идём! Я смотрела на Куоритча. На человека, который дал мне жизнь. Который отнял мою дочь. Который теперь отдавал свою, чтобы мы ушли. — Беги, — сказал он. — Не оглядывайся. Труди потянула меня, и я побежала. Зейя прижималась ко мне, и я чувствовала, как бьётся её сердце. Паук бежал рядом, его лицо было белым, но он не оборачивался. Мы выбежали на палубу. Вокруг гремел бой — икраны кружили над головой, На'ви сражались с солдатами, воздух был полон криков и выстрелов. — Сюда! — крикнула Труди, указывая на вертолёт. Я бежала, прижимая Зейю, и уже не чувствовала боли, не чувствовала страха. Только пульс и дыхание. А потом я обернулась. Он стоял в проходе, отстреливаясь от солдат. Их было много. Слишком много. Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Одна пуля попала в плечо, он пошатнулся, но устоял. Вторая — в бок. Он упал на колени, потом на пол. Но успел выстрелить ещё раз. Я видела, как он упал. Видела, как солдаты перешагнули через него, побежали к нам. — Теона! — Труди схватила меня, потянула к вертолёту. Я не могла оторвать взгляд. Он лежал на металлическом полу, лицом вниз, и не двигался. — Папа, — прошептала я. — Идём! — Паук подхватил меня, затащил в вертолёт. Труди уже запускала двигатели, винты вращались, поднимая тучи брызг. — Держитесь! Вертолёт начал подниматься. Я смотрела в иллюминатор, на палубу, которая удалялась, на фигуры солдат, которые бежали к нам, стреляя в воздух. И вдруг я увидела её. Нейтири появилась из темноты на своём икране. Она летела низко, почти касаясь палубы, и её лук был натянут. Она целилась не в солдат. Не в корабль. Стрела сорвалась с тетивы, и я проследила её полёт. Прямо. Быстро. Неумолимо. Селфридж стоял у самого борта, и его лицо было искажено яростью. Он уже поднял пистолет, целясь в вертолёт, но не успел выстрелить. Стрела вошла ему в грудь. Он пошатнулся, выронил оружие, и его тело перевалилось через борт, исчезло в чёрной воде. Нейтири подняла лук, и на мгновение наши взгляды встретились. Она кивнула. Потом развернула икрана и ушла вверх, в темноту, где ещё гремел бой. — Жива? — спросил Паук, обнимая меня. Я смотрела на Зейю, которая спала на моих руках, причмокивая во сне. Она была жива. Цела. Дома. — Жива, — ответила я. Вертолёт летел над океаном, унося нас прочь от корабля, который медленно уходил под воду. Где-то там, в глубине, остался человек, который дал мне жизнь. Который отнял её у себя, чтобы мы могли жить. — Ма-ма, — прошептала Зейя во сне. Я прижала её к себе и закрыла глаза. Мы летели домой.