Между тьмой и пустотой

***  Юрико посмотрела в зеркало. От количества выпитого алкоголя кружилась голова, ее отражение было слишком ярким, неестественным. Руки схватились за умывальник, не давая ей упасть полностью.  Из крана мягкой струей потекла вода. Юрико проткнула ее пальцем. Ледяная. Девушка подставила стакан под кран, наполняя его чуть выше середины.  На полу лежала пачка непонятных препаратов, которые Юрико днем ранее купила в аптеке по фальшивому рецепту. Она принялась наспех распаковывать их, одну за одной закидывая в рот.  После пятой начало тошнить.  После последней стало совсем плохо.  Пока сознание не покинуло ее полностью, Юрико прилегла на пол в ванной. Рука уже натренированным движением, изящно полоснула левое предплечье ножом. Кровь брызнула фонтаном, расплываясь по полу бурой лужицей. Плоть расступилась в разные стороны, раскрыв все слои словно лепестки бутона, который ждал своего часа.  Девушка тихо хихикнула, сползая вниз по стене. Под действием успокоительного все казалось смешным и незначительным. Вряд ли кто-нибудь придет ее проверить, а значит Юрико умрет счастливой.  *** Дождь, начавшийся еще вчера, никак не утихал. Он бил по окнам тяжелыми каплями, настойчиво пытался проникнуть внутрь домов, наверное тоже хотел согреться. Изредка мелькали вспышки молний, сопровождающиеся громыханием откуда-то из далека. В целом, это делало ночь очень атмосферной и завораживающей. Юрико лежала на полу в ванной, вокруг расплылась лужа крови. Холодный пол немного облегчал боль, хоть и не снимал ее полностью. Ее глаза были немного приоткрыты, иногда она закрывала их, чтобы не пересыхали. Это, собственно было единственным, что она сейчас могла делать. Сколько времени она провела в таком состоянии Юрико понятия не имела. Единственным ее доступным способом отсчитывать время было окно позади, и поскольку за ним все еще темно, время вставать еще не пришло.  Девушка бросила взгляд на ржавую аптечку, что стояла в шкафчике под раковиной. Она уже давно пустовала, точнее, она никогда не была ничем наполнена. Это подтолкнуло Юрико на мысль о том, что пора бы немного подлатать тело.  В надежде что-то найти, рука потянулась к дверце. Аптечка и правда была пуста, теперь она стала домом для одинокого паучка. Девушка захлопнула ее обратно, с заботой о новом жителе, который, кажется, хотел покоя. Значит, придется воспользоваться подручными средствами. Благо на кухне еще осталась водка. С невыносимой тяжестью по всему телу, Юрико поплелась через всю квартиру. В данной ситуации она была больше похожа на лабиринт из множества темных комнат. Переходя из одной в другую, девушка постоянно задевала волочащимися ногами каждый существующий порог.  «Финиш» освещала желтая лампа, слишком яркая для долго пребывавшей в темноте Юрико. На кухонном столе стояли бутылки с остатками недопитого алкоголя. Их окружала небольшая армия непомытых рюмок. В центре этого мини города была наполненная рыхлым пепелом банка.  Девушка выкарабкалась на высокий стул, оставляя ноги свободно болтаться. Из левого кармана куртки она достала уже знакомую мятую коробку, только теперь она была не просто смятой, а почти в прах уничтоженной. Содержимое тоже уцелело не полностью, табак рассыпался по столу как только Юрико дернула за край. Достав несчастную, истоптанную сигарету, девушка поднесла ее конец к догорающей на столе свече. Девушка зажгла ее когда пришла, чтобы дома стало хоть немного уютнее. Первая затяжка была горькой, она застряла в горле заставляя прокашляться.  Пальцы зашагали по крышкам бутылок, выискивая что-то, чем можно более-менее безопасно обеззаразить раны. Все, что было слишком жалко тратить отлетело сразу же, как и все, что было окрашено. Выбор пал на полную до краев бутылку ванильной водки. Юрико зажала сигарету между передними зубами, пытаясь отлепить от потного тела кожанку.  Куртка с глухим звуком упала на пол, щелкнув металлическим замком. Тело передернуло от боли, прилипшие к куртке раны открылись и закровили с новой силой. Юрико тихо промычала, делая затяжку поглубже. Она сделала паузу, чтобы стряхнуть пепел в банку.  Покрепче обхватив горлышко бутылки, девушка вынула пробку в сопровождении громкого «чпоньк».  Юрико потянула за край майки. Ткань болезненно вцепилась в кожу, не желая от нее отлипать. Положив сигарету на край стола, аккуратно, чтобы не дай бог она не потухла и не упала, девушка резко дернула майку вверх. Казалось, что она отодралась вместе со спиной. Выругавшись себе под нос, Юрико кинула ее на стол, будто та была причиной всех ее текущих проблем.  Первый – глоток для смелости. Второй – чтобы руки не дрожали. Водка оставила во рту гадкое послевкусие, заставляющее поморщится. Девушка протерла глаза, взяв сигарету обратно в рот. Бутылка перевернулась снова, обдавая самую большую ссадину на груди щедрой порцией водки. Жжение заставило спину выгнуться. Юрико переждала, потом плеснула еще – по плечам, на живот, за спину. Розовые ручейки стекали вниз по телу, пробиваясь через слой приобретенной в подвале грязи.  Бинтов не было. Она избавилась от лишней водки майкой, кое-как, после чего пинком отправила бычок потухать в банку. Мерзость.  Юрико подняла голову. За окном серело — ночь кончилась, а она даже не заметила. Рассвет пробивался сквозь грязное стекло мутными, неживыми лучами. Девушка слезла со стула, подошла к окну и дёрнула за штору. Пластик жалобно скрипнул, но сдвинулся. Десятый этаж. Вряд ли кто-то смотрит. Но мало ли. Одежда валялась на полу — куртка, майка, джинсы. Всё в крови, поту, водке. Юрико посмотрела на эту гору грязных вещей и побрела в спальню. Те случайные вещи, которые выпали она надела молча. Они неприятно приклеились к телу, в точности повторяя судьбу прошлых. Зонта не было. Она вышла под дождь, и он сразу же хлестнул по лицу — холодный, тяжёлый. Молнии полосовали небо где-то над крышами, гром грохотал так, что закладывало уши. «Хорошо бы сейчас в руки железку — и точно прилетит», — мелькнуло в голове. Юрико усмехнулась и побрела вперёд, не ускоряя шаг. Дождь смывал с неё кровь, грязь, остатки водки. К утру она станет чистой. Снаружи, хотя бы. Когда она подошла к зданию Агентства, вода текла с неё ручьями. Волосы слиплись сосульками, куртка промокла насквозь и стала тяжелее в два раза. Юрико несколько раз постучала, ожидая ответа. Его не последовало. Никто даже не дернулся в сторону двери.  Девушка постучала еще раз, теперь настойчивее. Ее снова встретила тишина. Юрико посмотрела на бушующий за окном ливень, потом на запылившуюся табличку на двери. Просто развернуться и уйти было нельзя, но и навязываться тоже. Ждать ближайшего посетителя?  За дверью послышались голоса. Значит агентство не пустовало, возможно, они просто не встречают никого у порога. Девушка оттолкнулась от перил, робко дергая дверную ручку. Открыто. Юрико с облегчением вздохнула, толкая дверь вперед. Ботинки вмиг оставили мокрые пятна на ковре, пропитывая его уличной грязью. Она сделала еще несколько шагов вперед, оглядываясь по сторонам, в надежде повстречать хоть кого-нибудь. – Время приема посетителей начинается через час! – из зала послышалось раздраженное бурчание и быстрый шорох шагов. – Если не открывают… Голос стих как только они встретились. Юрико застыла, смотря на возвышающуюся над ней фигуру Кунникиды. Мужчина смотрел на нее в крайнем недоумении, нахмурив брови. На его лбу пролегло несколько глубоких складок, прикрытых обрывистой челкой.  – Здрасьте, – почти вопросительным тоном. Что угодно, лишь бы прекратить неловкое молчание.  – Что ты здесь делаешь? – он медленно поправил очки, скатившиеся на кончик носа.  Кунникида прошелся по ней взглядом с ног до головы, после чего нахмурился еще сильнее. – Ты пьяна? – Нет, – Юрико помотала головой, не понимая с чего он мог так решить. Да, видок у нее конечно был потрепанный, но не так же выглядят люди, только вышедшие из бара. Девушка вопросительно изогнула бровь, уже открывая рот, чтобы продолжить беседу. – От тебя разит алкоголем, Юрико. Вернись когда протрезвеешь. – мужчина помотал головой, шагая мимо нее к входной двери. Девушка обернулась, смотря на его спину. Кунникида приоткрыл дверь, жестом указывая на выход, пока она продолжала недоумевать. Юрико хлопнула глазами. Точно. Водка. – Погодите, я не пьяна, – прозвучало больше как оправдание. – Я обрабатывала раны. – Алкоголем? – он скептически поджал губы, явно не веря. – Спирта не было, – Юрико посмотрела в пол, пожимая плечами. Она только сейчас поняла как это, должно быть, выглядело со стороны. – Ну… Водки теперь тоже нет… Мужчина разочаровано покачал головой, но от двери все же отошел. Девушка чувствовала, что он ей не верит и за это недопонимание ей впервые в жизни стало по-настоящему стыдно. Кунникида подошел к ближайшей ко входу двери и несколько раз постучал костяшками пальцев. Через несколько секунд из проема показалась голова Йосано.  – Выйди в общий зал, пожалуйста, у нас посетитель. – мужчина указал на Юрико. Йосано ступила за порог своего кабинета, прикрывая дверь. Снова этот оценивающий взгляд. Только от нее он не был в негативном ключе, скорее выражал волнение, а не недоверие. – Что с тобой? – Узнаем позже, – мужчина торопливо махнул рукой в сторону зала. – На допросе. – На каком допросе? – женщина скрестила руки на груди, не двинувшись ни на шаг вперед. – Ты видишь в каком она состоянии? – Она пришла сама. Если подозреваемый приходит добровольно, значит он готов ответить. – Это не подозреваемый. Это человек которому явно нужна помощь. Юрико перевела взгляд с Йосано на Кунникиду и обратно. Наверное так себя ощущает школьница, когда видит, что одноклассники дерутся за ее внимание. – Ребята, я… – девушка решила не изображать из себя вазон с цветами, а вставить хоть пару слов, чтобы разрядить обстановку, но руки Йосано уже лежали на ее плечах, подталкивая ко входу в медпункт. Юрико хотела возразить, сказать что все в порядке и она вовсе не против допроса, ведь за этим она сюда и пришла. Прошло всего мгновение и дверь в знакомую палату уже со щелчком закрылась. Йосано обогнула ее, останавливаясь у шкафчика с медицинскими принадлежностями. Девушка застыла. Тут все так же пахло стерильностью, кровать была закрыта ширмой, а кушетка застелена какой-то бумагой. Шорох за спиной прекратился, кажется женщина взяла все, что ей было нужно. Юрико оглянулась, Йосано смотрела ей в спину. – Ты… – Нет, я не пила. – Хорошо, показывай что там у тебя. Девушка поддела промокшую куртку у воротника, отклеивая ее от своей спины. Снимать ее было больно, казалось тяжелая ткань специально цепляет каждую ссадину, давит на каждый синяк. Юрико поморщилась, расправляя плечи. Ее спина была синей от огромного расплывшегося синяка, который в свою очередь был перебит ссадинами и содраной кожей.  – Присаживайся, – Йосано указала на кушетку. Девушка без лишних слов повиновалась. – Кто тебя так? – Поздоровались с ребятами в мафии, – Юрико притупила взгляд, Йосано осматривала раны.  – Вот так поздоровались, – та хмыкнула, смачивая кусочек ваты в спирте.  Бумага на кушетке шуршала под весом тела. Было неудобно, что Йосано приходится делать эту работу, оно того не стоит. Юрико сама виновата, но уже второй раз ее приходится латать непричастному к этому человеку. Она посмотрела на женщину, когда та наклонилась к ее плечу. Главное – не встречаться взглядами.  – Прости… Что тебе приходится делать это… Снова, – совсем шепотом, слова были для нее чужими. Юрико повернула голову в сторону, будто ничего и не говорила. Она никогда не извинялась, тем более искренне. Все, что вылетело из ее рта даже не планировалось быть произнесенным вслух. Просто мысли, которые озвучились как-то самостоятельно. Девушка снова пожалела, что вообще открыла рот.  Йосано подняла голову, отрываясь от дезинфекции пореза. Не отвечая ничего она обвила Юрико руками, крепко сжимая в объятиях. Это было неожиданно. Ожидалось все что угодно: пощечина, крики, ругательства. Но объятия? Это было то, что пугало хуже любого насилия. Нежность всегда казалась лживой. Человек злой, человек завистливый, человек обманывает, чтобы получить желаемое. Человек делает вид, что любит, чтобы потом все разрушить с большей выгодой для себя. Насилие честное, боль не врет, она не задевает чувства. Юрико опешила, но обняла ее в ответ. Робко, едва прикасаясь, будто впервые боялась кого-то поранить. Тепло от тела Йосано проникало под мокрую одежду. Не больно, не страшно, просто… тепло. Девушка зажмуривает глаза, это, наверное, лишь видение, которое она сможет сохранить не открывая их.  – Тебе не нужно извиняться, – женщина провела рукой по ее волосам, слегка прочесывая их пальцами. – Я перевяжу тебя, а потом мы пойдем в зал. Послушаем, что скажет Кунникида. Юрико кивнула. Молча. Ей нечего было сказать – ни ей, ни Кунникиде. Плечи задрожали. Страх? Холод? Отчаяние? Эмоция, которую девушка бы не могла назвать ни одним знакомым для себя словом. Эмоция, которая вмещала в себе все доступные эмоции одновременно. Переполняющая, разрывающая тело на части своим напором. На грудь упало несколько одиноких капель, впитывающихся в мокрую ткань моментально. Юрико закусила губу, стараясь со всех сил сдерживать слезы. Слабость. Снова. – Я не могу… – выдохнула так тихо, что эти слова, заглушал даже звук дыхания.  Она ударила по лицу. Еще раз. Что угодно, лишь бы слезы перестали течь. Но они продолжали, стремились вниз по щекам щедрым потоком. Йосано прижала ее ближе к себе, не давая возможности ударить себя еще раз. Она успокаивающе прошипела, продолжая поглаживать ее по голове. Юрико вцепилась дрожащими руками в ее рубашку, ткань натягивалась между сжатыми в кулаки пальцами.  – Я не хочу! Я не могу больше! – голос из шепота переродился в крик. – Мори отправил меня сюда!  Йосано застыла. Но не отпустила.  – Я знаю, Юрико, – она обхватила ее лицо руками. – Ты сказала правду, спасибо за это. Мы придумаем что-нибудь.