THE MOTHS

@hanna.S: Ты сегодня будешь на тусе? @lola_doll: Да, конечно. @hanna.S: Я напишу, как буду там. @lola_doll: 💋 Открываю шкаф. Натягиваю черную мини-юбку от Miu Miu, рваные колготки в сетку и винтажную футболку Sonic Youth, срезанную под кроп-топ. Затертые Dr. Martens. Подвожу глаза густой черной подводкой. Смотрю в зеркало. Идеально. Я выгляжу как пиздец, который ты сам впустил в свой дом. Выхожу в коридор. Звоню Арону. Гудки. Снова звоню. «Оставьте сообщение на автоответчик, которое я всё равно не прочту». Сбрасываю. Вижу, как какой-то первокурсник агрессивно целуется с Амандой, вдавив её в стену у автомата с газировкой. Фу, блядь, какая гадость. Достаю наушники. Включаю плейлист Арона. The Ronettes — Be My Baby. Да, я забрала его айпад. Надеюсь, он не обидится, хотя мне абсолютно похуй. Где он может быть? Может, на крыше? Поднимаюсь наверх. Никого нет. Только гудение вытяжки. Сажусь на шершавый бетонный парапет, свесив ноги в тяжелых ботинках, и смотрю, как одинокое солнце заходит за горизонт. Небо окрашивается в грязно-оранжевый, смог висит над городом серой дымкой. В чем тут романтика? Не могу понять, почему люди так смотрят на этот закат. Он слишком пустой, чтобы быть красивым. Гниющий персик. Слезаю. Отряхиваю пыль с черной юбки. Замечаю движение на парковке внизу. Пол садится в желтый Camaro Трента. Дверца захлопывается, тачка срывается с места. Как-то странно. Набираю СМС Полу: «Ты куда?» Он отвечает почти сразу: «Иду с Трентом обсуждать план команды». «А как же я?» «Так ты не из команды». Вот так, да? «Извини, я напишу, когда приду», — добавляет он. «Не надо. Я обижена». Бросаю телефон в карман худи. Я, конечно, была рада, что у Пола появился друг, но, блядь, почему это должен быть именно Трент? Ладно. Мне нужно на вечеринку. Уже должно начаться. Спускаюсь вниз, иду к общежитию братства. Музыка уже долбит так, что вибрируют стекла в окнах. Запах дешевого пива, пота и сладкого вейпа. В толпе замечаю Никса. — Не видел Арона? — спрашиваю я, перекрикивая музыку. — Нет. После полудня он сказал, что придет на тусу, и пропал. Ясно. Никс протягивает мне красный пластиковый стакан. — Будешь пунш? — Почему бы и нет. Мы пьем эту приторную химозную дрянь, отдающую спиртом. Подходят Шон и Майк, начинают пиздеть о футболе. Я молча стою рядом, делая вид, что слушаю, хотя их голоса сливаются в монотонный гул. В горле сохнет от духоты. В комнате становится невыносимо. Я вижу, как освобождается место на продавленном, залитом пивом кожаном диване в углу. Протискиваюсь через толпу и падаю туда, вытягивая гудящие ноги. Никс тут же плюхается рядом. — У меня есть кое-что получше. — он кладет тяжелую руку мне на бедро и начинает медленно гладить нейлон колготок. Я скидываю его руку. — Нет. Не хочу. Он снова сжимает пальцы на моей ноге, сильнее. — Отпусти, блядь, — цежу я, глядя ему в глаза. Он убирает руку, поднимая ладони вверх в защитном жесте. — Извини, не хотел. — Мудак. Встаю и иду в уборную. Жду в очереди минут десять, слушая, как две девки за дверью обсуждают чью-то беременность. Наконец захожу. Пялюсь в заляпанное зеркало, подтираю мизинцем потекшую от духоты подводку. Мою руки под холодной водой. Выхожу обратно в зал. Протискиваюсь к бару за новой порцией пунша и вижу, как Никс уже клеится к какой-то блондинке. Он что-то шепчет ей на ухо, а она хихикает, откидывая волосы. Мразота. Сажусь обратно на диван. Пишу Лоле. Она отвечает: «Я уже ушла оттуда с парнем по имени Билл». Я смотрю на экран. Заебись. Понимаю, что ловить тут больше нечего. Выхожу на крыльцо глотнуть воздуха. На каменных ступенях сидит какой-то парень. В хлам обдолбанный, качается из стороны в сторону. Подхожу ближе. — С тобой всё хорошо? — спрашиваю я чисто из вежливости. Он медленно поднимает на меня мутные, красные глаза. — Хочешь? — он протягивает мне раскрытую, потную ладонь. На ней лежат две розовые таблетки с выбитыми смайликами. Я забираю их. Как раз то, чтобы этот вечер не был таким дерьмовым. — Не против, если ты меня проведешь куда-нибудь? — бормочет он, цепляясь за мои мартинсы взглядом. Я поднимаю этого "спасителя" за шкирку, и мы снова продираемся через потную толпу внутрь. Воздух липкий, стробоскопы бьют по сетчатке. Мы падаем на тот самый кожаный диван. Парень почти сразу отключается, запрокинув голову на спинку. Рот приоткрыт. А я достаю розовую штуку с улыбкой. Закидываю. Запиваю остатками теплого пунша из чьего-то брошенного стакана. Достаю наушники, вставляю в уши. Включаю: Wings. Будто хочешь хохотать. Звук обволакивает мысли. Я сижу и смотрю на них, как через стекло аквариума. Как два придурка в майках Polo кидают шарики в стаканы, расплескивая пиво на линолеум. В углу, под фиолетовой лампой, кто-то агрессивно жрет друг друга ртами, вжимаясь в обои. Девчонка в топе с блестками что-то истерично доказывает Стелле, размахивая руками, а Стелла тупо смотрит в свой стакан. Парень у окна блюет в горшок с фикусом. Стробоскоп вспыхивает, выхватывая из темноты потные лица, перекошенные рты, раздавленные стаканы, блевотину, разлитый алкоголь и чьи-то брошенные на пол трусы. А я сижу в центре этого неонового, пульсирующего угара, закинув ногу на ногу, как на балу, у которой всё идет по пизде. Мне это не нравится, Арон… В ушах играет: «Oh, lights go down. In the moment, we’re lost and found — I just wanna be by your side».