Монополия на кровь

      Месяц прошел в странном, лихорадочном оцепенении. В доме на Гриммо воцарилась противоестественная тишина. Вальбурга и Орион торжествовали: их план сработал, акции были консолидированы, а сыновья, казалось, смирились. Они не знали, что за закрытыми дверями спальни Сириус медленно ломался под тихим, изматывающим обожанием брата.       Регулус оказался собственником. Он не кричал, не требовал — он просто прорастал в жизнь Сириуса, заменяя собой воздух. Его нежность была тяжелее гнева матери. — Тебе идет это кольцо, — шептал Регулус по ночам, переплетая свои пальцы с пальцами Сириуса. — Теперь никто не посмеет тебя забрать. Даже ты сам.       Сириус пил. Много, до тумана в голове, чтобы не думать о том, как правильно и в то же время чудовищно ощущаются губы брата на его коже. Он стал тенью самого себя, пассивно принимая ласки Регулуса, который в их союзе внезапно взял на себя роль ведущего.       Всё закончилось в один дождливый вторник.       Родители летели в Женеву на подписание очередного контракта. Частный джет компании исчез с радаров над Ла-Маншем. Новость пришла вечером, когда Сириус курил на балконе, глядя на огни Лондона. — Самолет упал, Сириус. Выживших нет.       Голос Регулуса за его спиной был абсолютно ровным. Сириус медленно обернулся. Брат стоял в дверях, сжимая в руке телефон. В его глазах не было ни капли слез — только странный, холодный блеск освобождения. — Они мертвы? — тупо переспросил Сириус. Сигарета выпала из его пальцев, рассыпая искры по дорогому ковру. — Да. Теперь мы — полноправные владельцы всего. И компании, и этого дома. И друг друга. Больше некому диктовать нам условия, Сириус.       Сириус почувствовал, как к горлу подкатывает истерический смех. Родители, которые создали этот монструозный союз ради спасения бизнеса, сгорели в обломках этого самого бизнеса. Свобода пахла гарью и керосином.       Похороны были закрытыми. Пустые гробы — море слишком неохотно отдавало своих мертвецов. Вернувшись в особняк, Сириус первым делом швырнул тяжелую хрустальную вазу в портрет Вальбурги в гостиной. Осколки разлетелись с мелодичным звоном. — Мы свободны, Рег... — выдохнул он, оседая на пол прямо среди битого стекла. — Мы можем развестись. Можем уехать. Всё это... этот кошмар может закончиться.       Регулус медленно подошел к нему. Он не разделял радости брата. Напротив, он выглядел почти угрожающе спокойным. — Развестись? — Регулус опустился на корточки перед Сириусом, игнорируя осколки, впивающиеся в подошвы туфель. — Зачем, Сириус? Чтобы ты снова сбежал к своим сомнительным друзьям? Чтобы ты разрушил то, что мы теперь имеем? — Это инцест, Регулус! — взорвался Сириус, хватая брата за лацканы пиджака. — Тебе девятнадцать, очнись! Нас заставили! — Меня не заставляли любить тебя, — Регулус перехватил его запястья. Хватка была стальной. — Родители дали мне только повод. Теперь, когда их нет, мне не нужно притворяться, что это «бизнес-стратегия».       Он потянул Сириуса на себя, заставляя подняться. В пустом огромном доме, где больше не было надзирателей, Сириус вдруг понял: его клетка не исчезла. Она просто сменила владельца. — Пойдем в спальню, — тихо сказал Регулус, и в этом «тихо» было больше власти, чем во всех криках Вальбурги. — Нам нужно выпить за их упокой. И за наше долгое, счастливое будущее.       Сириус посмотрел в глаза брата и увидел в них то же безумие, что горело в глазах их матери. Блэки всегда получали то, что хотели. И сейчас Регулус хотел его — полностью, без остатка, в тишине их общего, теперь уже законного ада.