Монополия на кровь

      Лондон за окном задыхался в сером мареве ноябрьского дождя, но внутри особняка на Гриммо, 12, время словно застыло в викторианском склепе. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным ароматом дорогого парфюма Вальбурги и вечным запахом старых книг, который исходил от Ориона.       Сириус стоял у камина, нервно сжимая в пальцах стакан с виски. Лед давно растаял, разбавив янтарную жидкость до безвкусной жижи. Ему было двадцать два, и он ненавидел этот дом каждой клеткой своего тела. — Повтори еще раз, — голос Сириуса сорвался на хрип. — Ты хочешь, чтобы я... что?       Вальбурга Блэк даже не подняла взгляда от изящной чашки костяного фарфора. Ее спина была прямой, как натянутая струна. — Юридическое слияние долей, Сириус. Не делай вид, что ты глупее, чем есть на самом деле, — отчеканила она. — «Black Enterprises» трещит по швам из-за внешних поглощений. Единственный способ заблокировать передачу акций чужакам — это консолидация внутри семьи. Брак между тобой и Регулусом. — Мы братья, мама! — Сириус едва не швырнул стакан в камин. — Это чертов инцест! Это незаконно, это... — В этой стране всё законно, если у тебя достаточно нулей на счету и правильные юристы, — спокойно подал голос Орион из-за массивного дубового стола. Он раскурил сигару, и облако едкого дыма поплыло к потолку. — Это формальность. Контракт на бумаге. Но если ты откажешься... что ж, твои счета заблокированы с сегодняшнего утра. Твой мотоцикл уже выставлен на аукцион. А твои друзья из «приличных семей» быстро отвернутся от нищего Блэка.       Сириус перевел взгляд на брата. Регулус сидел в углу, в тени массивного шкафа. Ему было девятнадцать, он всегда был «золотым мальчиком», послушным инструментом в руках родителей. Он молчал, глядя в пол, и только побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла, выдавали его напряжение. — Рег? — позвал Сириус. — Скажи им. Скажи, что это безумие.       Регулус поднял голову. Его серые глаза, точная копия глаз Сириуса, были пугающе спокойными. — Я уже подписал согласие, Сириус, — тихо произнес он. — Это единственный способ сохранить наследие. Или ты предпочитаешь, чтобы нас выкинули на мостовую?       Сириус почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Мир без магии был гораздо более жестоким: здесь тебя убивали не заклятиями, а цифрами в банковских выписках.       Месяц спустя они стояли в закрытой часовне загородного поместья. Ни прессы, ни друзей. Только Вальбурга, Орион и пара нотариусов с каменными лицами.       Сириус чувствовал себя как в тумане. Дорогой костюм-тройка душил его сильнее петли. Когда пришло время обмениваться кольцами, его рука дрожала. Регулус же был холоден как лед. Его пальцы, длинные и тонкие, уверенно скользнули по ладони Сириуса, надевая массивное золотое кольцо с печаткой. — Теперь вы связаны, — голос Ориона прозвучал как приговор. — Имущество неделимо. Семья превыше всего.       Вечерний прием прошел в гробовом молчании. Вальбурга пила шампанское, празднуя свою победу над законом и моралью. Орион курил одну за другой, глядя на сыновей как на удачно вложенные инвестиции.       Когда они наконец оказались в спальне — одной на двоих по настоянию матери «для правдоподобности перед аудиторами» — Сириус рухнул на кровать прямо в одежде. — Ненавижу их, — выдохнул он в подушку. — Ненавижу этот дом. Ненавижу это кольцо.       Он услышал, как щелкнул замок на двери. Регулус медленно снимал пиджак, вешая его на спинку стула. В тусклом свете ночников он выглядел старше своих лет. — Они думают, что победили, — голос Регулуса был странным, вибрирующим от подавленного чувства. — Думают, что привязали нас друг к другу, чтобы контролировать.       Он подошел к кровати и сел рядом. Сириус перевернулся на спину, глядя на брата снизу вверх. В комнате пахло алкоголем и горьким парфюмом. — Рег, нам нужно как-то... договориться, — начал Сириус, но осекся.       Регулус вдруг наклонился совсем близко. Его ладонь легла на шею Сириуса, большой палец нежно огладил челюсть. Это не было движением брата. Это было движение любовника — собственническое, властное. — Ты всегда хотел сбежать, Сириус, — прошептал Регулус. — Но ты никогда не замечал, как я смотрел на тебя все эти годы. Родители дали мне легальное право владеть тобой. И я не собираюсь от него отказываться.       Сириус замер. Сердце забилось где-то в горле. Он ожидал холода, отчуждения, формального сожительства, но никак не этой темной, лихорадочной нежности в глазах младшего брата. — Ты... ты с ума сошел, — выдохнул Сириус, но не отстранился. — Мы все в этой семье сумасшедшие, — Регулус мягко надавил на его плечи, заставляя вжаться в матрас. — Расслабься. Никто не услышит. Здесь только мы.       Младший брат начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Сириуса. Движения были осторожными, почти благоговейными, но в них чувствовалась непреклонная воля. Сириус почувствовал странную слабость. Всю жизнь он боролся с родителями, но против этой тихой, вкрадчивой силы Регулуса у него не было оружия.       Когда губы Регулуса коснулись его ключицы, Сириус коротко выдохнул и закрыл глаза, сдаваясь. В этом извращенном мире, созданном их родителями, это насилие над моралью стало их единственным убежищем.